Адепты меча и условностей

— Руби его! Ну! Напополам давай, от темечка до сапог! — Заорал Торн так громко, что Лиминдель поморщился. Кентавр-страж разве что не пританцовывал, перебирал копытами и потрясал луком. Болел, видите ли, за своих. Командовал бы лучше нормально. Оук смерил противника взглядом и покрепче взялся за секиру. Древко было длинным, на замахе оружие разве что землю не задело. Кентавр-дикарь послал лезвие по высокой дуге. Воуп! Низкий гул рассекаемого воздуха. Чиркнув по щитку, прикрывавшему плечо копейщика, острие вошло в дёрн у ног воина. Человек пошатнулся, оперся на древко своего копья как на посох, но более, кажется, никак не пострадал. — Птьфу ты, ну. — Прокомментировал Торн. — Зверь Галлеана тебя раздери. Оук потупился. Он выпустил оружие из рук, обтёр ладони о круп. После чего снова взялся за древко, всем своим видом показывая, что уж в следующий раз точно не промажет. Краем глаза Лиминдель заметил движение. Теург, второй маг в отряде, вынул книжку в кожаном переплёте и быстро сделал какие-то пометки. Странно. Эльф был уверен, что дневник боевых заслуг запрятан где-то в вещмешке Торна. Да и кто делает записи, когда бой ещё не завершился? Кентавр-страж перекинул лук через плечо. Знамя защиты болталось на его боку, зацепленное за ременную перевязь крупа. Торн снял знамя, удобней перехватил двумя руками, словно ополченец вилы. Лиминдель покачал головой. Он знал, что флагшток нужно воткнуть в землю, прочитать нанесённые на него руны, и, если ткань замерцает слабым светом — запечатанная магия начнёт действовать. Тогда воздух сгустится у тел воинов, образуя магическую скорлупу, защищающую от ударов. Но нет, конечно, кто в этом отряде стал бы слушать архонта? Торну лучше знать… Не сводя глаз с имперского стрелка, уже натягивавшего тетеву, кентавр взвесил знамя в руках, примеряясь. Взвизгнула стрела, рассекая воздух. Нужно признать, Торн действовал очень споро. Он почти отбил летящий снаряд. Сухо стукнуло дерево о дерево и остриё, нацеленное точно в лицо теургу, отклонившись, вошло Иснилю в плечо. — Ой, — сказал маг. И снова полез за этой своей книжицей. Да что у него там такое? — Извини, — сказал Торн. — Лавочник обещал, что будет на десятину не так больно, как раньше. — Ну… типа того. — Сделав новую пометку, теург убрал тетрадь. Шипя, он вырвал стрелу. Бросил под ноги, окропив имперскую траву красным. — Сейчас я его… — пообещал страж, снимая с плеча длинный лук. — У них-то, вон, никаких знамён нету. Когда Галлеан вновь призвал своих детей, регулярную армию собирали из того, что было. Свободолюбивые кентавры не рвались делать карьеру по воинской линии. В который раз Лиминдель подумал о том, что не доверил бы стражу управление отрядом. Да и магический лук не доверил бы тоже — слишком уж искусной была вещица для его рук. Торн так сильно натянул тетиву, что что заключённая в оружии магия рассыпалась искрами. Сверкнув длинной кометой, стрела прошила вражеского лучника. — Ну вот! Одним ударом! — Торн ухнул что-то ещё, совсем уж неразборчивое. Передними копытами с силой ударил оземь. — Так, кто там у нас дальше по списку? А, ну да. Не соблаговолит ли благородный эльф продемонстрировать… Лиминдель уже не слушал. Закрыв глаза, архонт впустил в себя звуки родного леса. Владения вечной осени была далеко, но расстояния не важны для магии. Одно долгое мгновение эльф был дома. А затем он призвал таившуюся в творении Галлеана и Солониэль ярость сюда, на поле боя. Он обрушил на полянку вихрь сотканных из солнечного света листьев. Словно крохотные кинжалы, они метались от врага к врагу, кромсали снова и снова. — Я опять не разглядел, в чём фокус, — пожаловался Торн. — Вот у Исниля всё просто. Достаёт