osore.

Донхёк ненавидит ходить в школу. Он бы с большим энтузиазмом убежал из этого противного места, покинул бы его навсегда, только чтобы остаться наедине со своими мыслями и самим собой, чтобы до ночи рисовать на собственных руках цветы терпким акрилом, а позже смотреть на то, как водавые разноцветные струи текут по белой раковине вперемешку с маленькими каплями крови. Но Ли открывает глаза, просыпаясь и чувствует что-то неладное. По его телу медленно проходит холодок, ему это абсолютно не нравится, но он спихивает все на подростковый максимализм и отгоняет от себя мысли о том, что за ним следят. Правда юноша все ещё чувствует на себе тяжелый взгляд, обнимает худые, смуглые плечи руками и поднимается с кровати, подходя к зеркалу. Жить в маленьком доме на окраине города немного скучно, особенно если родители остались в другом месте, а опека Донхёком перешла на плечи младшего брата матери. Спальня Хэчана находится на первом этаже, окна выходят в сторону поля, а сухая ветка столетней яблони постоянно стучит в стекло, к чему Ли уже привык. В его спальни много солнца, а на подоконнике стоят горшки с ландышами и алоэ, хотя мальчик регулярно забывает о том, что стоило бы о них заботиться, лелеять. Стены его крохотного обителя украшают самодельные постеры с названиями групп, которые совсем не вяжутся с атмосферой мебели, ведь та изящная, постоянно до блеску вытерта чистоплотными руками хозяина дома, в идеальном состоянии, несмотря на возраст. Когда в комнате поселился Хэчан, то в ней стало пахнуть кофе, апельсиновыми карамельками и красками. Если быть честным, то Ли ненавидит это место. А ещё Тэёна. Тэён – вышеупомянутый брат матери школьника, который взял на себя опеку над сорвиголовой по имени Хэчан. Да и самому опекуну довольно приятно находиться рядом с этим человеком, ведь он принимает все ласки как положено, но старший не знает о мыслях младшего, за которые могли бы посадить, ведь Хэчан так сильно хочет в один момент вонзить в грудь самодовольного молодого мужчины острое лезвие ножа и смотреть, смотреть на то, как он умирает в конвульсиях, как на этом лице застывает гримаса ужаса и боли, в глазах разочарование таким поведением Донхёка. Младший думает, что потом бы и себя порезал или утопил, ибо ничего в этом мире ему не светит, но он всегда мило улыбается Ли старшему и показывает сердечки из пальцев. Тэён не глупый человек и понимает всю наигранность между ними, но выбросить этого спиногрыза на улицу было бы самым худшим действием в жизни идеального молодого мужчины. Поэтому они оба терпят. На столе довольно скудное количество пищи: две кружки чая из одного пакетика, овсянка на воде и тарелка с клубникой, которую оба парня просто неимоверно сильно любят. Донхёк никогда не принимает душ утром, он всегда ходит перед сном. Поэтому сейчас, сидя за столом, он ковыряет ложкой холодную кашу и берет ложку в рот, но кривится: его опекун опять пересолил пищу, а Ли это ненавидит слишком сильно. Он видит, как старший выходит из ванной и скалит зубы, ощущая, как внутри расцветает свежий бутон ненависти к этой персоне. Слишком солёный завтрак стал последней каплей ощущений мальчика. − Как мама могла тебя отправить к тебе? – Хэчан сжимает в руках ложку, издевательски выделяя, выплевывая последнее слово и смотря в чужие, пустые и бездонные глаза с особым презрением. Младший видит, как Тэён крупно вздрагивает (то ли от колких ощущений, то ли от холода из открытой форточки) и сжимает кулаки. Донхёк смотрит на него без доли сожаления, ведь жить с этим человеком все свои пятнадцать лет очень сложно, его дядя бедный и не имеет опыта общения с детьми, он депрессивный, много курит и не умеет готовить. Подросток всхлипывает от грусти, боли и тоски, что колючим дротом обвела его сердце и подходит к Тэёну. Школьник сглатывает и, подняв руку, одаряет щеку мужчины пощечиной. Тот замирает в шоке и обиде. − Ты ведь ничтожество! С зарплатой учителя истории жить паршиво, почему ты не можешь пойти делать что-то более стоящее? Почему ты согласился меня взять? Почему ты просто не можешь отвезти меня матери? Лучше бы сдал меня в интернат, когда мне было пять, я бы там не мучился и не видел бы твоей противной рожи каждый день, целые сутки! Ты мне противен, Господи. − Донхёк кричит, а его тело дрожит в истерических судорогах. Он размахивается и ударяет старшего в скулу кулаком, но тот терпит, ведь не бить же своего племянника. − Ты ей не нужен, понимаешь? У неё другая семья, другие дети, жилье, другая жизнь. Тебя в ней не существует, также как и меня. Мы оба просто пятна, которые бы напоминали ей про прошлое. А она этого не хочет. − Тэён говорит спокойно, хотя сейчас он готов расплакаться от всех колких слов младшего, но поочередно отвечает на каждый вопрос, сжимая в руках свои худые, холодные плечи. – Я ничего не умею, кроме как преподавать историю. Не я согласился тебя взять, а твой дедушка, который скончался в этом доме четырнадцать лет назад. Мне было 17, Хёк, я тебя растил с подросткового возраста! Поэтому у меня нету образования. Я потратил на тебя юность. Я не хотел тебя отдавать в интернат, я тебя.. полюбил? − Ли сглатывает последнее слово, на что Хэчан заливается громким смехом, подходит к опекуну и оставляет на его плече огромный укус. − Глупости, твои