Tomorrow is another day

POV Ноа

Тренировки у Ханагами не отличались большими перерывами — то есть их не было от слова совсем. Немного передохнуть можно было только во время, когда хореограф брался объяснять какую-то деталь отдельному человеку или, когда он выходил из зала. Тогда была возможность присесть на паркет, которым так гордился Кайл, вытянуть ноги и помолиться Господу Богу, чтобы что-нибудь произошло и нас отпустили пораньше. Между собой мы даже шутили, что можно включить пожарную сигнализацию, но пока этот план не испытали. Да и не всем репетиции приносили только усталость: Джош, например, в этом зале чувствует себя как рыбка в воде. Думаю, он бы был не против обосноваться здесь, выходя только в ближайший магазин, а дни проводить в безостановочном танце. Сейчас был как раз тот островок отдыха — Кайлу позвонили и он оставил нас на пару минут, поэтому я, не теряя времени, подхватил со скамейки телефон и бутылку воды, и приземлился на пол в углу комнаты. Кто последовал моему примеру и присели перевести дух, а кто продолжил работу. Я откинулся спиной на стену и открыл Instagram. Но мой взгляд на себя то и дело перетягивал белокурый парень в странном разноцветном худи. Смотрю, как он просит Бейли остаться и помочь ему с сальто. Как он откидывает влажные, мешающие пряди с лица, как смеётся, когда после прыжка не удерживает равновесие и приземляется на задницу. Как его руки аккуратно поправляют съехавшие носки. Побоявшись, что он заметит мои изучающие взгляды, я всё же вернулся к просмотру ленты. Звук падения. Вот, что отвлекло меня от бесцельного просмотра фотографий. Резкий вздох Эни, который, скорее всего, в реальности был тише, чем я его услышал. Её быстрый топот в центр зала; тоже перевожу туда взгляд и вижу лежащего без сознания Джоша. Я вскочил на ноги, моё сердце пропустило удар или, казалось, и вовсе остановилось. Однако, вдруг, меня почему-то сковали жуткий страх и тревога, и пока остальные суетились, ища хореографа и звоня в скорую, я же просто стоял и смотрел на распластавшегося парня, игнорируя обращения в мою сторону. Резко к горлу подступила тошнота, и я быстрым шагом вышел из зала.