из халата эти светящиеся булыжники и давай швырять. — Это… — начал было Исниль, но махнул рукой. — Ай, ладно. Сейчас покажу. С отрядом покончили быстро. Второй раз магию применять не пришлось. После оплошности в начале боя секиры кентавров разили уже без промаха. К разочарованию стража, в карманах убитых ничего интересного не нашлось. Зато неподалёку обнаружилась лавка торговца. Возможно, за ней наёмники и присматривали. Торн выудил из своих вещей лютню. Взвесил в руке, легко ударил декой по раскрытой ладони. Струны отозвались немелодичным хором. — Пойдёмте-ка глянем, на какие скидки мы сговоримся с этим парнем. Лиминделю не нравилось в этой провинции. Местный лорд симпатизировал диким эльфам. Даже получив от Иллюмиэль опытного архонта, он не доверил тому обучать своих магов. В столице, задевая луну крыльями, возвышался элементариум. А самому заклинателю нашли место на передовой, хотя его академические знания наверняка можно было применить лучшим образом. В работе мага-исследователя случилась вынужденная пауза. С отрядом тоже не задалось как-то с самого начала. Архонт был сильнейшим среди них. Только два кентавра-странника всё равно смотрели на мага косо и называли грозой гоблинов. Тех он и правда прибирал с поля боя одним удачным заклятием. Но где здесь повод для насмешек? Лидер отряда сыпал подколками по поводу благородного происхождения эльфа. С этим Лиминдель быстро смирился. Кем бы он был, если бы стыдился своих корней? С тем, что Торн вёл отряд куда-то в сердце Империи свыкнуться было сложнее. С людьми нужно было заключать перемирие. Из всех детей Невендаара они были наименее противны эльфам. А друзья в мире постоянных войн были нужны — не с гномами же брататься, упаси Галлеан. А ещё — у имперцев была сильная магическая школа. Хорошие, крепкие исследователи, с которыми нашлось бы о чём потолковать. Одно время Лиминдель даже состоял в переписке с молодым волшебником — у того обнаружились интересные мысли о том, что сам он назвал коэффициентом бесполезной яркости. Человеческий заклинатель писал, что вспышки света, сопровождавшие любую сильную магию, происходили не сами по себе, а питались всё той же энергией заклинателя. Мысль была интересной, но придумать эксперимент для проверки они так и не сумели. Да и прикладная польза знаний об этом самом КБЯ была не очевидна. А потом началась очередная война и переписка оборвалась. Когда же это было?.. Уж три десятка лет минуло, не меньше. Кажется, для людей это был огромный срок. Лиминдель постоянно забывал, сколько обычно жили безухие. Вроде, даже до сотни лет не дотягивали. Мага звали Вольфгар… Интересно, что там с ним стало? Впрочем, время текло, менялись и темы для исследований. Последние недели перед переездом архонт занимался очень перспективным разработкой. Изучая раненных эльфов в столичном храме, он заметил некоторую закономерность. Словно бы все солдаты одного чина обладали одинаковой… прочностью, что ли. Идея была смелой и Лиминдель не знал, как к ней подступиться. Казалось, что между разными типами ран можно было установить соответствие, как-то всё градуировать. Суть была интуитивно ясна. Любой, кому довелось пережить бой и с орками, и с гоблинами, мог подтвердить — одни били сильно, а другие совсем слабо. Но тут было что-то ещё, какая-то жуткая, неправильная предопределённость. Опираясь на разрозненные данные, маг сделал предположение, что, допустим, все кентавры-копейщики, без помощи медиума способны вынести примерно одинаковое количество ран. Понимание этой закономерности наверняка облегчило бы планирование боевых операций. Оставалось лишь разработать метод исследования — не кромсать же кентавров самому, после каждого удара спрашивая тех об