In love with pianist

Любовь... такое светлое, мягкое, беззаботное чувство. Отдать кому-то свое сердце безотказно и навеки, разве это не удивительно? Влюбляясь, голова думает только о половинке, о том кусочке пазла, которого так не хватает для картины жизни, чтобы стать счастливей. Поразительно, как человеку сначала симпатизирует внешность и аура, а чем ближе, чем больше прислушиваешься к половинке, тем больше ты становишься зависимым, тем больше ты восхищаешься человеком, хочешь видеть, чувствовать тепло этого человека, слушать его мягкий голос, который стал одним во всем целом свете. Сжать руки, переплести пальцы и никогда-никогда не отпускать, идя ровным шагом к одной, общей цели, чтобы вы вместе были всегда под своими крыльями, чувствуя безопасность, уют и комфорт. Но всегда страшно — страшно признаться своему объекту обожания, потому что вдруг он тебя не примет, вдруг он не испытывает к тебе банальной симпатии, вдруг так окажется, что только он подходит для тебя, но не ты для него, вдруг ваши пути разойдутся, а вдруг... и это "вдруг" так и терзает нашего героя – Намджуна, который по-детски влюбился в Джина, руки и пальцы которого бегают по клавишам пианино. Звуки из величественного рояля каждый вечер словно порхание бабочек трогает сердца людей, заставляя забыть обо всем и уйти в другой мир, где их жизнь звучит так, как эта музыка.

***

Джин был одаренным мальчиком. С самого детства он за бабушкой, которая на старостях лет развлекала внука, играя добрые песенки, а маленький Джинни радостно подпевал, придумывая незамысловатые слова на ходу. Пока родители пропадали на работах, бабушка учила юного Кима добру, искренности и быть открытым и счастливым человеком. Может поэтому подростковое хобби Джинни сочинять и играть музыку переросло в дело его жизни. Он пел чисто, волшебно, свободно будто первый рождественский колокольчик. Критики часто его упрекали в том, что его голос подходит для грустных баллад, но Джин их никогда не слушал. Он не хотел разбивать сердца, поэтому его песни были простыми: о любви, друзьях, семье и мечтах. И на одном из таких концертов, когда Сокджин только набирал популярность, и побывал Намджун со своим другом Чимином, который с силой притащил его. Ким был в не настроении — совсем недавно нефтедобывающая биржа потерпела крупных крах, что не было хорошим знаком для Джуна, который взял в ответственность то, что годами строил его отец, первый нефтяной магнат Америки. Нежная улыбка и добрые глаза Джина, его звонкий смех, когда он обращался к залу, мило спрашивая, какое произведение они хотят следующее, слова его песен, что всё будет хорошо, и он это обещает, встрепенули Джуна. Он был очарован пианистом, его дружеской аурой, которую он всем дарил. С ним он почувствовал спокойствие. Тогда, наверно, и произошла первая симпатия. Намджун на просьбы Чимина еще раз сходить на концерт перестал отмахиваться руками и с радостью шел вместе с ним в первые ряды. За полгода Ким ни разу не пропустил концерт Джина. Хоть его популярность росла, залы становились больше, певец все еще оставался искренен в своем деле. Симпатия Намджуна переросла в глубокую любовь, когда он решил семимильными шагами узнать Джина не только как музыканта, но и человека. Он вычитал, что Джин не зря очень часто проводит концерты, так как бóльшая часть вырученных денег уходили во всевозможные благотворительные фонды, но он никогда об этом не говорил. Сами фонды рассказывали и подтверждали чеки. Помимо этого он каждый месяц выступал в детских домах, чтобы повесилить маленьких сироток, у которых начинали ярко сверкать глазки, когда они видели Кима, а после выступления заваливали его обнимашками и поцелуями. И так прошли полтора года... Намджун знал всё о Сокджине, никогда не встречавшись лично, несмотря на то, что Джин порой отдавал личные концерты в особняках аристократов на особые случаи. Вместо этого Намджун собирал вырезки газет и журналов и как влюбленный подросток рисовал корявые, розовые сердечки вокруг головы Сокджина, мечтая встретить его, хоть Джун легко мог это осуществить своим влиянием. К тому же после каждого проведенного концерта Намджун отправлял в номер артисту букет светло-розовых пионов с маленькой записочкой: "Спасибо за концерт! Ты хорошо потрудился ♡ ~ Ким Намджун" По началу Джину было весело получать цветы от фанатов и от Джуна в том числе, хоть его букет был всегда одним и тем же, но таким красивым. Однако спустя год Джин стал молиться, чтобы не увидеть снова те милые пионы. Ему становилось постепенно страшно от некого Ким Намджуна. Джин не был глуп, поэтому на концертах стал глазами искать одного и того же человека, от которого могли быть эти цветы, и вскоре он понял. Это был тот самый человек, чьи глаза светятся от любви, который всегда впереди, у которого нежная улыбка с ямочками, который всегда молчит, любуясь, но громче всех аплодирует до алости ладоней. Вроде бы милое поведение... вот только Джин стал бояться того, что могло твориться в голове Намджуна. Он не понимал, почему он никак не шел на встречу с ним, если он никогда не был против от простой встречи с фанатами. И это пугало, безумно пугало... И такое странное поведение Намджуна видело всё его окружение. Ким всегда при удобном случае любил упоминать Джина. Чуть спросишь его о чем-нибудь, разговор по итогу сведется в рассказ Намджуна, как же великолепен Ким Сокджин и его горечи, что они никогда не будут вместе. Такое не нравилось близкому другу – Чимину. Он хотел сделать так, чтобы Джун перестал ходить вокруг да около как маленький школьник и наконец признался в своих чувствах, чтобы услышать ответ. Неважно будет ли это согласие или жестокий отказ, но так хотя бы прекратится эта недосказанность между ними, которая мучила Кима.