POV Джош

Отдалённые голоса. Вот, что первое я услышал после отключки. Размеренное дыхание человека, в паре метров от меня. Посапывание. Я открыл глаза и увидел, что нахожусь на больничной койке в палате, которую освещали только тусклая лампа на тумбочке и свет за стеклянными дверями. Разум был как будто затуманен; попытался повернуть голову, чтобы оглядеть комнату, но, когда почувствовал, что она начала раскалываться, я зажмурился от неприятных ощущений, отбросил эту идею и просто перевел взгляд в сторону. Слева на такой же койке спал немолодой мужчина с перевязанной головой — я дотронулся до своей и понял, что на ней тоже что-то наподобие бинтов. А справа, на небольшом диванчике, дремал Ноа, сложив руки на груди и уткнувшись носом в своё плечо. Я на протяжении пяти минут не отводил глаз, рассматривая его безмятежное выражение лица во сне, как он поджимал губы, когда ему, видимо, снилось что-то неприятное, пока не решил, что, наверное, стоит его разбудить. — Ноа, — тихо сказал я, на что моя голова снова ответила неприятным стуком. Парень повернулся во сне, но не открыл глаз, поэтому я медленно приподнялся, достал из-под спины подушку и аккуратно, но сильно бросил её в друга, чуть не задев проводок, который шел от аппарата к моему указательному пальцу. Ноа дернулся, проснулся и сонно — сначала недовольно, а потом обеспокоенно — посмотрел на меня. — Нам сказали, ты проспишь до полуночи, — он глянул на часы в телефоне, которые показывали десять вечера. — Нам? — вопросительно прошептал я и прикрыл глаза, в попытке успокоить раздражающие стучащие молоточки в моей голове. — Кайл скоро вернётся, — парень встал, подошёл, подложил подушку обратно мне под голову и аккуратно, придерживая за плечи, помог мне лечь обратно. — Он пошёл купить еды. — Я не голоден. — Еды нам. Мы здесь уже шесть часов, — тихо сказал он. — Почему не вернетесь? Ноа пододвинул к койке стул задом ко мне и сел, положив голову на спинку. — Не знаю, — Ноа пожал плечами. — Он как-будто чувствует свою вину и не хочет тебя оставлять. Мол, если бы он не вышел, то ты бы не стал делать миллиард сальто подряд. Я ничего не ответил, а только хмыкнул. Молчание затянулась, казалось, каждый думал о своём, и мне это не нравилось, потому что готовый вопрос уже минуту крутился на языке, только я не был уверен, что хочу его задавать. Но, вздохнув, я произнёс: — А ты почему здесь? — Почему именно я поехал с Кайлом или почему я до сих пор не уехал? — он приподнял бровь. — Оба. — Он меня взял, потому что я больше всех знаю о тебе, чтобы заполнить бланки в приёмном, — сказал он, и дополнил: — У меня даже фотография твоего паспорта сохранилась. Правда её пришлось искать в удалённых фотографиях, но факт остаётся фактом. А не уехал, чтобы составить тебе компанию. Например, сейчас: ты бы лежал один и гадал, что да как, а так у тебя имеется такой приятный собеседник как я, — он самодовольно улыбнулся. Я снова хмыкнул, но уже с намёком на улыбку на губах. — А где мои вещи? Которые остались в зале, — прошептал я. — В сохранности. Бейли отнес их в твой номер, но, — Ноа потянулся к своему рюкзаку, — я решил, что не будет лишним прихватить твой телефон. — Спасибо, — я нажал на кнопку включения экрана блокировки. — Четыре пропущенных от мамы. — Да, ей из приёмного позвонили, чтобы получить согласие на МРТ. Думаю, она волнуется, вот и набирала. — Но я совершеннолетний, зачем её согласие? — на это Ноа просто пожал плечами. — И что оно показало? — Врач сказала, что придёт и сама всё расскажет, когда ты проснешься от обезболивающего. — Это обезболивающее меня так вырубило? На шесть часов? — я удивленно поднял брови. Ноа кивнул. — Морфин? — Ты чувствуешь эйфорию? Необычайно хорошее настроение и любовь ко всем и каждому? — спросил Ноа, подняв брови. Я прислушался к себе. — Нет. — Значит не морфин. — А жаль, — усмехнулся я. Через пару минут заглянула мой лечащий врач, удивилась, что я уже в сознании и начала объяснять, что со мной произошло и что мы будем делать дальше. —... В общем, отлежишься пару дней, чтобы убедиться, что твоё небольшое сотрясение не принесло других больших проблем, — подытожила женщина и вышла из палаты. — Ну, зато выспишься как следует, — сказал Ноа, подбадривающе улыбнулся, и направился к выходу из комнаты. — Тут за углом автомат, я куплю воды. Я кивнул и погрузился в мысли. «Отлежишься пару дней...» Чёрт. Вот надо было мне так навернуться, знаю же, что нужно вовремя останавливаться. От обиды, усталости за прошедший день и уже половины часа ужасной головной боли на глазах появились слёзы, и я их быстро смахнул тыльной стороной ладони. Я не стеснялся плакать, но не хотел волновать Ноа, который и так ради меня остался здесь. — Там принимают только пятидолларовыми купюрами, вот уроды, получается я три доллара отдал впустую. Я не могу вот так просто разбрасываться деньгами, заработанные потом и кровью, — возмущенно причитал парень, когда вернулся в палату с полулитровой бутылкой колы. — Ты уходил за водой, — заметил я, голос предательски дрогнул, Ноа остановился и вгляделся в моё лицо. — Ты плакал? — Нет. — У тебя на щеке блестит дорожка от слёз, я же не слепой, — сказал он мягче и уселся на постель. — У тебя, что, какая-то детская травма, связанная с больницами? Я грустно усмехнулся. — Я танцую с пяти лет, больница — мой второй дом, — на глаза вернулись слёзы. — Я просто устал. И эта голова чертовски болит. Ноа улыбнулся, мне кажется, самой теплой улыбкой, которую только от него можно ожидать, подбадривающе сжал моё плечо и тихо сказал: — Ложись спать, Джош. Ты ещё не должен был вставать, может, поэтому и болит. В любом случае, тебе станет легче. — А Кайл? — А что Кайл? Я ему передам всё, что сказала врач и получу свой заслуженный ужин, — он ещё раз улыбнулся и отпустил моё плечо. Ноа перебрался обратно на диван, достав телефон, а я закрыл глаза, представляя, что он всё ещё держит свою руку на мне и, надеясь, что выспавшись, мне и правда полегчает.