Жертвенный огонь

На самом деле Итачи не понимал своего брата. Нет, сперва он вообще не догадывался о глупом поступке Саске. Хотя… Не ему судить, ведь он тоже совершил почти такую же ошибку: предал Коноху, стал изгоем и врагом. Итачи совсем не хотел, чтобы его младший брат стал таким же. Но (к сожалению) ничего уже не изменить. Да и не нужно это никому. Может разве что джинчурики девятихвостого. Наруто, кажется? Вот уж кто и вправду не знает слова «нет». Он так злится, бесится, ищет Саске как сумасшедший, и раз за разом на свою поддержку слышит искреннее (полное злобы) «пошел к черту!». Наруто останавливается, стискивает зубы и сдерживает слезы (пытается не дать покрову лиса остаться на коже: он не хочет причинять боль даже ради младшего Учихи), но все равно упрямо продолжает идти вперёд, неся свет в нахальной улыбке и искры в полных боли глазах. Итачи хочет, чтобы Наруто думал о нем так же часто, как и о Саске. Потому что Наруто — свет, вечное пламя, которое никогда не затухнет. Несмотря на бури и штормы, предательства и обиды, слезы и потери, он всегда будет гореть. Освещать своим сиянием звёзды и души людей, насколько бы темными они ни были. На месте брата Итачи давно забрал бы этот блеск себе. Ведь Наруто сам (он такой добрый. Даже слишком для очередной заблудшей души) идёт к нему в руки, бежит, рассекая ветер, ведя за собой. Но Саске глупый: он не понимает своего счастья. Убегает, стараясь обрести силу и мощь ради мести. Но это бесполезно: Итачи всегда будет сильнее (ему так казалось). Старший Учиха и сам прекрасно понимает, что поступает не лучше брата: так безрассудно влюбляется в главного врага. Видит свет в кромешной, склизкой тьме, когда казалось, что ему это не нужно, когда он думал, что давно потерял надежду. Его зрение уже испортилось настолько, что он свет не должен был увидеть вообще. Потому что слепцов всегда окружает одна беспросветная тьма. Но Итачи видит: ощущает кончиками пальцев, касается белого сияния. Ему не нужно было спасение. Но почему он тогда так отчётливо его видит? Маска злодея давно въелась в кожу, приросла к лицу. Менять что-то, когда начала пути не видно, когда повернуть назад уже нельзя? Уже слишком поздно: Итачи облажался, оказавшись гораздо глупее своего брата. Если Саске ничего не понимает, продолжает убегать от солнца, думая, что оно его спалит до тла (он забыл, что Наруто слишком любит его, поэтому не сделает этого), потому что «дети тьмы» боятся света, то Итачи… Итачи слишком влюблен. И он прекрасно это осознает. Поэтому и бежит, пытаясь руками поймать невидимые частицы добра, разбросанного Наруто. Остатки той доброты, что выбросил Саске. Наруто ведь такой глупый (как и все люди, наверное): спасает других, а о себе думает в последнюю очередь. Наивный… И эту наивность хочется оберегать и ценить. Запереть в подвале до конца времён, лишь бы эта храбрость и самый яркий свет принадлежал лишь ему. Саске и вправду глупый: как можно бегать от такого сокровища? Разве он не видит, что вся сила, которую он так рьяно ищет, всегда была у него под носом? Ведь Наруто способен отдавать свою энергию остальным, наполняя их силой и стойкостью. Он всегда выкладывается на максимум (намного больше), даже если его действия ведут к гибели. Он никогда не думает о себе. Только о других. Поэтому и рискует, ранит себя снова и снова, а потом улыбается в безвыходной ситуации и идёт напролом. Главное для него — победа, защита деревни и верные друзья. Которые проникнутся чужим стремлением и храбростью и которые пойдут за ним. Саске глуп: вся сила мира (или, может, чуть больше) заключена в одном человеке. И этот человек, готовый эту силу отдать (глупый, глупый братец), бежит за ним, гонится днями и ночами, умоляет и просит вернуться. Саске не понимает, что эту силу ему нужно просто принять. Но он продолжает раз за разом убегать, искать силу, которая будет другой (только бы не от Наруто) и более мощной. Он слеп: ведь нет более разрушительной силы, чем та, которая пройдена через боль. Через годы безразличия и одиночества. Наруто познал это чувство с рождения. Саске же на много лет позже. И как он (отступник, изгой и предатель) может соперничать с тем, кто упорно трудится, доводя себя до изнеможения, обретает новые связи, чтобы укрепить, а не рвет старые? Если Наруто — свет, то Итачи — самая