***

Чимин и Намджун сидели в их любимом, но старом кафе, в который они любили приходить, когда были подростками. Сначала их разговоры были самыми обычными. Какие разговоры могли бы быть у 29 летних мужчин? Только о работе и воспоминания о том, как им было весело в юности. В отличии от Джуна у Чимина уже была любимая жена и такой же любимый, но маленький сынишка, и когда Джун стал спрашивать о них, какого-то это иметь любящего человека – Пак не ответил на эти вопросы, почесав репу. – Я на самом деле пригласил тебя сюда по другому поводу, – смотря на выпитую кружку кофе, сказал Чимин, – Я не знал, как начать этот разговор, но он очень важен в первую очередь для тебя, – Пак говорил медленно и неуверенно, поставив Намджуна в замешательство – В общем, – вздохнув начал Чимин, – Ты везде ходишь по пятам за Джином уже... второй год? Я думал, что ты успокоишься, но твои чувства к нему с каждым днем все растут и растут. Ты стал почти как он... у тебя такое же поведение, привычки. Ты так много денег отдал в фонды, в которые шли его деньги с концертов... ты безусловно стал хорошим, даже лучше, но... ты не говоришь об этом Сокджину... ты... – глаза Чимин стали бегать по столу, – Ты не приглашаешь его к себе, хоть и не стыдно.. и самое главное, ты не говоришь ему о своих чувствах... молчишь. Даже письмо с длинными благодарностями не писал, – Пак посмотрел на Намджуна, который потупил взгляд, а взгляд печальным, будто сожалеющим, – Почему... почему ты не признаешься ему? Вы ведь стали так похожи друг на друга. Я уверен, что он примет тебя. Хотя бы в роль друга для начала, но ты не делаешь никаких первых шагов. Он не сделает тоже, потому что не знает тебя... – Я... – Намджун сглотнул, поджав губы и вернув взор на Чимина, – Я боюсь... я боюсь помешать его карьере... вдруг к нему станут относиться по-другому, вдруг я буду отвлекать его, вдруг он будет со мной несчастным?.. – Намджуни, ты дурень? – Чимин сидел напротив друга, но после пересел на диван к Джуну, ударив по-дружески в плечо, – Ты не будешь ему мешать. Если ты будешь его любить также, как ты это рассказываешь мне в течение последнего года, то у самого Джина будет так много материала для написания новых песен, он всегда будет ходить вдохнавленным. У него же никого не было... ему будет наоборот приятно. Чего же ты? – Чимин выдохнул и взял за руки друга, встрепенув его, – И ты не боишься! Ты просто не уверенный влюбленный мальчишка, а ты, вероятно, его пугаешь этим. Скажи ему. Тебе же будет легче. Да и сам я так устал видеть плачущего тебя, когда ты думаешь, что Джин тебя не полюбит, хоть ты и не пытался... – Я подумаю... обещаю, – сказал кратко Джун и, взяв пальто, вышел изо стола, не желая продолжать этот больной разговор. – Джуни.... – Чимин стал провожать взглядом, но напоследок крикнул ему, – Послезавтра первый концерт тура, я купил нам билеты, но решайся скорее! Потому что он сказал, что проведет этот тур, а после уйдет на длинный отдых, чтобы набраться вдохновения... – Чимин глубоко вздохнул, надеясь, что уходящий Ким его всё-таки услышал.