ощущениях… Лиминдель написал небольшую заметку в «Кристалл маны», но, кажется, коллеги его прогрессивных идей не восприняли. А затем архонта перевели на новое место и ему стало не до изысканий. — Ну вот, сговорились отлично. А то у нас закончились как раз. Держа по эликсиру воскрешения в каждой руке, Торн распахнул дверь ударом копыта. Пока его не было, отряд занимался кто чем. Вооружившись точильным камнем, Сивид обрабатывал лезвие своей секиры. С Иснилем творилось что-то странное — теург раз за разом выбрасывал на траву какой-то многогранный камешек и делал пометки в своей тетради. Лиминдель внимательно следил за эльфом, но разобраться в происходящем не мог. Игра что ли какая-то? Наверное, стоило бы спросить. Но начинать разговор архонт не хотел. Оук, до сих пор, кажется, переживавший из-за недавнего промаха, отрабатывал удары — тропинка перед его копытами была исполосована зарубками. — Вижу, по земле ты уже бьёшь без промаха, — похвалил страж. Оук что-то обиженно фыркнул. И снова яростно рубанул ни в чём неповинный грунт. — А целебного ничего не было? — Спросил Сивид. — Или на защиту… — На защиту у нас, вон, волшебная тряпка есть. А целебного ничего не нашлось. — Страж пожал плечами. Он как раз закончил прятать эликсиры в походную сумку. — Ну да нам не помешает. Редко помираем, что ли? Кентавры засмеялись — как-то одновременно, все трое. У Торна был свой подход к воинскому ремеслу. Будучи лучником, лидер всё равно предпочитал держаться в первых рядах. Он был крепок и живуч, не слишком уступая в прочности двум воинам. А ещё, по непонятным Лиминделю предрассудкам, он отвергал целительство и всегда повторял, что никаких знахарок в его отряде не будет. В общем, помирали копытные регулярно. Архонт подумал, что и эти два эликсира вряд ли долго пролежат в запасе. — Я вот что думаю, — сказал Торн, разглядывая горизонт, — заночуем у кристалла с имперской маной. Вон, рядом с ним жезл воткнут, так что совсем близко городов быть не должно. А завтра осмотримся. Кентавр жестом указал на имперский жезл. Всего-то пара часов пути — к вечеру и правда должны были успеть. По бездорожью, правда. Но это — невелика проблема. Только вот в метре от архонта, там, где заканчивалась тропа, тоже была густая зелень, проросшая явно с благословения Небесного Отца. Одна лишь архангельская магия такое не сотворит. — Торн, я не уверен, что… — начал было Лиминдель, но страж поднял руку и архонт замолчал. — Советую приберечь дискуссии для магического клуба благородных эльфов, — сказал Торн. — А мои решения не обсуждаются. По крайней мере — во время боевых миссий. Выдвигаемся. Кентавры пошли неспешным аллюром. Они что-то обсуждали — живо и громко, но неразборчиво. Поспевать за ними было нетрудно, но всё же, архонту приходилось перебирать ногами куда быстрее, чем копытным соратникам. Морщась, Лиминдель в который раз думал о том, что удивительно неуверенно чувствовал себя вне утоптанных тропинок. Может, в чём-то дикари были правы насчёт благородных. Да что уж там — пожалуй, и из имперского следопыта эльф получился бы куда убедительней, чем из самого архонта. — Думаешь, на нас могут напасть? — Теург поравнялся с Лиминделем. Сам он двигался уверенно и, казалось, совсем не уставал. — Мы по уши в имперских землях, — сказал архонт. — От места, где Торн запланировал лагерь, до границы — почти день пути. Так? И это только до нейтральных земель. Вот и скажи мне — окружили нас имперские отряды, или люди ещё только планируют стягивать войска? Какое-то время Исниль молчал. А затем сказал: — Вообще… я согласен. Думаю, мы будем блуждать здесь, пока не нарвёмся на нападение. Но у нас ведь сильный отряд. — Именно. А значит — Торн рискует всей миссией в