Обстановка "По кайфу"

Чулки чёрные со стрелкой, юбка, топик, жакет, легкий газовый шарфик плюс туфли на шпильке. Конец тебе, Васикас, просто самый что ни на есть пушистенький северный зверёк. А все от того, что он повелся на сеструхину авантюру. Алиска, зараза, во второй раз завалила историю и на коленях приползла к брату, отбивая земные поклоны, прося сдать экзамен за нее. С одной стороны, наконец-то настал и на Васькиной улице праздник. В их семье технарей его гуманитарное образование вызывало вежливые улыбки снисхождения, но с другой, афера, предложенная сестрой-близнецом, была просто из ряда вон. — Ну, Ва-асенька, ну, ми-и-ленький, — выпевала Лиса-Алиса, увиваясь вокруг брата, — ну что тебе сто-о-и-ит помочь глупой сестричке-е-е. Ну не знаю я предпосылок Первой Мировой Войны-ы-ы. Пойдешь в последней пятёрке никто и не поймёт, что это не я-я-а-а. В плане Алиски было три слабых места: кадык, голос и неумение Васьки ходить на каблуках. Первое сестра решила шарфом, второе прикрылось версией об ангине и тонзиллите, третий момент они отрабатывали два дня и было решено, что до универа Васька поедет в кедах, а там уже наденет туфли. Алиска, паразитка, не признавала джинсы, брюки и балетки, только платья, только мини, только хардкор! И теперь Василий сидел и под чутким руководством сестрицы натягивал чулок на предварительно выбритую ногу. Чулок был шелковистый, плотный с широкой узорчатой резинкой и прямой чёрной стрелкой, идущей от пятки до самой ягодицы. На правую ногу чулок наделся ровнехонько и точно, а вот на левой необходимую стрелку корчило, перекручивало и тянуло. — Да что у тебя за ноги такие? — пыхтела Алиса, выправляя капрон по ноге. — Какие есть, — бубнил Васька, — других нету! Честно сказать, ноги у него были отличные: прямые, ровные, с крепкими икрами и длинными стройными бедрами, такие же как и у Лисёнка, ну может колени были не такие округлые, а в целом, на зависть многим девчонкам. — Я это не надену, — уперся рогами Василий, когда сестра развернула перед ним кружевные трусы. — Ва-аськ-а-а, — угрожающе прикрикнула Алиса, — ты что хочешь, под юбку свои боксеры напялить, а?! А если ветерок дунет и что тогда? Из-под моей шотландки твои труханы в рубчик вылезут? Надевай! Васька вбился в невесомое чесучее кружево, пристроил своё хозяйство налево и прикрыл срамоту юбкой в клетку. Как девчонки в этом ходят? Снизу дует, резинки от чулков жмут и давят, трусы колются. К счастью, его сестренка не была пышногрудой Минервой, и ее нулевой размер не требовал дополнительных жертв от Василия в виде бюстгальтера. Жакет сел, как влитой, даже можно было заподозрить талию на прямом мужском торсе. Одежда творила чудеса. Оставался боевой раскрас амазонки, без которого сестрица не выходила даже мусор вынести. Ещё минут пятнадцать Василий сидел, подвергаясь шлифовке и полировке, обработке ВВ кремами, консилерами и пудрой. Открывал рот и закрывал глаза, не дышал, не чихал и наконец Алиса сказала: — Ну посмотри теперь какой у тебя взгляд. — Блядский, — скупо брякнул Вася, рассматривая себя в зеркале. — Таинственный, дурак! — Руками лицо не трогать, глаза не тереть, не харкать, яйца не чесать, трусы не поправлять, в носу не ковырять, — наставляла Алиса брата, пристраивая ему на плечо сумочку, в которую влез только студенческий, зачетка, проездной, пудра и ручка с мобильником. — Иди красиво, помни, что ты девочка. Захочешь в туалет — иди в женский, не перепутай и улыбайся. На каблуках ходи маленькими шажками. Ну, давай, братец, не подведи! Ни пуха ни пера! Василий вышел из подъезда и не спеша пошел в сторону метро. Свежий утренний ветерок тут же забрался под юбку, захолодил обнаженную полоску кожи между резинкой чулков и бельем. Трусы кололись