Я все исправлю

1

— Ты завтра опять с Власовой дежуришь? — подмигивает Майский, а Степан лишь вздыхает. Неизвестно, о чём в итоге Рогозина разговаривала с Ритой, но та пропала ровно на неделю, чтобы долечить ранение. Рите определенно повезло: нож задел мягкие ткани, вошёл неглубоко, рана была не смертельная. Конечно, после такого врач настаивал на месяце реабилитации, но Власова и слушать не захотела. Она вернулась в отдел и дежурила в основном с Майским или Кругловым, которые оберегали её от излишней нагрузки. Со Стёпой она сталкивалась в коридоре, здороваясь сквозь зубы. И вот первое дежурство. Рита молчалива, Стёпа тоже. Она пьет крепкий кофе, он чай. Власова нервно обновляет телефон, никуда в сущности не глядя, а Данилов рассматривает её. Он не выдерживает первый. — Рад, что ты осталась. — Если ты думаешь, что из-за тебя, то глубоко заблуждаешься, — резко отрезает она, не взглянув даже на напарника. — Рит, ты извини меня, — Стёпа подсаживается ближе. — Данилов, не трудись, — она морщится, словно ей неприятно. — Проехали уже. Всё, забыли. Как там говорится: худой мир лучше доброй ссоры? Вот и Стёпа решает довольствоваться этим.

2

Рита курит вторую сигарету, уже дома, наутро. За всю ночь те фразы стали единственным разговором с Даниловым. К счастью, ночь прошла без происшествий, и можно было поехать выспаться. Власова пытается выбросить из головы обидные слова о том, что она невыносимый напарник, но они упорно поселились там. «Не первый раз, ох, не первый. Сама виновата, Власова», — думается ей. И правда, с прошлой работы Рита ушла по той же причине: поругалась со всеми, работать стало невыносимо. Её подставляли, над ней насмехались, уезжали с места преступления, забыв там Власову… Это всё довело её до состояния ярости, и она ушла из того отдела. Воспоминания забегают глубже в прошлое. Рита вспоминает, как сменила пять школ. «Слишком неуживчивая» — статус, поставленный ей школьным психологом, после чего Власова порвала прямо при ней и родителях характеристику, схватила сумку, с пинка открыла дверь и скрылась в неизвестном направлении. Казалось бы, в ФЭС конфликт исчерпан, коллеги с ней работают, даже Степан изменился, да и она старается сдерживать себя, но что-то всё равно не даёт ей покоя. Муж, забирая сына, напророчил ей вечное одиночество. «Да и слава богу!» — заорала Рита вслед в тот момент, но сейчас её это стало угнетать. Слова Данилова о ней, как о напарнике, усугубили это чувство. Если с ней тяжело работать, то жить и связать судьбу захочет только самоубийца. — Хотела одиночества? Получи, распишь! Что ноешь теперь? — грубо обрывает она свои мысли, упиваясь этой болью, словно наказывая себя.

3

Третья сигарета превращается в окурок в пепельнице. Рука тянется за четвертой, но её прерывает телефонный звонок. Данилов. «Неужели на выезд?» — Рит, привет, — звучит расслабленный голос напарника, но ему не удаётся до конца скрыть волнение: Рита, как эмпат, безошибочно чувствует это. — Данилов? Что случилось? — Ты дома? — Странный вопрос. — Можно я приеду? — Зачем это? — слова вырываются быстро, но Рита жалеет об этом. Надо было сразу чётко сказать «Нет!» — Поговорить. Любопытство сильнее, потому Рита отвечает положительно, а затем обводит квартиру глазами. Она напоминает маленькую свалку. Прикинув сколько Данилову добираться до неё, Рита быстро начинает уборку.