Малышка воспитывает негодяя

В это же время, Башня мудрости. В обители высшей палаты парламента было необычайно много взбудораженных аристократов. — Лизетт?! Почему же Его Светлость так решил?.. Нужно поднять этот вопрос в нынешней политической ситуации, где же председатель?! — После инцидента с Терамо он некоторое время пребывал в уединении. — Из-за этого крысёныша нам всем пришлось нелегко. — Кстати говоря, поэтому срок приближается. Возбуждённый аристократ воскликнул: — Если председатель не выйдет, то нам стоит всё прекратить! — Нам не переупрямить Его Светлость. — Но если оставить всё как есть, то дитя судьбы станет выполнять обязанности хозяйки! — Удочерённая простолюдинка будет управлять крепостью и проводить все ритуалы от имени Дювлетов. Это вызвало не только недовольство высокородных аристократов, и разожгло негодование вассалов из верхней палаты парламента. — Даже если бы Его Светлость вступил в повторный брак, было бы не так ужасно. Не стоит ли нам сообщить об этом императору? — Нужно собрать несколько человек соответствующего класса, и всё равно понадобится 1-2 года, чтобы добиться встречи. — Тц, а герцогиня может родить ещё одну дочь. И будет ещё одна неподходящая девчонка? Сидящий в первом ряду высокопоставленный человек, замещавший председателя, потёр подбородок. — А что если у него появится больше одной несоответствующей дочери? — А? Заместитель оглядел барона Вильстона. — Сколько лет Вашей дочери, лорд? Растерянно глядящий на собравшихся барон Вильстон переспросил: "А?" *** С получения среднего имени "Лизетт" прошла неделя. И моя повседневная жизнь ухудшилась. — Юная госпожа, слуги западного крыла издавна заботились о кровных родственниках Дювлетов. Если мы будем рядом, то непременно поможем Вам. — М-мы с госпожой Леа и сами можем замечательно позаботиться о юной госпоже! Каждый день обе группы вели себя так, словно готовы ввязаться в драку. Избегая слуг западного крыла, я пряталась в саду. "До смерти надоели." Мне не удавалось выкроить удобный момент, чтобы проведать свои деньги в теплице, так что я слонялась без дела. Сжавшись за большим деревом, я почти не дыша выждала, пока шаги служанок затихнут в дали, и плюхнулась на землю. — Похоже, придётся погулять здесь до ужина. Я осмотрела распустившиеся в саду цветы. Зимние ветра ещё не отступили. Но сад был в полном цвету. Всё потому, что воздух тут был пропитан магией. Как из святой силы можно создать синюю шпинель, так и с помощью магический камней можно делать магические приспособления. У магии высокая проводимость. Яркость отражала вложенную в камни силу, так в саду были магические камни насыщенного фиолетового цвета. Они были неимоверно мощные. "Когда я соберусь сбегать, будет неплохо оторвать один из них. Такой можно дорого продать." Подумав об этом, я стала рвать цветы. "Надо собрать букет и подарить Леа." Мне кажется, что Леа больше понравятся полевые цветы, чем выращенные человеческими руками. Поэтому я стала искать низкорослые полевые цветы, которые не мог заметить садовник. В итоге, как всегда сосредоточившись на деле, я с кем-то столкнулась. "Ай!" — Кья! — вскрикнул тот, с кем мы столкнулись, и упал. "Ребёнок?" На вид это была девочка на три-четыре года старше десяти. На ней была дамская шляпка с широкими полями, платье с пышной юбкой, и в целом её одежда выглядела дорогой. Она не могла быть девочкой на побегушках в крепости. "Ох, для начала надо помочь ей встать", — подумала я и протянула ей руку, но она оттолкнула её и нахмурилась. Встав самостоятельно, ребёнок окинул меня пронизывающим взглядом: — Что ты творишь? — А? — Ты должна извиниться. Я послушно кивнула: — Понятно. Давай извинимся друг перед другом. — Что? — Потому что мы столкнулись и обе ударились. Она потеряла дар речи и нахмурилась. — Малышка! — послышался голос Изаака. — Она должна быть где-то поблизости... — пробормотал он, раздвинув руками плети роз. Когда он увидел меня в просвет, то его глаза засверкали. Взявшись за их опору, Изаак перепрыгнул розовые плети. — Вот ты где. Посмотрев на устройство с кристаллом в руках мальчика, я нахмурилась: — Исак, ты следиль за мной? После инцидента с Яковом мне выдали магическое устройство для слежения. Через него можно было отследить не только моё текущее местонахождение, но и отследить перемещения или же вызвать помощь в экстренном случае. — О, ты злишься? — Ты выслезиваешь меня каждый день. Анри и Изаак слишком часто находили меня. И если Анри мне не особо надоедал, делая это умеренное количество раз, то Изаак не менялся. Этот ребёнок лишь хихикал, резко высовываясь откуда-нибудь. Если поначалу его неожиданно появляющееся близко ко мне красивое лицо меня пугало, то сейчас я привыкла, и это лишь обременяло меня. — Если я расскажу тебе, что сегодня будет в качестве перекуса, ты перестанешь злиться? — ...