***

Джун его услышал. Он тратил кучу денег, чтобы перебираться из города в город, поставил на свою должность временного директора, а все ради того, чтобы быть все время рядом с Джином, каждый день говоря себе перед сном, что завтра он точно признается в любви. Но по итогу спустя половину длинного тура, он даже не сказал "Здравствуй, Ким Сокджин, я твой большой фанат". А этот самый Ким Сокджин начинал сильно бояться выступать, увидя знакомое лицо в зале, которое всегда смотрело только на него... "

Филадельфия, США 14/11/1966

Дорогой Ким Тэхен, мой любезный друг, Помнишь Ким Намджун?.. Так вот, он до сих пор появляется на концертах. Я верил твоему совету, что он не будет преследовать меня во время тура, но нет... на всех прошедших двенадцать концертах он был рядом со мной. Ты говорил, что может я сам привязался к нему и не замечаю других таких же как он. Но остальные максимум приходили только на два вечера... Я как ребёнок боюсь того, что сможет сделать этот Намджун, который по твоим словам безумно богат. Что он сделает, когда я закончу тур, если он так зависим от меня? Почему он так издалека за мной ухаживает? Я не понимаю... Надеюсь, ты как-нибудь сможешь мне помочь, пожалуйста... Наилучших пожеланий, Ким Сокджин" "

Нью-Йорк, США 20/11/1966

Дорогой Сокджинни, Я понял тебя. Давай я заберу тебя с последнего концерта? Я приеду к тебе двадцать восьмого на личной машине. Ты, главное, не переживай слишком сильно! Я буду стоять рядом за кулисами, пока ты будешь выступать. Но затем выйди через черный вход, пока я через главный, чтобы к тебе не пристали, к тому же, и журналисты... Ты всё-таки хочешь отдохнуть от всего этого. Удачи, Ким Тэхен"

***

Завтра последний город – Нью-Йорк, последний концерт тура "Merry Joy", последний раз, когда Намджун увидит Джина, который уйдет на неопределенный перерыв, последний шанс сказать. Джун не спал всю ночь. Страх так и бил его, смешиваясь с сильным сомнением, не давай точный ответ на решения признания. И только под утро с улетающими птицами Ким решил послушаться Чимина и дать волю чувствам. Простые три слова "я тебя люблю", маленькое просьба о прощении и короткий монолог о восхищении к Джину. Звучит просто...и Ким надеялся, что это "просто" сработает и сегодня вечером.

***

Джин вышел на сцену под громкие выкрики и апплодисменты. Последний зал и солд-аут – приятное чувство, но еще более приятное, что, когда он кланился, не обнаружил "любимого" фаната в первых рядах. Ему стало сразу спокойно на душе, и он без тревожности играл первую часовую программу и спокойно пел. Оркестр сзади него легко подыгрывал на контрабасах с волторнами. Джин порой вставал из-за пианино, и за кулисами начинал играть его помощник, пока он руками говорил людям вставать со своих мест и начинать медленно плясать друг с дружкой. Порой после такого незнакомые люди сближались и продолжали общение и после рабостного вечера. Иногда Ким отдавал микрофон людям с первых рядом, чтобы те спели вместе с ним. Ему было неважно чисто или не чисто, он старался казаться простым другом для них. Встав из-за рояля, чтобы попрощаться на время перед вторым отделом и дать людям отдохнуть от плясок, Сокджин увидел в самом дальнем, в самом темной углу одиноко стоящего Джуна. Тот все также улыбался, но взгляд был растерянным и даже каким-то грустным, несмотря на то, что Джин развлекал людей счастливыми песнями... ‐ Тэхен-а, он там, он там стоит. У меня сейчас начнётся паническая атака, – зайдя за кулисы и взяв за плечи друга, начал щебетать Джин, – У него не те эмоции, которые были до этого. Мне кажется, что надо прекращать все это из-за форс мажорных обстоятельств. Вдруг он будет следить за мной, когда я буду дома? Вдруг он даже там решит быть рядом со мной? Мне очень страшно, и я не понимаю почему, – Ким хотел было начать плакать, но его руки убрали с плеч, сделав такой же знак только по отношению к нему. – Так, Джин-и, живо успокоился, – помотав за плечи друга, сказал Тэ, – Я вычитал немного про этого Намджуна, и он не такой плохой человек, как ты думаешь. Довольно приличный, молодой мужчина. Волноваться особо незачем, а ты тут устраиваешь драму. – Ну, а что если это только образ?.. Я же не знаю его... я не хочу продолжать. Давай ты сразу со мной через черный вход уйдешь? Только послушай, как бьется мое сердце, – Джин взял руку Тэхена и приложил ее к груди. Сердце и вправду билось слишком часто и хаотично будто у калибри. – Да уж... но он наверняка меня знает и, возможно, пойдёт за мной, думая, что ты будешь со мной, поэтому я все равно выйду через главный, уж прости. Машина стоит неподалеку от черного входа, – Тэхен вернул руки обратно на плечи еле трясущегося друга, – Перетерпи, хорошо? Ты же артист и справишься на сцене, а я послежу за этим Кимом. Я почему-то так уверен, что ты зря переживаешь. А теперь иди скорей подкрепись. У тебя только восемь минуточек осталось на перекус, – улыбнулся Тэхен. – А... да, точно... Спасибо, – медленно выдохнув, поблагодарил Джин. Но Тэхен остался рядом с ним, держа за руку, поглаживая ее, чтобы успокоить насовсем нервного друга.