и натирали нежные васькины места, которые восемнадцать лет жизни знать не знали такого извращения, как трусики танга. За свое разоблачение Василий не боялся по целому ряду причин. Во-первых, они с Алисой были очень похожи: рост, комплекция, волосы даже прически у них были одинаковые: короткая стрижка с выбритыми узорами на висках. Узоры были разные, но такое могли заметить близкие друзья, но никак не преподаватель, читающий лекции на нескольких потоках. Во-вторых, они четко рассчитали время, и Васька шел, чтобы зайти в последних рядах. Сокурсников двоечников, таких же как Алиса, было всего двое, остальные студенты с других факультетов. А в-третьих, главное вести себя, как девушка, не шагать широко, не махать пакетом с туфлями, не сутулиться и не трогать руками лицо. Утренняя толпа втягивалась в подземный тоннель метро, и Василий, стоя на эскалаторе, спускаясь вниз, уже вполне освоившийся со своим женским обликом, шутки ради, даже подмигнул хмурому парню, едущему наверх. Ехать ему было прилично: десять остановок плюс одна пересадка. Сесть в вагоне было невозможно, массы не выспавшихся, хмурых людей давились по пути на работу и учебу. До пересадки было более менее свободно, но затем народу прибыло, и Ваську прижало к дверям по правой стороне движения между корпулентной дамой, читающей «Приусадебное хозяйство» и ограничительной стенкой сидений. Вагон покачивало, гнусавый голос монотонно объявлял «Осторожно двери закрываются», и тут чьи-то пальцы коснулись бедра. Васька замер. Показалось? Нет, нахальная рука скользнула по ноге вверх и погладила кромку чулочной резинки и кожу пошедшую мурашками. — Любишь чулки на резинке, девочка? — ухо ожгло шепотом. Василий сглотнул и в панике взглянул через плечо женщины в «Приусадебное хозяйство». «Первую подкормку лучше провести в стадии вегетации», — прочитал он, вжимаясь в двери вагона. — А я предпочитаю на поясе, — оповестил его некто, чья рука сейчас поглаживала его задницу, теребила кружево. «Обстановка по кайфу, мы с тобою танцуем», — зудело из наушников мужика, сидящего слева на сидении с надвинутой на нос черной кепке с логотипом Найк. — Ни хрена не по кайфу! — мысленно взвыл Васька, перебирая ногами и желая пнуть грязного извращенца позади себя побольнее. — Тише, девочка, не пляши, — ухо Василия коснулся горячий язык, ужалив в центр и, слегка потеребив мочку с сережкой-гвоздиком. Что делать?! Что делать-то хуё-моё?! Он думает, что я девушка! Васька сжал булки так, что банда проктологов-рецидивистов не смогла бы пробужировать его задний проход. Банда бы не смогла, а вот отдельно взятый гнусный элемент в третьем вагоне от головы электропоезда на зеленой ветке метро уже протиснулся в железобетонные, как казалось Ваську, полужопки и настойчиво кружил вокруг задних врат. - … в этом клубе диджей ставит музыку только для на-ас, — пищала музыка, повторяя одни и те же слова снова и снова. «Азотно-фосфорные и калийные удобрения необходимый строительный материал», — виднелось из-за покатого плеча с другой стороны. Бляха-муха, что же делать?! Надо заорать, чтобы он прекратил его лапать, а то это он пока за жопу меня щупает, а ну как вперед полезет? Да. Точно. Надо орать, Вася, пока не заорал сам мужик, наткнувшись на лишний орган по юбкой. Орган вместо того, чтобы стыдливо поджаться от развратных действий и не мешать хозяину, нахально приподнял голову и чутко прислушивался к происходящему. Василий сделал вдох, что было непросто с учетом того, что он был плотно притёрт к двери и широкой спине суровой огородницы. — Я тебя поцелую, — подпел совратитель и легонько подул Василию в шею, а потом и поцеловал, как и обещал, прямо в ложбинку у самого края роста волос. Васька от неожиданности выдохнул и на мгновение ослабил оборону с тыла. Этого оказалось достаточно. Вражеский перст тут же вломился внутрь изумлённого организма, сломав защиту, и принялся ощупывать окрестности. Орать с пальцем в жопе стало невозможно. — …я тебя украду на глазах у друзей твоих прямо сейчас. Журнал советовал начинать черенковать яблони по весне, мужик в Найке кивал головой в ритм песне. Вражеский лазутчик, совершая круговые поступательные движения, ввинтился глубже и замер нащупав неожиданное препятствие.  — не стесняйся, ну-ка бедрами уверенней, … Васька непроизвольно дёрнулся вместе с тормозящим вагоном, качнувшись назад, и насадился на палец до упора. «Что, гад, не ожидал? — мстительно подумал Васёк, стараясь не обращать внимание на то, что передняя часть его тела вполне себе ожидает продолжения банкета. — Что вот ты теперь будешь делать? Заорёшь, что лапал девку и вдруг нашел простату у нее в заднице?!» Поганец за спиной вытащил палец и оборонительные ряды вновь сомкнулись, как Сцилла и Харибда. До нужной остановки оставалось два перегона, но неугомонная рука любителя полапать девчонок в тесноте общественного транспорта уже метнулась под юбку и мягко обхватила Василия за привставший член. — Ах ты грязный мальчишка, — хмыкнул извращенец, поглаживая и сжимая васькин орган в жгучем кружеве. — Куда же ты такой нарядный едешь? «…для заготовки семян требуется перезревший огурец, — гласил журнал, трепеща страницами от подземного ветра. Василий чувствовал, что его орган может выдать семя на гора через станцию вопреки всем протестам из мозгового центра. Черенок приставучего маньяка недвусмысленно горячо упирался в бедро. Гадина за спиной знала что делала, на какой-то момент Василий отключился от тесноты, духоты, приусадебных советов и восточных мотивов звенящих слева. Он задышал часто носом, рука под юбкой то шаловливо бегала пальцами по всей длине, то сжимала и теребила мошонку, от чего Ваське хотелось укусить кого-нибудь, но в доступе было только могучее плечо любительницы грядок и теплиц, то пощипывала, и тогда перед глазами вспыхивали разноцветные круги. Все прекратилось в один момент. Механический голос объявил остановку, Василий за секунду до финала получил легкий поцелуй в затылок, и двери закрылись, увозя его от запретного наслаждения и нужной станции. Всё, что он успел заметить, обернувшись и чуть не вывернув шею, это только светлую ветровку и синюю сумку через плечо. Сидя в сквере перед Университетом, Васька переобувался и выговаривал своему бесстыжему члену, который с большим трудом угомонился, так что ему пришлось еще минут десять посидеть внизу в метро, чтобы не шокировать общественность встопорщенной юбкой. — Не ожидал я от вас, Васисуй, совсем не ожидал. Не были вы раньше замечены мною в гомосятине и вот, пожалуйста. — Ты мне это брось, — он потопал ногами, привыкая к туфлям, — я по девочкам, понял? Васисуй ответил радостным трепыханием, на жгучие воспоминания, которые вертелись у Василия в голове. Ну, бля, опять! Васька прикрылся сумкой и начал активно делать вдохи-выдохи, стараясь не вспоминать то неожиданно острое удовольствие, что он получил от домогательств в подземке. — Алиса, чего сидишь? — рядом брякнулся парень, наверное, кто-то из сокурсников сестры. — Иди скорее. В двести второй пересдача, я уже сдал. — И как сегодня, — пропищал Васька, садясь нога на ногу, — зверствует? — Да повезло ва-аще! Нашего хмыря на кафедру вызвали, и пересдачу Шмаков принимает. Ему рассказал по билету немножко и всё — трояк в кармане. Так что давай бегом, там уже народу совсем немного осталось. Васька засеменил на шпильках со всей доступной ему скоростью. Трусы тёрли, чулок на левой ноге всё равно перекрутился и тянул ногу ниже колена, топ при