— Каждый год одно и тоже. Да, зачем тебе это нужно? — он непонимающе качал головой.
— Ты просто не понимаешь всю важность ритуала, — ответила она, любуясь своим отражением в зеркале.
— С тобой бесполезно спорить.
— Я рада, что ты наконец-то это понял.
Первое воскресенье после полнолуния. Именно от этого дня зависело, когда ей выпадет честь гореть на костре. В этом году это должно было случиться в первый день Весны.
– Как это мило, — усмехнулась она, скаля белоснежные зубки.
— Что именно? — мужчина спросил на неё недобро и озадачено.
— Сгореть в день, когда моя сестра поднимется на землю, — ответила она, не отрывая взгляда от зеркала. — Не правда ли, Кащей?
Кащей неопределённо хмыкнул. Вся эта затея с самосожжением не нравилась ему уже не одну сотню лет.
Когда-то это, действительно, было забавно. В те времена пылали огни инквизиции и, облачившись ведьмой, она раз за разом напрашивалась на костёр. О, он помнил одного молодого инквизитора, прельстившегося её прелестями. И то, как по желанию Кащея, поганый мальчишка насмерть замёрз посреди площади знойным полднем...
Наконец, с макияжем было покончено. Богиня облачилась в подходящий случаю наряд.
— Может не надо? — предпринял последнюю попытку Кащей.
— Может заткнёшься? — последовало в ответ и женщина шагнула к костру.
***
Языки пламени лизали её тело, прекрасное облачение превратилось в обожжённые лохмотья. Губы, запёкшиеся от крови, призывали сестру.
— Ну, здравствуй, Лёля, — глаза плохо видели сестру за пеленой дыма. Но Богиня знала, что это она.
— Ты ненормальная, — качала головой Лёля.
— Моя власть кончилась, настало твоё время.
Вместо ответа, Лёля коснулась губами лба сестры и та исчезла.
***
На костре догорало чучело Масленицы, люди вокруг шумели и поздравляли друг друга с праздником. А в мире Нави Кащей и Морана любезничали друг с другом, наслаждаясь очередных отдыхом от живых людей.