Десять лет спустя

Шел уже десятый год, как экс-попаданец, а ныне капитан ГРУ, Дмитрий жил в новом времени, и устраивало его абсолютно все, красавица жена, с которой он познакомился в пионер лагере куда его случайно занесло с войны. Работа была в радость, не смотря на то что к его двадцати семилетию дырок в его организме накрутили с избытком. В общем жизнь шла всяко лучше, чем в старом мире. Мало того, что СССР здесь не развалился, так и поступил Варяг в Рязань, да самое сложное за время учебы было поддерживать отношения с будущей женой, но если действительно любишь еще и не то пройдешь, по окончанию учебы, был замечен командованием и отправлен в Ленинград, а уж оттуда махнуть до Архангельска не сложно, было бы желание. К тому моменту Славя доучивалась на пятом курсе медицинского университета. Летом была свадьба. Родителям Слави, Дмитрий понравился, мало того, что искренне любил их дочь, мог содержать семью, так еще отец был уверен, что дочь в надежных руках. Так их жизнь и началась совместная. Забрав молодую жену в Ленинград, Варяг через свою контору помог с переводом в первый медицинский университет. Успев не долго насладиться семейным счастьем, был отправлен в командировку «за речку», только там все складывалось гораздо удачнее, потери контингента были меньше даже десяти тысяч, а заместо войны уже давно шла фаза мирной жизни, иногда прерываемая боестолкновениями. Вернулся он домой только через полгода, с первым ранением, снова, как и там пришлось в плечо, так же с медалью За Отвагу. По возвращению досталось ему от Слави по самое не балуйся, было упомянута и прошлая жизнь, и желание оставить ее вдовой и многое другое. Вправду обвинения закончились после первого же поцелуя и обещания не рисковать. Потом буквально через неделю после нового года Дмитрий был выдернут в Прибалтику, попытка устроить революцию с отделением провалилась, а вот зарвавшимся учителям летучие мышки под командованием капитана Пернача устроили бойню. Конечно снова не все гладко, новая дырка вправду уже в бедре и красная звезда на груди. Понятно, что дома новоиспеченного орденоносца ждал скандал и прекращение всякого общения на неделю. Опять примирение и больше семи месяцев мирной жизни, рядом с любимой женой. Грех жаловаться, только в июле девяносто пятого спецгруппа была поднята по тревоге, на этот раз Степанакерт, попытка вооруженных погромов и попытка развязать войну. Закончено все было в течении двух недель, а турецкие спецслужбы получили предупреждение. Домой Дмитрий летел уже капитаном и с орденом Красного Знамени, в правду досталось опять же не слабо, контузия и три ножевых. В общем через полтора месяца снова ехал в Архангельск бравый капитан, слезы и претензии обрушились потоком, пока тесть не грохнул кулаком по столу и не вступился за Варяга. Отпуск продлился аж до середины девяносто шестого. Вправду в этот раз были не сражения, а совместные учения с СФРЮ, домой Дмитрий возвращался довольный без ранений, контузий, за то на груди сверкал орден за храбрость, полученный за спасение команды самолета, у которого на учениях отказали моторы. В этот раз дома было тихо и спокойно, только буквально за день до возвращения к Славе приехали погостить старые знакомые. Ох сколько же восторженных возгласов услышал в свою сторону капитан от Лены с Алисой. Потом сам не меньше рассыпался в комплиментах. Девяносто седьмой год был веселым и спокойным, гуляли сразу две свадьбы, а вредный капитан подкалывал своих сослуживцев, что теперь не одному ему по шапке получать от жены. Вот наконец наступал девяносто девятый, а капитан ехал из командировки, за окном поезда падал снег, завывал ветер, а Дмитрий поглаживал колено и периодически поднимая тост вместе с еще двумя друзьями. В последний раз Мазари-Шариф дал о себе знать, полевые командиры моджахедов получив дополнительное финансирование, устроили десятидневный ад в городе, милиция и армия ДРА не справлялась и в дело вмешались «шурави». Пернач был вывезен после окончания боя, последним, три пулевых, контузия, осколочное в ногу, два ножевых и шрам пересекший левую часть лица, но капитан выкарабкался, он просто не имел права оставить своего ангела одну