И что же? — Гренки*. — Так вот почему ты пришёл! Я моментально обрадовалась ему. Гренки — смоченный во взбитых яичных белках и обжаренный хлеб, смазанный большим количеством мёда и сливочного масла, — были моей любимой из закусок. Но из-за излишнего морализаторства поваров: "Мы не можем подавать юной госпоже блюда простонародья", — я не могла часто их есть. — О Боже, Вы же юная госпожа, — раздался сбоку детский голос. — Мы не был представлены, так что я не смогла должным образом Вас поприветствовать. Изаак нахмурился: — Эй, а ты что тут делаешь? — Мы давно не виделись, — девочка, с которой я только что столкнулась, стеснительно засмеялась, склонив голову. После чего посмотрела на меня: — Я Каттлея* Вильстон. Четвероюродная сестра молодых господ. — Четвероюродная сестра? — Да. Я Вас только что напугала? Прощу прощения. Я не узнала Вас в столь простом наряде. Моя одежда и впрямь была простой. В прошлый раз я поцарапала палец об украшение на платье из-за взгляда герцога. Изаак из-за "моей травмы" разорвал платье в клочья, Анри же сказал ответственным за мою одежду слугам, что если в следующий раз они будут больше печься о том, чтобы платья соответствовали статусу нашей семьи, то он сдерёт с них кожу и сделает одежду из неё, и прохладно рассмеялся. После чего моя одежда стала весьма удобной. Конечно, она была лучше, чем вещи с деревенского рынка, но на ней больше не было никаких украшений. После того, как я посидела на земле, она запылилась. Девочка, взяв мою руку двумя своими, произнесла: — Прошу великодушно простить меня, — она прикрыла глаза и продолжила: — Мы будем вместе жить в крепости, так что не хотелось бы неловкости между нами. Будем вместе жить в крепости? Мы с Изааком переглянулись с круглыми глазами. *** Мы с Изааком и Анри вошли в комнату, и я спросила про Каттлею. Ей было двенадцать лет, так что она действительно выглядела старше. Она знала много сложных слов и была довольно умной. Настолько, что могла бы поступить в ту же школу для одарённых детей, что и Анри с Изааком. К тому же у неё была редкая для Дювлетов святая сила. Настолько, что она училась в церковной школе. Изаак подцепил вилкой клубнику и передал её мне, состроив язвительное выражение лица: — Почему её снова вернули на обучение, обычно с кровными родственниками так не делают? Я следила за Анри. Обычно образование кровных родственников главы семьи контролировалось, и у Дювлета была даже целая система. По ней герцог не мог не передать троих молодых господ на воспитание своему предшественнику. Так что я беспокоилась из-за моральной травмы Анри. Однако у него было такое выражение лица, словно ничего не случилось. — Вильстоны сами попросили помочь. — Они не сошли с ума? Разве семьи родственников обычно не трясутся, что глава семьи отберёт их детей? — Это так. Однако это и нам выгодно. Леди Вильстом проучится здесь несколько недель, что поможет проконтролировать остальные семьи. — Почему? — Потому что они боятся, а вдруг господин герцог хочет брать детей на обучение, как было во времена его предшественника. — Тогда Вистоны уверены, что остальные семьи хотят этого? Почему? — от этого вопроса Изаака Анри покосился на меня и отвлёкся. Я сказала мягким голосом: — Можно ли пойти в обеденный зал, если я уже наелась? Для закусок и для еды существуют два отдельных живота. С серьёзными лицами ответив: "Возможно", — молодые господа рассмеялись. — Тогда идём? Взяв их обоих за руки, я отправилась в обеденный зал. Еда на званых ужинах у Дювлета была не такая, как обычно. Точно так же, как отличается начальство и люди, собравшиеся для обмена опытом*. Когда я заходила в этот зал несколько дней назад, тут располагалось большое заседание аристократов. Когда появились глава семьи и дети, все они встали, приложив руку к сердцу и склонив головы. — Рады приветствовать семью. — Рады приветствовать семью. От вежливого приветствия власть имущих я немного напряглась, а молодые господа привычно прошли на свои места. Мы сели по левую сторону стола, и находящаяся напротив Каттлея улыбнулась нам. "И эта девочка пришла". Тут пришёл герцог. Вежливое приветствие повторилось. Герцог занял своё место, и подали еду. Взрослые вели сложные разговоры, а я сосредоточилась на пище. "Говядина, замечательно." Что же всё-таки у Дювлета за мясо, что тает, стоит только положить его в рот? Это был вкус, который я не могла ни куснуть, ни лизнуть даже во времена прекрасной жизни у вдовствующей императрицы. — Ах!.. — люди, ведущие негромкий разговор, обратили внимание на голос Каттлеи. — Как неловко. Я удивилась... В ответ на вопрос матери этого ребёнка, баронессы Вильстон, Каттлея молча встала. Она подошла ко мне и протянула салфетку: — Сейчас. Неожиданно крепко она стала вытирать моё лицо, словно месила паровую булочку; я лишь моргала, глядя на Каттлею. "Не могла же я и вправду так перепачкаться за едой." Для обеденного зала это была излишняя забота. Однако сосредоточенные на разговоре взрослые этого не знали, а Каттлея довольно рассеялась: — Юная госпожа так мило выглядит, за ней так и хочется наблюдать... Хихикая, Каттлея вернулась на своё место. После чего она стеснительно покосилась на герцога и подложила мяса ему на тарелку. — Очень вкусно, господин герцог. На этот раз вассалы по-доброму рассмеялись.