этом регионе. Исниль пожал плечами. Он посмотрел вперёд. Три широких конских задницы маячили в полуметре. — Я знаю, что Торна не сделать осторожнее. И знаю, что тебя не порадуют мои слова о том, что нас ведёт воля Галлеана. — Ах, ну да. Занятие теургией у нас бесследно не проходят. Дикий эльф расхохотался. Но ничего не ответил. Маги не сходились ни мировоззрением, ни характером. В конце концов, как вообще Лиминдель мог найти общий язык с кем-то, кто не понимал принцип фальсифицируемости магических теорий? Однажды архонт уже пробовал объяснить Иснилю суть работы, которую прервала эта командировка. Маг, тогда ещё чаннелер, предложил Лиминделю продолжать исследование, делая пометки о своих собственных ранах. Благо, боёв отряду предстояло много. Архонт попробовал объяснить, что в личном опыте толку мало. Нужна хорошая выборка испытуемых. И уж тем более — сам экспериментарор не мог быть одним из подопытных. — Почему? — Спросил тогда Исниль. Решив быть терпеливым до конца, Лиминдель продолжил растолковывать очевидное. — Я ведь изначально хочу, чтобы моя теория оказалась верной, так? Значит, все свои наблюдения я буду неосознанно подгонять под теорию. — Значит… — Исниль взял небольшую паузу. И архонту показалось, что теперь уже он сам столкнулся с задачей объяснять очевидное. — Ты придумал штуку, в которой уверен. Но теперь, вместо того чтобы найти способ её использовать, пытаешься придумать, как бы свою идею опровергнуть? Ты совсем дурной? Тут-то Лиминдель всё и понял. Конечно… перед ним был будущий теург. Элементариума в столице тогда ещё не было. Но Исниль — уж точно не благородный эльф. Потому у чаннелера и не нашлось уважения к магу более высокой ступени. — Придумал штуку? Я ищу истину, а не удобные иллюзии. Штуки — у дикарей, вроде тебя. — Я ж говорю — дурень и есть, — рассмеялся Исниль. — Тебе истина зачем? Чтобы пользовать, или чтобы в «Кристалле маны» статью не завернули? Магическое свечение возникло в руках архонта само собой. А он ведь даже не думал атаковать Исниля. Просто вскипело что-то внутри, словно зверь Галлеана коснулся души благородного эльфа. А затем в глазах потемнело. В общем, дискуссия закончилась суровым выговором от Торна. Собственно, страж и приложил Лиминделя по затылку, как только заметил разгорающееся атакующее заклятие. Архонт и сейчас почувствовал раздражение. Кажется, в последние недели он вообще сделался более вспыльчивым. Общество диких эльфов, что ли, как влияло? Да и теург смеялся как-то особенно обидно — слишком уж искренне. Нужно было прекращать разговор. Хотя… Лиминдель подумал о тетрадке. И любопытство оказалось слишком сильным. — Слушай, а что ты всё время пишешь? — Спросил он. — Ой, я слишком заметен, да? — Исниль как-то резко смутился. — Я… в общем, я тут задумал некоторое исследование. — Исследование? — Что? Скажешь, играться такими штуками только благородным можно? В общем… мне кажется, я кое-что заметил. Одну странную закономерность. — Задумавшись, теург даже сбавил шаг. Спохватился и быстро нагнал Лиминделя. — Я лучше покажу. До привала только доберёмся. Лиминдель единственный успел устать. Маг рухнул на траву — густую и мягкую. Может, дело было в обуви — для походов она оказалась не такой уж и удобной. А может, Галлеан наметил ему другой жизненный путь. Что-нибудь без странствий. Эльф поморщился. Мысль, в общем-то, была обычной. Богам ведано больше, чем смертным. Но, после разговора с теургом формулировка раздражала. Для Лиминделя значимым было только то, что можно проверить. А как ты проверишь божественную предопределённость. Эльф осмотрелся. У самого кристалла маны кентавры раскладывались на привал. Исниль копался в своём вещмешке. Во все стороны, на сколько