жестокая (слабая и бесполезная) тьма. И Итачи хочет, чтобы его спасли. Он так устал проклинать про себя брата, который не ценит (не видит и ни черта не понимает! Глупый, глупый Саске!) жизнь, мечтать о несбыточном (Наруто никогда не посмотрит на него просяще-ласково, в его глазах всегда будет презрение, страх и ненависть. Что угодно, но не та страсть, поддержка и синий огонь, когда он смотрит на Саске), утопать в любви и нежности (Итачи никак не может провести эту опасную грань между ним и братом, которую они переступят рано или поздно). Итачи ищет спасение. Но вот найти его невозможно: его просто нет. Поэтому Итачи молчит, раз за разом мыслями возвращаясь к невозможному. Он думает, что было, если бы Саске простил его, а Наруто… Мысли о Наруто всегда были под запретом. Но ведь Итачи злодей, так почему он должен им следовать? Поэтому по ночам он думает. О том, как красиво будет смотреться запекшаяся кровь на бледном лице. Как мелкие капли пота будут стекать по лбу и пухлым щекам, тонкой шее и открытым ключицам. В его фантазиях Наруто голый или мертвый — третьего просто не дано. Он либо скулит от боли, либо надрывается от желания. Итачи представляет, как Наруто будет улыбаться ему, звать (где-то в другой вселенной) по имени (так хочется услышать вместо длинного растянутого «Саске» простое «Итачи», которое легко слетело бы с пухлых губ), ждать с продолжительных миссий, скучать так безумно, что голод нарастает лишь сильнее. Итачи одергивает самого себя, чувствует в паху разливающееся тепло (внутри так жарко, что кажется, будто в теле спряталось солнце. От очередного упоминания-сравнения его мальчика становится только хуже) и кусает губы до крови. Он прерывисто и тихо смеётся, затыкает рот ладонью, лишь бы никто не услышал его позор. То, как ему плохо. И как до безумия хорошо. Мысли опять плавно возвращаются к Наруто, и Итачи не пытается их остановить. Потому что он злодей, так что его мысли (где Наруто сладко стонет, просит и умоляет, скулит на одной ноте и совсем-совсем не выглядит уязвленным, где он сам насаживается на горячий член, мычит довольно, запрокидывает голову, открывая вид на загорелую шею) не так уж и плохи. Ведь именно о таком должны думать такие, как Итачи, верно? Итачи уверен, что нет. Именно поэтому он продолжает раз за разом мечтать, представляя себе лучшую жизнь, где его клан жив, Саске никогда не помыслит о мести, а Наруто день за днём (ночь за ночью) остаётся рядом, выбирает его среди сотен других людей. Приходит к нему в постель, ничего не говорит и раздевается, отдавая свое тело (а ещё мысли и душу) в его руки. Может, именно из-за того что злодеи так не поступают, Итачи продолжает раз за разом желать своего врага. Любить, ненавидеть и так яростно хотеть. Если уж он не похож на злодея… То сможет ли он хотя бы ещё раз в жизни стать героем? Защитником слабых, сильнейшим среди сильных. Итачи надеялся, что да. Он знал, что врать плохо, но все равно продолжал лгать себе день за днём. Даже сейчас он лишь хмурится, разглядывая ночное небо, усыпанное звёздами, разминает шею и уходит с места ночёвки, отыскивая подходящее место для размышлений. Им оказывается большой валун, незаметный в тени высокий деревьев. Итачи одним прыжком забирается на него, приземляясь легко и тихо. Не слышно ни шороха одежды, ни шелеста листьев. Но сейчас он не хочет быть тихим (или не хочет слышать вокруг обволакивающую тишину, которая лишь подтверждает его одиночество). Итачи устал быть один. Поэтому он сидит, смотрит на звёздную пыль, и мечтает. Ведь только находясь один он может себе это позволить. Только в одиночестве он полностью расслабляется, чувствует успокоение от свежего ветерка, запаха земли после дождя (ливень лил вчера весь день и Итачи был рад этому) и тихого шума реки, что находилась в ста метрах левее. Звёзды то горят белым, то переливаются жёлтым и зелёным. Это мог быть обман зрения, но Итачи плевать. Ему кажется, что глаза Наруто сияют гораздо ярче любых звёзд, любых костров и огней. Ведь Наруто горячее даже адского пламени. Итачи представляет, как трогал бы Наруто, водил руками по чужому телу, ловя ртом его дыхание, целовал плечи, грудь и ноги, сжимал икры, наблюдал бы за тем, как на красивом лице мелькают эмоции. Итачи бы сделал так, чтобы Наруто кричал от удовольствия, мог лишь стонать чужое имя и