ходьбе вылезал из-за пояса. «Плевать! — решил Васька, — надо быстро сдать этому новенькому, пока не вернулся основной преподаватель. Этот сеструху не знает и все прокатит, как по маслу». Запыхавшись от беготни по лестницам, он ввалился в аудиторию с зачеткой в руке, и скороговоркой выдохнул: — Здравствуйте, я на пересдачу. Можно войти? Сидящий за столом мужчина, смотрел на него со странной растерянностью. Но Василию нужен был трояк, а в идеале четверка, и он уже протягивал зачетку. — Семёнов —ва? Услышав запинку на простейшей фамилии, Василий отвлекся от чтения вопросов в билете и поднял голову. Преподаватель смотрел на него с непонятной плотоядной улыбкой. Васька стрельнул глазами, на столе лежала знакомая синяя сумка. Да ну бред! Мало ли таких сумок в городе?! — Вы сегодня последняя, Семенов-ва, — все с теми же странными запинками проговорил экзаменатор, — в такой же обстановке легче готовиться по билету. По кайфу. Присаживайтесь, Алиса. «Не дамся, — отчаянно думал Васька, дрожа коленками, — пусть хоть её исключают, мне моё очко дороже». Ключ в замке провернулся со скрежетом и скрипом. Васька сглотнул и свел коленки под столом вместе так крепко, как только мог. Ситуация была безвыходная. Орать — бесполезно, аудитория находилась в закутке, куда редко кто заглядывал. А самое досадное было то, что Васисуй гордо торчал вверх, презрев кружевные сети, а сердце гулко, медленно билось в груди, сладко трепеща от ужаса. — Какой у вас первый вопрос, дорогая Алиса? — издевался гнусный домогатель, скрывающийся под маской строгого преподавателя. — Итоги Версальского мира, — пролепетал Василий, потерянным голоском. — Прошу, — экзаменатор протянул Ваське указку. — И учтите, Семенов-ва, я вам в ведомости уже отлично авансом поставил, надеюсь, вы оправдаете мои ожидания. Василий поднимался по лестнице домой, чуть прихрамывая. Чулок всё-таки порвался, не выдержав на повторении устава Лиги Наций, а тушь потекла в научном диспуте о плюсах и минусах создания версальско-вашингтонской системы. Причем, пока Василий, запинаясь и прерываясь на пошлейшие стоны, перечислял страны участницы, экзаменатор усадил студентку на шершавый стол, задрав юбку чуть ли не по подмышки. Такого минета в жизни Василия и Васисулия не было никогда. А сравнить было с чем, так как на прошлый день рождения друзья подарили ему ночь с профессиональной труженицей на ниве платной любви. На двадцатой минуте с начала ответа на билет, стоя у карты в одних чулках и топе (Васька как раз пытался показать последствия распада Османской Империи), но в это время «эскадра Антанты» в количестве трех пальцев Шмакова очень умело прошла узкие проливы и теперь уверенно хозяйничали в васькиной «бухте». Позорно кончив на осколки империи и уже готовый на всё, даже на разнузданный секс, стоя на карачках на рассохшемся паркете аудитории, Васька неожиданно получил шлепок зачеткой и услышал, что может идти. *** — Ты мне ничего не хочешь рассказать, — Алиса оседлала стул напротив Васьки. — О чем? — Как ты сдал Шмакову на пять, он же женоненавистник. Девок на дух не переносит, больше четверки у него никто никогда не получал. — В любом правиле есть исключения, — Васька смело посмотрел на сестру, — гордись, Алиска, ты первая. Размочила счёт. Алиса качалась на стуле, не сводя глаз с брата. — Чего? — А вот парней Шмаков очень уважает, — задумчиво продолжила Алиса. — Говорят, многих на свою сторону улицы перетянул. «Юбку в химчистку сдать надо, — думал Васька, изо всех сил держа лицо, как первый советский дипломат на приеме у английской королевы. - И трусы такие же в магазине найти». «Люблю я тебя, Васенька, — думала Алиса, разглядывая наливающийся багровым засос на шее брата, — но врать ты так и не научился».