хватало глаз, тянулась сочная зелень. Вот ведь тоже интересно… Жезл, напитанный верой своего народа, подчинял землю вокруг. Лес вечной осени вобрал в себя грусть эльфов и кентавров по своим создателям. Демоны выжигали всё вокруг злобой Бетрезена на сковавший падшего ангела мир. А что люди? В их сердцах не было ни капли сострадания к судьбе того, кто сотворил их и весь Невендаар? Неужели и сам Небесный Отец ни дня не скорбел о своём сыне? — Вот. На траву у бедра эльфа упала пухлая тетрадь в кожаном переплёте и кристалл. Нет, не кристалл… Похожий по форме предмет был выточен из дерева. Вещь была сделана недавно, материал не успел потемнеть от прикосновений. Вообще, было похоже на игральную кость. Только странной формы. Лиминдель поднял вещицу, чтобы лучше рассмотреть. Десять граней образовывали что-то вроде двух склеенных основаниями пирамидок. На двух гранях был нарисован сломанный пополам меч. Остальные были пусты. — Что это? — Спросил Лиминдель. Теург уже уселся рядом, сложив ноги в медитативной позе. Он раскрыл тетрадь. Страницы исчерчены аккуратными таблицами, заполненными цифрами и метками. Надо же… архонт был уверен, что большинство дикарей и читать-то не умели. Конечно, Исниль обучался магии. Но дикий эльф оставался диким эльфом. — Нет, так не объясню. — Теург закрыл тетрадь. — Смотри. — Он забрал непонятный предмет из рук архонта. И замолчал, нервно перекатывая тот из ладони в ладонь. Вздохнул. — В общем, я захотел выяснить, кто чаще промахивается — Оук или Сивид. И стал следить за ними, подсчитывая удачные и неудачные атаки обоих. — И ты вот это записывал в тетрадь? — Нет. — Теург помотал головой. — Записи я начал вести позже. Когда обнаружил кое-что удивительное. — Маг воровато оглянулся, проверяя, не слышит ли кто-нибудь из кентавров их разговор. — Вот как ты думаешь, кто из них двоих чаще не попадает по врагу? — Оук, — не задумываясь сказал Лиминдель. И тут же увидел слабость в своих рассуждениях. Об Оуке он подумал потому, что пару часов назад оплошность кентавра привлекла слишком много внимания отряда. А если попробовать судить непредвзято? — Или… всё-таки Сивид? Ладно, я подсчётов не вёл — откуда мне знать? Ну так… кто? Теург наклонился вперёд, словно собираясь сообщить что-то секретное. И тихо произнёс: — Никто. — Что, прости? — У них выходили одинаковое число промахов. Сначала я сбился со счёта — где-то после пяти боёв. Пара десятков атак у одного, пара — у другого… Слишком много, чтобы всё упомнить. Тогда и начал вести журнал. Конечно, то один, то другой воин выбивались в лидеры. Но, в среднем, каждый пятый удар обоих шёл мимо цели. Разговор резко наскучил архонту. То ли Исниль шутил с ним какую-то несмешную шутку, или маг и правда так глуп, чтобы распереживаться из-за пары совпадений. А потом Лиминделя словно молнией прошибло. Точно. Дикий эльф не стал бы придавать значения каким-то случайностям. Это благородные могли собирать эмпирику годами — просто на всякий случай. А теург забросил бы всё через несколько дней. Если только случайностей не было настолько много, чтобы начать считать их божьим промыслом. — И ты начал следить за всеми нами, — сказал Лиминдель, почти не сомневаясь. Теург кивнул. — И всё время — один промах из пяти? Даже, когда дело касается магии и удара по нескольким мишеням? Теург кивнул снова. Лиминдель дёрнулся — захотелось вдруг встать и пройтись. Если есть какой-то всеобщий закон, который управляет даже не вероятностью случайных событий — шансами на успех действия, за которым стоит воля разумного существа… Нет, такого быть попросту не могло. У любой божественной предопределённости должны быть границы. Исниль нахмурился — словно была ещё одна мысль, к которой он