молить. Сделал, если бы Наруто разрешил. Но что ещё он может услышать, кроме полного ненависти «нет»? Такая глупая ситуация. Но Итачи не смеётся: в груди так пусто, будто сердце вырвали, вырезали аккуратными тонкими когтями. Душевная боль распространяется по всему телу, и Итачи скалит зубы. Мимика подводит, маска трескается, и от нее отламывается кусок. Черты лица становятся резче. Итачи готов умереть, лишь бы хоть раз увидеть раскрасневшегося от желания, просящего и растерянного Наруто. Даже в самых развратных снах Итачи не смел думать о чем-либо другом. Ни о себе, ни о глупом младшем брате, ни о планах Акацуки, ни о точном поражении его мальчика. Вот бы Наруто согласился сбежать! Но Итачи слишком хорошо его знает. Знает и ненавидит Наруто за это. За его честность, открытость, твердолобость. Неумение сдаваться, всегда идти вперёд, улыбаться во что бы то ни стало, скрывая боль и переживания за очередными масками. Итачи ненавидит его за это. А ещё чрезмерно любит. Обожает. Боготворит. И если Наруто — единственный бог в его Пантеоне, то сам Итачи — самый верный верующий. Он готов молиться ради презрительного взгляда в его сторону, пары едких слов, обвинений (это его самая лучшая награда). Ему не нужно больше: лишь бы видеть, как Наруто хмурится, злится, пытается победить. Как его дыхание учащается от неравной битвы, как кровь впитывается в сухую песчаную землю (она, должно быть, невероятно сладкая на вкус), как глаза продолжают гореть решимостью, разгораясь только сильнее, и как сила и чакра трещат искрами, сыпятся из рук и ног. Итачи так хочет всего Наруто, что сопротивляться пошлым мыслям становится все сложнее. И вот он уже не пытается. Зачем сохранять чистоту души, оберегать невинность божества, если можно его осквернить? Ведь именно так поступают злодеи: если им что-то нравится, они это забирают. Зачем добродетель, если есть сила и порок? Итачи сопротивлялся. Он так долго строил ореол чистоты и невинности вокруг Наруто! Его образ стал символом света, красоты и непогрешимости. Он не мог и думать о том, чтобы даже в мыслях прикоснуться к алеющим щекам, крепкому торсу, прикрытому небольшим куском ткани, открытому плечу. Ведь как он мог своими грязными (по локоть в крови) руками осквернить бога? Ведь из-за него сияние может поблекнуть, а белоснежные крылья почернеть, перья превратятся в прах и улетят, тонким слоем ложась на землю. Итачи не хотел уничтожать любимый образ. Но ему пришлось: он слишком устал притворяться и сохранять светлые мысли. Ведь так тяжело быть хорошим (как Наруто справляется?). Итачи был рад, если бы Наруто согласился вступить на путь тьмы вместе с ним. Чтобы отверг сотни рук, тянущиеся к нему, чтобы спасти. Чтобы его спасением стал Итачи. Поэтому он и ломает (сжигает, рвет трясущимися руками) белый чистый холст. Вместо милосердного ангела рисует развратного демона в самом его пошлом свете: закатанные в удовольствии глаза, открытый в экстазе рот, нити слюны, стекающие по подбородку. В новых, неправильных (но таких желанных) мыслях Наруто не улыбается мягко, не готовит ужин, не зовёт его тихо по имени и не говорит родное «я скучаю» по вечерам. Он уже не обнимает его крепко утром, не целует нежно в губы перед расставанием. Вместо этого Наруто дерзко улыбается, рвет когтями одежду, зубами тянет резинку волос вниз, подаётся вперёд, впивается в губы горячим, страстным поцелуем. Запрокидывает голову, трогает за волосы, прижимает голову Итачи к своему обнаженному телу, стонет, выкрикивает, тянет его имя. Наруто обхватывает его ногами за талию, прижимает ближе к себе. Вот Наруто на коленях, но он не выглядит побежденным, присмыкающимся. Мозг Итачи контролирует тело, а вот плоть его подводит; Наруто, прикованный к постели, стоящий на четвереньках, со связанными глазами или кляпом во рту (слюна обильно стекает по подбородку, пачкая грудь и чужие пальцы), выглядит таким совершенным, что у Итачи нет слов. Наруто одетый, полностью голый. С ошейником, связанный по рукам и ногам (красная веревка плотно прилегает к телу, принося наслаждение). Наруто везде: его так много, что дыхание перехватывает, а мысли скачут галопом. Член пульсирует, болезненно трётся о ткань штанов. Меняются места, условия, время и вселенные, но одно остаётся неизменным: Итачи снова с Наруто. Пусть даже всего на пару часов.