слова пустые вспышки, на мои вопросы не надо было отвечать. А я тебя не люблю, ты обуза. И да, − Донхёк подходит к столу, берет в руки одну миску с овсянкой и, взяв немного в голую ладонь, пачкает ею тонкие и выгорелые пряди волос Тэёна. Юноша широко улыбается на свои выходки и, бросив тарелку на пол, покидает кухню. Ли старший несколько секунд смотрит в пустоту, а потом садится на корточки и тихо молится, чтобы хоть что-то в его жизни было легче. Хэчан вваливается в свою комнату, забирает школьный портфель из стола, бросает туда пачку самых дешевых сигарет и выходит в коридор. На его теле длинная черная футболка и спортивные штаны с пятном от ручки на правом кармане. Он затягивает на ногах шнурки старых-старых кед и уже готовится выходить, как на его плече оказывается широкая ладонь. Тэён, кто же ещё. − Возьми в школу. Все-таки семь часов там сидеть. – Ли со своей гиперопекой конкретно заебал Хэчана: почему не можно просто отпустить его на самотёк, на краски, дешевую колу и посиделки на крыше. Сейчас он протягивает дрожащими руками лоток с клубничными сэндвичами и термосом черного чая без лимона, ведь они же дорогие. Донхёк несколько секунд думает, а потом особенно тщательно двигает языком во рту, скапливая слюну и подходит очень близко к старшему. Они ощущают дыхание друг друга, а потом Хэчан плюет где-то около крыла носа, но подцепляет руками пищу от Тэёна и, не проронив ни слова, выходит из дома, оставляя позади темноту, печаль, запах влаги и старого дерева. Хэчан идёт не в школу, он сворачивает сразу за углом соседнего дома и направляется в сторону заброшенной стройки, где царит особая атмосфера и совершенный покой. А ещё там много крыс. А Хэчан крыс любит. Он включает что-то слишком печальное в наушниках, песня буквально раздирает душу и заставляет плакать, но Ли это нравится, слишком сильно нравится. Школьник аккуратно обходит открытый люк, перепрыгивает через мешки с бетоном и чуть не натыкается на железный дрот, торчащий из-под разрушенного фундамента. Донхёк выкарабкивается по выступам, что должны были быть лестницей и оказывается где-то на высоте четвертого этажа. Апрельское нежное солнце заливает поцелуями смуглые щеки молодого человека и заставляет его смеяться, отдавать себя миру и брать от него все самое лучшее. Хэчан ставит телефон на бетонную балку, включает любимый плэйлист и начинает танцевать. Он отдает себя музыке сейчас полностью, поет во весь голос и дергается под биты песен, он материться просто так и громко, звонко смеется. И это смех обреченного. Подросток уверен, что этот мир не для него, он тут лишний, а единтсвенное место где он чувствует себя в безопасности это стройка. Но Ли кажется, что его защищенность кажется иллюзией, когда чувствует на себе тот самый взгляд, что рассветом. Под тканью футболки проходит дрожь и табун мурашек пробегает по всему торсу. Отвратительное чувство. − Кто тут? – громко спрашивает парень и сжимает в кулаки свои ладони. Сердце сжимается в предвкушении опасности, но ответа нет, даже малейшего шороха не слышно. Хэчан шумно вздыхает, присаживаясь на краю плиты. Ему немного холодно, а солнце в скоро добежит до центра неба, что значит одно: сейчас около одиннадцати утра. Донхёк зевает, опирается руками на пыльный пол и замечает крысу, бегущую рядом. Он широко улыбается, достает из рюкзака небольшой контейнер и ловко сгребает бедное животное внутрь пластиковой клетки. Ли очень аккуратно брызгает на кусочек хлеба несколько капель кислоты и отправляет к своей жертве. На его пальцах опять ожоги от ядовитой жидкости, но зато животное умирает в течении ближайшего времени. И начинается любимая Хэчановская часть процесса. Юноша облизывает свои губы, доставая крысиный труп, надевая на смуглые руки резиновые перчатки. Ли раскладывает свой ножик и прикасается его кончиком живота жертвы, протыкая кожу и проталкивая острое лезвие внутрь, дыхание Донхёка от этого быстрое, частое, а в глазах горят огоньки азарта и восхищения. Мальчик ведет вниз, полностью вспаривая чужой живот, сдирает частички кожи с некими сложностями, позже откладывает оружие и прикасается пальцами к лапкам крысы. Парень шумно сглатывает и ломает каждую по очереди, пока в плэйлисте песни быстро меняются одна за другой, следующим делом добирается до позвоночника и поднимается на ноги. Он пяткой ударяет безжизненное тело, пока под серой шкурой оказывается яркое пятно крови, а в воздухе начинает витать не слишком приятный запах. Подросток берет изуродованное тело в руки вместе с ножом, отрезает голову и остальное тело выбрасывает в сторону севера, в то время как череп с остатками кожи для начала устраивает на металлической плите, а потом поливает бензином (его он безбожно сливает в машинах случайных людей), который он постоянно носил в маленькой бутылке. Хэчан щелкает кнопкой на зажигалке, поднося огонь к остаткам трупа. Маленькая голова сгорает быстро, оставляя за собой ещё играющиеся огоньки яркого пламени, его Ли тушит чаем из термоса Тэёна. Он все ещё чувствует на себе взгляд, но не волнуется. Донхёк протирает нож, выбрасывает перчатки и дезинфицирует руки антисептиком со смеси спирта, глицерина и воды. Юноша достает клубничные сэндвичи и делает несколько глотков своего чая. Ли потешил свое эго. Теперь очередь его сталкера.