То, что всё ещё сладко

      Юнги выключает миксер, отодвигает в сторону и аккуратно переливает готовый коктейль в высокий стакан. Вкрапления малины и шоколадной крошки смотрятся красиво, и кролик осторожно двигает бокал ко второму, кладёт пластиковую грязную чашу в мойку. Внутри снова сжимается от волнения, когда кролик слышит шум в коридоре, тяжёлый выдох и стук двери. Чонгук входит в кухню, потирая левую руку и не поднимая голову. Он отодвигает стул и садится, подпирая лоб кулаком. У волка влажные волосы и воротник красной футболки. — Вот, — тихо говорит кролик и со стуком ставит бокал на стол, немного подвинув к другу, — пей.       Чонгук поднимает голову, чуть улыбается, и Юнги с каким-то переворотом внутри рассматривает слегка распухший нос, заметное повреждение нижней губы. — Спасибо. — Ну почему ты такой? — восклицает кролик и быстро садится на соседний стул, сразу же отпивая из своего бокала, и вытирает ребром ладони губы. — Почему пришёл, если ты в таком состоянии? — В каком? — щурится Чонгук и дёргает уголком рта. — В плохом!       Юнги нервничает, сжимает кулаки и отворачивает голову. Смотреть на такие чужие раны больно, страшно, особенно, когда он никогда не испытывал чего-то подобного на себе. А всегда любимый бокс Чонгука, который тот со страстью смотрел по телевизору в гостях Юнги, вызывает ужас, недоумение и растерянность. «Бить других зверей за деньги? Жертвовать своим здоровьем ради денег?»       Для кого-то, кто разбирается в этом больше, Юнги мыслит слишком поверхностно. Да даже сам Чонгук поначалу отмахивался от его комментариев, пытаясь переубедить и объяснить, но потом перестал, поняв острое отрицание нежного кролика.       А здесь даже не бокс, не деньги, потому что Чонгук столкнулся с противником в раздевалке спортзала, в месте, куда любит ходить, о котором говорит много. Столкнулся ещё вчера вечером, после очередной тренировки. Юнги заваливал его вопросами ближе к шести часам, потому что утром волк обещал прийти к нему, принести свою флешку, чтобы Юнги смог перенести туда доклад. Кролик волновался, потому что Чон не отвечал и не заходил в сеть вообще, а около двенадцати часов ночи волк отправил очень смазанную фотографию бумажки с медицинским заключением и сразу же: «Недавно сцепился в раздевалке спортзала с приятелем Хана. Приехал только что с рентгена» «Не хотел писать, не разобравшись со всем, поэтому только сейчас. Прости»       Юнги тогда, лёжа в постели и не зная о чём думать, сначала не поверил, застопорился, а после сразу же набрал номер Чонгука. Волк отвечал коротко, старался говорить спокойно, подбадривал, но кролик потеряно слышал в его голосе усталость и боль.       А сегодня, в выходной, Чонгук пришёл к нему домой вместе с флешкой, двумя пакетами чипсов и полуулыбкой. Он ушёл в ванную, а Юнги, после недолгого обдумывания и растерянности, решил приготовить любимые напитки. — Юнги, ты меня слушаешь?       Чонгук трогает его запястье, склоняет голову. Он уже отпил чуть меньше половины шоколадного коктейля, и кролик делает большие глотки своего, крепко держа стакан. — Слушаю. — Ты выглядишь задумчивым. — А ты бы как выглядел в такой ситуации? — отвечает Юнги нервно. Он не хочет дерзить или огрызаться, просто от волнения срывается голос, подрагивают немного руки. — Если бы узнал, что тебя ударил какой-то бешеный придурок? — Ну, — осекается кролик, сглатывая, — наверное… — Прости, — выдыхает волк и мягко гладит его плечо, слегка постукивая, — я просто ещё не отошёл от вчерашнего. — У тебя сломан нос? — Нет, но этот придурок почти сломал его спинку. — За что? — смотрит на него Юнги, стараясь не зацикливаться на содранных костяшках. — Ты говорил, что всё там спокойно. Ну, насколько может быть спокойно на таких тренировках. — Просто конфликт. Юнги, я пришёл сегодня, потому что чувствую себя нормально, — говорит Чонгук, снова отпивая, а после облизывает губу. — Ну, и потому что завтра тебе сдавать работу, а я не хочу подвести. — Спасибо. Ну, — кролик ёрзает на стуле и немного отстраняет крепкую руку, — а внутренности не повреждены? — Неа, он бил по лицу. — А ты?       Чонгук чуть улыбается, смотрит из-под влажной чёлки и мотает головой: — Пойдём в комнату. Скоро будет серия «Острова». Или я зря принёс чипсы?       Юнги поджимает губы, смотря на медленно поднимающегося волка. Он не то чтобы не верит, что Чонгук сцепился именно в спортзале и получил удары только по лицу, нет. Просто мысли клубятся разные: жуткие и странные, тяжёлые и мимолётные. Кролик не спрашивает, собирается ли Чонгук в спортзал в ближайшее время, что стало со вторым парнем и есть ли у волка шанс пересечься с ним где-то ещё, помимо тренировок.       В комнате Юнги сразу же включает компьютер, телевизор и приоткрывает окно для свежего воздуха. Чонгук садится на кровать, вытягивая ноги, вытряхивает чипсы в стеклянную глубокую тарелку. — Юнги, не нужно волноваться, всё хорошо. У меня быстро всё заживёт. — Это твоя первая драка, — буркает кролик, щёлкая мышкой по файлу. — Но не первые травмы! Признаюсь, я был впечатлён.       Юнги поворачивает голову, всё ещё хмурясь, и Чон поднимает ладони над уровнем груди, прикрывая глаза. — В плохом смысле, конечно же. — Как будто здесь может быть что-то хорошее.       Юнги понимает, что для некоторых драка — вполне нормальное и отвратительно хорошее явление, особенно для таких, как волки. Кролик не очень хорошо знает хищников, но подобные поступки считает вполне характерными им. И даже…Чонгуку. — Юнги, если я здесь — значит всё нормально. Прости, что заставил волноваться. — Если ты говоришь мне чистую правду — я постараюсь перестать волноваться. — Подойди ко мне.       Чонгук протягивает не тронутую ссадинами руку, и кролик, недолго думая, обхватывает его ладонь. — Клянусь, что сказал тебе чистую правду, — говорит Чонгук и несколько раз трясёт сцеплённые руки, кивнув. — Теперь ты. — Обещаю, — начинает Юнги, переступая с ноги на ногу и рассматривая колени Чонгука, — обещаю, что не перестану волноваться.       И выдёргивает ладонь, улыбнувшись чужой запоздавшей реакции.       Он действительно надеется, что всё будет хорошо.