в этом мире. Четыре месяца в госпитале в Самарканде. Вот и Московский вокзал, спецназовцы радостно сходили с поезда, до своих семей буквально десять минут пройтись. Распрощавшись офицеры разошлись по домам. Хлопнула входная дверь и Славя стоявшая около плиты бросилась в прихожую, радость от встречи сменилась испугом, когда она увидела шрам, но сам Дмитрий не обратил на это внимание. Радостно подхватив жену на руки, он закружил её прихожей, осыпая поцелуями, забыв при этом снять шинель отчего скоро образовалась лужа талой воды. После чего раздался голос девушки: -Дима, поставь меня на место пожалуйста, снимай шинель и приводи себя в порядок, а потом на кухню, теперь от разговора тебе никак не отвертеться. Капитан рассмеялся и еще раз крепко поцеловав девушку, начал разоблачаться, развешивая форму по положенной ей местам, при этом говоря: -Славянушка, ангел мой, как я рад я снова с тобой, теперь на очень долго, а самое главное, любовь моя. Послезавтра в субботу нам надлежит быть в Эрмитаже в главном зале. Наконец убрав талый снег и приведя себя в порядок Варяг вытянулся в кресле на кухне и перекусив на скорую руку, дождался, когда Славя завершив свои дела, попыталась сесть напротив, но оказалась в его объятиях: -Ангел мой, давай так я не имею права тебе рассказать про командировку, но, могу обрадовать, я оформил перевод и теперь буду заниматься тренировкой новобранцев. Теперь все, навоевался, хватит и так чуть тебя не оставил. Девушка молча вздохнула и провела рукой по щеке мужа, а потом неожиданно сама прильнул к Дмитрию. Сегодня им надо было о многом поговорить. Суббота. Эрмитаж. 12.00 Везде сияло множество люстр, людей было с избытком, офицеры, их жены, командование. Тут на трибуну поднялся моложавый полковник, лет сорока пяти и громко заговорил: -Товарищи офицеры, их прекрасные жены, сегодня мы здесь собрались, чтобы наградить тех, кто отвел от народа Афганистана беду. Пять месяцев назад Мазари-Шариф подвергся нападению моджахедов, первыми на их пути встали, три майора, они удерживали основные опорные пункты вместе со своими подразделениями и помощниками из числа афганцев, пока не подошли наши основные силы и окружив врага уничтожили его. Полковник прервался, после чего взял из рук стоящего рядом человека коробочку и новые погоны громко объявил: -Майор Тихомиров ко мне шагом марш! Поименованный вышел из строя и печатая шаг подошел к полковнику, а в спину ему с гордостью смотрела, красивая девушка с фиолетовыми волосами. Приняв орден и погоны, майор рявкнул: -Служу Советскому Союзу! Вернулся в строй под аплодисменты людей. Снова громовой голос полковника: -Майор Бронза ко мне шагом марш! Из строя вышел кряжистый мужчина с таким же загаром, как и предыдущего и слегка хромая направился к полковнику, его взглядом провожала красавица с огненно-рыжими волосами, приняв из рук командира погоны и орден, гаркнул: -Служу Советскому Союзу! Снова аплодисменты и возвращение в строй И вновь раздался голос полковника: -Майор Пернач ко мне шагом марш! Из строя, выпустив из обьятий жену,вышел мужчина, на фоне которого терялся даже монументальный Бронза. Провожаемый взглядом Слави, Дмитрий, четко печатая шаг подошел к полковнику и приняв погоны, не успел принять орден поскольку, человек в гражданском сам прикрепил орден Ленина к парадному кителю капитана, по залу заметалось эхо от громоподобного рева: -Служу Советскому Союзу! По окончанию банкета друзья весело переговаривались, смоля папиросы на крыльце, пока к ним не подошли их жены, после того как их расцеловали, Лена негромко сказала: -Мальчики, мы тут хотели бы навестить наших подруг, с которыми мы отдыхали в ту смену… Договорить она не успела три офицера радостно гаркнули: -Конечно сопроводим, о чем может быть разговор. -Бронза лови такси, Тихомиров ты охраняешь наших дам, а я сейчас бегом за тортом, букетами и шампанским. Только в спину двух рванувших майоров донеслось заглушенное: -Я-то хотела сказать, что они если не хотят могут не ехать. Кружился легкий снег, на петропавловском шпиле играло солнце, а друзья вместе с женами рассаживались в такси. Десять лет не были просты, но вера в счастье и любовь делали свое дело.