не знал, как подступиться. — В общем-то… с этим каждым пятым есть один нюанс. Но про него чуть позже, ладно? Знаешь, что самое странное? Вот это, — Исниль снова показал архонту эту свою игральную кость. Держа деревяшку между большим и указательным пальцами, он разве что не ткнул ей эльфу в лицо, так близко поднёс к глазам. — Здесь десять граней. Две из них — это грани промахов. И если бросить её перед тем, как кто-то совершит атаку… Слушай, давай я покажу? Теург вскочил на ноги и огляделся. — Лучше бы попросить кого-то из воинов. — Сказал он. — Только им рубить тут нечего… Тренировочный манекен бы сюда… — Он взмахнул рукой, привлекая внимание лидера отряда. — Торн! Торн, не поможешь нам в одном споре? — Спорите, не швыряясь друг в друга заклятиями? — Мягко ступая копытами по траве, кентавр подошел ближе. — Чую подвох… Неужели наш благородный соратник забыл, что с дикими разговаривать не о чем? — Мы обсуждали, может ли хороший лучник попасть по мишени пять раз подряд. — А, понимаю. — Торн вздохнул. — Послушай, Лиминдель, я понимаю — тебе тяжело принять, что во главе отряда оказался, ну… я. Ты молодой, амбициозный. Это не плохо. Но, поверь, в том, что касается боя — я понимаю куда больше тебя. — Да я тут вообще не при чём, — архонт протестующе вскинул руки. — Как хороший теург, Исниль втолковывает мне свои идеи о божественной воле. А я — лишь вяло защищаюсь. Уверен, что кентавр, удостоившийся права вести за собой отряд… — Ладно, ладно. Показывайте, куда стрелять, — проворчал Торн. А Лиминдель постарался не рассмеяться. Определённо, умение так легко вестись на провокации — черта, делающая честь любому лидеру. Пока кентавр с теургом договаривались по поводу мишени, архонт вертел в руках игральную кость. Если верить Иснилю, её бросок предсказывал результат атаки до того, как боец возьмётся за оружие. Этого не могло быть — просто потому, что не могло. Мир не так устроен. Держа стрелу за древко и орудуя широким остриём как кинжалом, Торн высек размашистый крест на коре дерева неподалёку. Он отошел на полёт стрелы и снял с плеча лук. — Мы готовы? — Спросил кентавр. Исниль забрал игральную кость и бросил её на землю. Наклонившись, он примял рукой траву, чтобы предмет стало видно. Обращённая вверх грань была пуста. — Стреляй, — сказал эльф. Рассыпав сноп солнечных искр, стрела сорвалась в полёт и звучно вонзилась в дерево. Задрожала. Замерла. Ровно в центре креста. Не произошло ничего экстраординарного. Совпадение, не более. Однако, Лиминдель почувствовал себя так, словно его загоняет в угол неведомый монстр. — Эта твоя штука… как-то заговорена? — Вообще нет. Просто деревяшка. — Исниль поднял кость. Покатал на ладони перед новым броском. — Я думаю, случайные и неслучайные события как-то связаны между собой. — Он швырнул деревяшку на землю. Снова пустая грань. — Стреляй. Стрела взвизгнула, прорезав воздух. Наконечник вошел в дерево рядом с первым. Подумаешь… С чего Лиминдель взял, что Торн может промазать мимо толстенного и неподвижного ствола дерева? Он даже обрадовался, когда Исниль наконец выкинул значок промаха — сейчас они всё и выяснят. Крякнув, кентавр с силой натянул тетиву. Отпустил. И стрела пролетела по странной дуге, уйдя вправо от дерева. Сердце архонта рухнуло куда-то вниз. Бетрезеново пекло… что же это всё значило? Торн помянул зверя Галлеана. Почесал затылок, загребая густые пряди. — Ну… кто бы мог подумать… Кажется, стоит тренироваться больше. Исниль тем временем выбросил ещё одну пустую грань. — Стреляй, — сказал он. — Так… а смысл? — спросил кентавр. — Вы же на пять из пяти спорили. — Стреляй, — потребовал уже архонт. Страж пожал плечами и потянулся за новой стрелой. Пропев, та вонзилась точно