***

Дрожащими руками и фальшивой улыбкой Сокджин закончил концерт. Как и положено, ему на сцену стали передавать пышные букеты, с конфетами и алкоголем. Пока он улыбался, говорил множественное "спасибо", он мельком смотрел в тот угол, где был Намджун, но он исчез, будто его там и не было. А исчез он потому, что вышел из зала перед последней песней, чтобы быть самым первым, кто зайдет в гардероб, возьмет пальто и выйдет на улицу, чтобы первым встретить настолько полюбившегося артиста и наконец сказать правду такого странного преследования. Джин, как только зашел закулисы и не найдя друга, стал быстро собираться, кладя все свои вещи в прямоугодьный портфель. Тэхен как и обещал вышел через главный вход, не напоровшись на фаната. Там его встретили журналисты, на парочку вопросов из которых он шустро ответил. Он нашел свою машину и завел ее, а после вышел и встал возле нее, чтобы выглядеть Джина, который слегка задерживался.

***

Пианист вышел через черный вход, задрав ворот пальто. Он обернулся и увидел неподалеку Джуна, который ходил из стороны в сторону, выискивая глазами артиста. – А, о Боже, он там, – громковато сказав, Сокджин начал бежать заугол к машине друга, как вдруг его аккуратно взяли за руку, осторожно развернув к себе. Джин понял, кто его схватил – тот самый Намджун, но он ничего не сказал. Артист просто шире открыл напуганные глаза и закраснел, опустив на секунду взгляд на их переплетенные руки. – Ким Сокджин, я молю тебя о прощении за свою ненужную трусость, – начал Намджун, чтобы искореннить неловкую паузу, – Только спустя долгое время я стал понимать, насколько страшным могло быть мое непонятное поведение: приход на каждый концерт, моя глупая улыбка в первых рядах, одни и те же цветы с повторяющейся запиской. Я просто боялся сказать три простых слова... я... я тебя люблю, бесконечно сильно и много, – вздохнул он, – Когда я в первый раз пришел, я почувствовал что-то на уровне эйфории. Тогда только ты смог вернуть меня в реальную жизнь, и я привязался к тебе из-за этого. Привязался к твоей улыбке, твоим глазам, в которых будто целая вселенная. Голос, он единственный, который может успокоить меня в трудные времена. Игра на пианино... она настолько нежная. Ты будто становишься одним целым с музыкой, это удивляет, безумно удивляет. Никогда бы не подумал, что я влюблюсь в человека настолько сильно и без памяти, но помимо всего этого ты вдохнавляешь. Твои добрые поступки, твоя вера в лучшее всегда помогали мне стремится ввысь. Я очень благодарен тебе за это... Но – Намджун наконец остановился, вытерев маленькую слезинку, собравшуюся у уголка глаз. На душе Джина стало спокойно, он даже легко улыбался на такое милое признание, которое он услышал в первый раз в своей жизни, и расслабил руку, которую перестал удерживать Джун. Волшебно, что он простил всё Намджуну, поняв его. – Джин, у тебя великолепная обложка доброго человека, но могу ли я узнать содержание твоей книги? Могу ли я стать твоим любовником? Можем ли мы попробовать быть вместе? – краснея пуще прежнего, тихо спросил Намджун. – Конечно, конечно мы можем, – искренне улыбаясь, кивнул несколько раз Джин, взяв и вторую руку Джуна, – Только пообещай мне, что ты не будешь меня обижать, хорошо? – Ни в коем случае не буду. – тепло пообещал Намджун. В машину к Тэхену они садились счастливыми вместе. Поначалу друг был против Намджуна, но Сокджин всё объяснил. Он решил, раз он дал шанс человеку, то нужно и дать ему воспользоваться этим, поэтому Ким попросил Джуна сказать Тэхену свой адрес, чтобы тот оставил новоиспеченных любовников наедине с собой. Тэхен с сомнением посмотрел на Джуна, но увидя как его друг с полным доверием сидел близко к нему, да под руку, Тэ отпустил Джина.

