Приведение

      Мерное тиканье часов раздражало. Стук холодных капель о стекло — тоже. Сложно было бы найти сейчас что-то, что бы успокоило бушующий разум Йоханнеса. Он сидел в кресле посреди тёмной гостиной со стаканом виски в руке. Лёд уже давно растаял, а чайного цвета волны плескались о стенки бокала. Бутылка вина, припасённая для душевного вечера, давно опустела и одиноко стояла на столе рядом с безнадёжно остывшим ужином.       Телефон молчал. Первые пару часов Йоханнес ещё пытался дозвониться до абонента, но всё было тщетно. Куча мыслей, не самых радужных, роились в голове. Неприятно, когда тобой пренебрегают. Это одно из самых гнусных чувств, которое может испытать человек в отношениях. Между этим, проскальзывала тревога: а вдруг что-то произошло, вдруг ему нужна помощь. Твёрдо решив, что если через полчаса ничего не изменится, то он пойдёт искать Хенрика лично по темным улицам и самым затасканным барам, Йоханнес осушил стакан и грохнул его на столик.       Железный скрежет разрезал тишину — это ключи поворачивались в замке. Йоханнес впал в легкое замешательство — он был несказанно рад, что с Хенриком все хорошо, он сам добрался до дома, но при этом был готов придушить его собственноручно. — О, ты ещё не спишь! Прости, я немного задержался. — От Хенрика разило крепким спиртным и женскими духами. Он снял куртку, но промахнулся мимо вешалки и та, с грохотом, упала на пол. — Как это понимать? — Йоханнес требовательно взглянул на басиста, но сразу понял, что конструктивного разговора не получится. — Я не виноват. Это всё она, моя бывшая! — Хенрик виновато потупил глаза. — Она позвонила днём, попросила о встречи. Я не догадывался, что так выйдет. — Слабо в это верится. — Серьезно. Мы долго разговаривали. А когда я сказал, что у меня теперь новые отношения — она лишь посмеялась. Бесит! — Хенрик целенаправленно устремился к початой бутылке виски. — Попросила проводить её домой, пригласила на кофе, а потом начала приставать. Поначалу, мне даже понравилось, но потом я понял, что не смогу так. — Он плеснул в стакан приличную порцию и выпил. — Ты такая свинья, даже не потрудился приврать, чтобы не задеть меня! — Йоханнес не мог разобрать своих чувств, горечь и удовлетворение перебивали друг друга. — Почему я должен сидеть тут и ждать, пока ты нагуляешься со своими подружками? Ночуешь сегодня тут, не хочу тебя видеть.       С этими словами, он удалился в спальню, а вернувшись, швырнул в Хенрика новую простынь и подушку. Тот стоял с шальными глазами, слабо понимая, что происходит. Йоханнес же вернулся в свою комнату и рухнул на постель.       Силы постепенно покинули его, время было позднее, и сонливость брала своё. Сквозь дрёму он слышал какую-то возню из гостиной, невнятное бормотание и шум воды в ванной. «Ничего, ему полезно, пусть подумает и протрезвеет» — подумал мужчина, постепенно теряя связь с реальностью.       Дверь заскрипела и, внезапно, в свете Луны в комнату вплыло привидение. Настоящее, как в детских сказках — закутанное в саван с прорезями для глаз. Стоп. Приведение, глаза — что-то не вяжется. Йоханнес резко сел на кровати и уставился на нежданного посетителя. Тот, в свою очередь, протянул к нему белые руки и протяжно завыл. «Тупица, как до такого вообще можно было додуматься!» — Йоханнес дернул белое полотно на себя, и перед ним предстал Хенрик, собственной персоной. Совсем голый. — Ты испортил мой костюм! — А ты испортил мою простыню! — Йоханнес провёл рукой по ткани и просунул пальцы в рваные отверстия. — Это был стопроцентный хлопок, к твоему сведению! Ты что, Астрид Линдгрен в детстве перечитал? — Ой, ну хватит, — Хенрик закатил глаза. — Весело же было. Ты бы видел своё лицо! И вообще, хватит уже дуться, я же извинился. — Мне не хотелось бы думать, что тебе плевать на меня. Я ведь не заставляю тебя находиться рядом каждую минуту, не ограничиваю. Занимайся чем хочешь, с кем хочешь. Но неужели нельзя предупредить? Вот уже полгода ты почти каждую ночь спишь здесь, все нормально, а тут, вдруг, исчезаешь, телефон молчит. Что я должен был думать? — Черты лица Йоханнеса приобрели почти суровый вид, а глаза были печальны. — Ну ты же знаешь, как я к тебе отношусь и что я к тебе чувствую! Просто я не подумал, что так может получиться. И телефон сел, как на зло. И эта женщина… — Хватит, пообещай мне, что такого больше не повторится. У тебя же есть голова на плечах- так вот, не забывай ею пользоваться. — Йоханнес слабо улыбнулся, плохое настроение постепенно отступало.       Хенрик сразу заметил это изменение и решил пойти в атаку: — Долго мне ещё так тут стоять, я вообще-то замёрз. — Я вижу, — усмехнулся Йоханнес и тут же об этом пожалел. Хенрик, как бешеный, набросился на него, пытаясь прижать к постели. Вокалист разразился диким смехом, ему не составило труда скинуть с себя полупьяного друга и завернуть его в одеяло. Руками тот теперь двигать не мог и лежал, спеленутый, словно гусеница в своём коконе. — Хватит издеваться надо мной, — жалобно простонал Хенрик.       Но Йоханнес только начал свою маленькую месть. Сначала он нежно поцеловал тонкие губы, слегка прикусывая, потом перешёл на подбородок и на мочку уха. Искусный язык быстро и умело скользил по краю ушной раковины, спускался на шею, обводя кадык. Рукой он чувствовал возбуждение Хенрика, двигаясь в такт извивающегося тела своей жертвы. Когда тот начал стонать громче, Йоханнес резко отстранился и произнес с улыбкой: — Спокойной ночи. — И, отвернувшись, завалился на свою половину кровати, сделал вид, что засыпает.       Хенрик не сразу понял, что произошло. Он ещё немного полежал, беспомощно хлопая глазами, затем высвободился из пут. — Ты — самая большая задница в мире, Эккерстрём! — Взаимно, взаимно. Всё, отстань, я спать хочу.       Вокалист вдруг почувствовал, как Хенрик всем телом прижался к нему сзади. Его пальцы путались в темных волосах, касаясь шеи, а спину покрывали горячие влажные поцелуи. Резко развернувшись, он увидел мутные от желания глаза, молящие о близости. «Достаточно игр на сегодня» — подумал Йоханнес и обнял Хенрика так сильно, как только мог.       Он вкладывал в свои действия всю нежность, которой обладал, всю любовь, что ощущал. Грудью он чувствовал, как быстро бьется сердце басиста. Ногти, выводившие красные полосы на широкой спине, заставляли двигаться быстрее, почти теряя контроль. Дыхание начало сбиваться, приближая обоих к кульминации. Хенрик восторженно вздохнул и затих, обхватив руками шею Йоханнеса, которому потребовалось ещё совсем немного времени, чтобы успокоиться. Он покрывал лицо Хенрика трепетными поцелуями, унося с собой крошечные капельки пота. Единственным желанием обоих было оставаться ближе как можно дольше. Все посторонние мысли и обиды были отброшены, всё казалось второстепенным и несущественным. На целом белом свете существовали только они двое, объединённые взаимным чувством. Разве это — не счастье?