в центр мишени. — И последний, — сказал Исниль. Он снова выбросил кость на траву, и Лиминдель увидел изображение переломленного меча. — Стреляй. Архонту показалось, что время утратило проворность. Слишком уж долго Торн возился с луком. Он, кажется, и вовсе замер перед тем, как отпустить стрелу. Сорвавшись, та прочертила сквозь воздух светящуюся прямую. И поразила мишень. Лиминдель чуть не вскрикнул от неожиданности. Дурак же… А ведь чуть было не поверил в этот бред! — В общем… об этом я тоже хотел рассказать. — Исниль выглядел смущённым. — Ты, и вот Торн… вы попадает по цели чуть чаще, чем выходит по расчётам. Словно вам нужна игральная кость с другим числом граней, но я, пока, не могу подсчитать. Кажется, это как-то связано с тем, что вы оба тренируетесь, не меняя звания. Ты вот уже давно архонт… Лиминдель замахал руками, призывая мага остановиться. — Нет-нет-нет. Я тебе объясню, в чём дело. Это называется предвзятостью экспериментатора. — Он вздохнул. Впредь стоило быть осторожнее — кажется, глупость диких была заразительна. — Здесь даже нет твоей вины, Исниль. Ты — теург и во всём видишь проявление воли богов. Даже в случайных вещах. Ты подгоняешь совпадения под свою теорию. А то, что в теорию не вписывается совсем — объясняешь исключениями. — Ты видел всё сам. Видел штуку, которая работает. Но не веришь в неё. Так кто предвзят? Игральная кость затерялась где-то в складках халата Исниля. Он наклонился, чтобы поднять свою тетрадку. — Знаешь, кое в чём Торн полностью прав, — сказал архонт. — Разговаривать с нами, с дикими — не о чем? — спросил теург. И ещё прищурился так насмешливо… На ночлег Лиминдель устраивался недовольный и собой, и отрядом.

***

Проснулся он от треска где-то над головой. В глаза ударил свет. Спросонья всё казалось размытым. Лиминдель разглядел очертания ангела, сотканного словно бы из разрядов молний, высоко в небесах. А затем эльфа накрыла волна боли. — Имперцы! — Крикнул Торн откуда-то справа. — Боевое построение! Боль отпускала, но медленно. Стараясь не замечать её, всё ещё оглушенный, Лиминдель поднялся на ноги. Он бы сказал, что ослабел примерно в половину… Странные мысли лезли в голову. Может и правда — стоило вести дневник своих ощущений после получения ран? Его толкнули в плечо, встряхнули. В голове немного прояснилось. Рядом оказался Исниль. Выглядел он не очень. Эльфа здорово потрепало магией. Да и после стычки с лучником никто теурга не подлечил. Три кентавра закрывали магов от отряда противника. Имперцы были слабее. Два охотника на ведьм, рыцарь на пегасе, стрелок и маг. Только вот теперь, после помощи высших сил, у них было серьёзное преимущество. Заклинатель людей провёл посохом по траве, высекая обильные искры. — Растерзай их зверь Галлеана, — произнёс Торн, глядя, как имперец накладывает стрелу на тетиву. Та замерцала слабым магическим светом. И бой начался. Стремительно. Словно какая-то сила бросила людей вперёд. Они атаковали яросно, не думая о собственных ранах. Торн прикрыл теурга знаменем, но выстрел повалил Исниля наземь. И больше не поднялся. Человек ненадолго пережил свою жертву — зачарованная стрела стража принесла возмездие. Да только и сам кентавр не протянул долго под скоординированной атакой солдат Империи. Не лезть бы ему в первый ряд… Каким-то чудом знамя защиты не упало. Торн не выпустил древко из руки. Оно лишь накренилось и легло на массивный бок кентавра. Не глядя на символы, архонт произнёс заклятие, которое и так знал наизусть. Знамя полыхнуло волшебным огнём, накрывая остатки отряда защитной магией. Ну, хоть здесь повезло. Повезло и ещё раз — уже лично Лиминделю. Магическая молния прошла мимо него, ударив по двум кентаврам. Архонту показалось, что он смотрит на размен фигурами в какой-то дикой настольной игре. Один за другим воины исчезали с доски. Пока не осталось никого, кроме двух магов.