***

– Вау, у тебя у тебя не дом, а музей. Так много картин будто в галереи, – сев на бордовую кушетку, сказал Джин, осматривая подозрительно крупный холл особняка, куда его привел Намджун. – Да... мой отец очень любил собирать картины начинающих художников. Прям как ты, он давал им надежду на то, что их заметят. Кто-то и вправду становился популярным, – ставя винил в проигрыватель, говорил Джун. Светлый холл заполнился музыкой Елвиса "Can't help falling in love". Обстановка стала сразу безумно романтичной, этого и хотел Намджун. Он протянул руку Джину, немым вопрос спрашивая: "Могу ли я Вас пригласить на танец?" Джин, радостно взяв руку, встал с кушетки, и его сразу повели на центр холла. В старые времена здесь проводили небольшие баллы. Девушки были в воздушных платьях, а юноши в строгих костюмах, и оркестр играл для них шустрый вальс. Но сейчас здесь только два влюбленных сердечка, которые лениво танцуют для себя. Джин положил руки на плечи Намджуна, а тот сдержанно опустил руки на талию певца. Они оба безумно стесняются, и танцуют с легким румянцем на щеках, но почему-то ни капельки не против. – Я надеюсь, у тебя здесь нет алтаря с моим лицом, как это обычно бывает? А то мне однажды попался такой... жуткий был тип, но не ты. Ты так нежен со мной, – ненавязчиво посмотрев на руки на своей талии, говорил Джин, чуть смеясь. – О, ни в коем случае. Просто храню твои альбомы и пару фотографий у себя в кабинете... – поджал губы Намджун, – Я правда тебя пугал?.. – К сожалению, да... Сначала было весело наблюдать за тобой, я даже умилялся твоей улыбке. Она оставалась всё такой же превосходной. Но становилось страшновато от незнания, что скрывается за тобой, но я пока вижу, что ты очень хороший парень, – легонько тыкнув в носик Джуна, сказал Сокджин. – Ох, прости меня еще раз... Наверно это так сюрреалистично, что 29 летний мужчина так боялся признаться... Просто я в первый раз так влюбился, даже не зная человека... – Нет, что ты. Это абсолютно нормально, но все равно забавно, что я сам-то зря волновался, а ты мне сказать, если мы сейчас под такую музыку вместе будто супруги, – Джин и Намджун тихо посмеялись над собой, снова закраснев из-за слов "будто супруги". – Ах, боже, с тобой всегда так уютно и комфортно. Почему? – кротко спросил Намджун. – Не знаю... Может это из-за этого, что я хочу всегда делать людей счастливыми? – поджав на секунду плечи, предположил он, – Мне не сложно, но очень приятно. Например, ты сейчас счастливый, и я вижу в твоей улыбке смысл своей жизни, будто она моя энергия, – неназойливо сказал Джин, немного наклонив голову вбок, смотря на губы Кима. – Я бы сказал, это так благородно. Не каждый готов отдавать себя, чтобы воодушивить других... – Ох, спасибо. Мне еще не говорили такого... Они медленно покачивались из стороны в сторону в такт небыстрой мелодии. Джин сам осторожно приближался к Намджуну, пока они шептались между собой, рассказывая что-то о себе и находя общее между собой, порой незаметно бросая комплименты друг другу. Между ними под конец песни пропало всякое стеснение, будто они были женаты на протяжении 10 лет, живя в любви и гармонии. Музыка остановилась, и вместе с ней и Джун, прекратив покачиваться из стороны в сторону. Он недолго смотрел на Джина, который был просто очарован им с ног до головы за столько короткое время. Намджун вплотную притянул Сокджина к себе, обняв за талию, и медленно приблизился к его губам. Секунда, и они оба затянули друг друга в долгий поцелуй. Джин не был против, даже рад. Он обнял за шею Намджуна, слегка углубив поцелуй. Теперь и Сокджин без памяти пропал в любви к Джуни. "Джуни"... Сокджини хочет так называть своего любовника до конца своей жизни, чтобы у них навеки было долго и счастливо, как и мечтал Намджун-и с самой первой встречи.