и Имперец поднял посох и указал на архонта метёлкой потрескивающих молний. — Удивительно… Дуэль двух заклинателей. А ведь не промахнись я — всё уже было бы кончено. Уверен, у тебя хватит сил закончить всё одним заклятием. Только вот… ты еле стоишь на ногах, эльф. И если эти твои светящиеся листочки не прикончат меня, я почту за честь отправить тебя в пекло к Галлеану. Архонт закрыл глаза. Враг был прав — сейчас заклятие каждого могло оказаться смертельным для противника. Поставив магический щит, эльф бы пережил первую молнию. Наверное. Но какой в этом толк? Надо бить. И что будет, если он не попадёт? Лиминдель постарался расслабиться. Тепло солнца Галлеана и шелест родных лесов… Нужно лишь позвать эту мощь в себя. И швырнуть во врага. Лиминдель открыл глаза нашел взглядом теурга. Тот лежал на спине, не шевелясь. Игральную кость эльф заметил сразу. Она выпала из руки Исниля. Глупые совпадения или шанс заглянуть в будущее? Архонт поддел деревяшку носком ботинка и заставил прокатиться по земле. Символ сломанного меча… Если верить это штуке, он промажет, если попробует атаковать. Если верить… Что ещё ему остаётся? — Маленький трусливый эльф… — Маг рассмеялся, видя, как архонт творит перед собой магический щит. — Словно это что-то изменит. Затрещав громче, молнии набрали силу и сорвались с посоха. Лиминделя обожгло болью. Он упал на одно колено. И, прежде чем подняться, протянул руку к игральной кости. Бросок. Пустая грань. Запахи осеннего леса. Ласковый солнечный свет на коже… На долгие мгновения он снова оказался дома. Да поможет им всем Галлеан.

***

Несколько минут Лиминдель приходил в себя, лёжа на траве. Не хотелось двигаться. Слишком много событий для одного боя. Он не промазал. И вот кто теперь разберёт, не поверь он этой деревяшке и пойди в атаку в первый раз — каким был бы исход? Архонт сел. Затем — поднялся на ноги. Бездыханные тела со всех сторон… Он нашел походный мешок Торна. Две склянки зелий воскрешения. Один из бутыльков он поставил на землю рядом с кентавром. Это могло подождать. Опустившись на колени рядом с теургом, он опустошил вторую бутыль. Секунду ничего не происходило, а затем Исниль закашлялся. Он попытался подняться, но Лиминдель придержал друга за плечо. — Всё хорошо. Мы победили… — эльф вздохнул. — Мертвы все, правда. Сейчас «разбужу» Торна и дёру отсюда, пока подмога не подоспела. — Хорошо… — теург прикрыл глаза. — Ты… как себя чувствуешь? Почему-то теург начал хихикать. Он почти сразу закашлялся и снова попробовал сесть. На этот раз архонт не мешал ему, поддержал за поясницу. — Я… я чувствую себя где-то на единицу. — Он снова засмеялся и снова сорвался на кашель. — Подожди, я тут подсчитывал… — Он выудил свою тетрадь из какого-то внутреннего кармана. Раскрыл. — Ага… на единицу из девяносто пяти. Архонт вырвал тетрадь из рук Исниля. Быстро пролистал. От страницы к странице теург корректировал показатели атаки разных лучников и магов, присваивая им какие-то относительные единицы. На первых страницах он обозначил за единицу гоблинскую стрелу, имперский лучник удостоился двойки. Уже через несколько листов он перешел от единиц к десяткам. Метод измерения Лиминдель не понял, но результаты точно становились точней от записи к записи. — Зверь Галлеана меня забери… — прошептал архонт. — Если будешь публиковаться — укажи меня соавтором. О, я смотрю, ты и мою игральную кость прибрал. — Угу… — Лиминдель поднял деревяшку с земли и протянул другу. — Поверил, значит? — Нет, — сказал эльф. — Но… кажется, с этим миром и правда что-то не так.