Птичка, поглощающая змей

      Два сердца бились в унисон в бессмысленной попытке скрыться от неизбежности, разломав рёбра прутьями клетки, ограничивающей свободу.       Огонь на втором этаже библиотеки вспыхнул, поднимая длинные языки до потолка, чёрными отпечатками копоти замирая над головами. Светлые искры посыпались на парней, обжигая их плечи и щёки, оставляя краснеющие круги пятен с размытыми контурами.       Люцифер торопливо кинул в руки Дино брюки; глубокий вдох дался тяжёло, чуть не спровоцировал приступ кашля, но демон смог удержать горячий воздух внутри себя, оставив своё сердце распалённым.       — Ничего не бойся, я с тобой, — произнёс Люцифер с незнакомой интонацией в голосе; она звучала страхом, который кулаками забивало желание выпустить всех скелетов из шкафов.       Распахнувшаяся дверь запустила в помещение холодный ветер, массивной змеиной тушей ползущий по полу, склизкой чешуёй касающийся голеней. Тяжёлые шаги громко ударялись эхом о стены, разлетаясь на острые невидимые осколки, бьющие по сердцам удар за ударом.       Ангел скривился, то ли от боли в пояснице, то ли от вида отца Люцифера: в истинном демоническом облике, разъярённый, со вздувшимися венами на запястьях и на лбу, похожими на толстых червей. Алая сухая кожа, усыпанная кровавыми трещинами, местами пылает холодным, неживым пламенем, находящему отражение лишь в злых глазах. Таких глаз не бывает у людей, у ангелов или у демонов. Это глаза зверя — дикой первобытной жестокости.       Люцифер дёрнул Дино на себя, заставляя укрыться за каменным столом, скорее, для самообмана и самовнушения защищённости, чем для реального спасения: Сатана прекрасно чувствует их энергию. Приторную и горькую, не отошедшую от истомы, но уже натянувшую нервы угрозой разрыва. Дино моргает, теснее прижимается плечом к плечу Люцифера, чувствует, как в висках разливается боль.       — Я тебя на куски разорву, — лишь пара тяжёлых шагов отделяли мужчин от ужаса и опасности. Сатана быстро преодолевает расстояние, отравляя воздух девятым кругом Ада. Вечная мерзлота, без возможности выбраться изо льда и покинуть пытку. Безвыходность.       Люцифер успевает напоследок сжать ладонь Дино, второпях провести большим пальцем по костяшкам, не то извиняясь, не то успокаивая… Через секунду его нет рядом. Холод пронзает до костей, расцарапывая изнутри острыми льдинками. Душа болит сильнее плоти, но это наврятли можно различить — весь ангел превратился в комок пульсирующий нервов, сходящих с ума от страдания.       Демон не сопротивляется. Пусть его истязают, только бы дать Дино полупрозрачный шанс убежать.       Сатана рычит от злобы в его лицо, за грудки поднимая над полом, впивается ладонью куда-то в область груди в попытке прорваться к сердцу. Так поздно и нелепо… Люциферу всегда не хватало отца, пусть парадокс в том, что Сатаны было слишком много в его жизни. Он следил за каждым шагом, за каждым действием и каждой оценкой, но то нездоровая одержимость, маниакальный контроль. Сатане не знакома любовь, он истинный демон и первородная тьма без чувств и без стремления к счастью.       Люцифер прикрывает глаза и печально улыбается, зная, что ангел не видит его улыбку, но отдаёт всю свою благодарность, нежность и счастье ему… Это было недолгое, переполненное печалью знакомство, но он искренне счастлив, что повстречал Дино. Будь то усмешка судьбы и плевок рока ему в спину, не важно, когда рубашка трещит и ткань расползается, а синяк на груди наливается багрянцем — демон бы ничего не менял и принял бы смерть, ради коротких встреч с ангелом, вновь.       Вокруг Сатаны пылает пламя, иссушенная и твёрдая, как камень, кожа светится лавовыми прожилками, но он абсолютно холодный, бессердечный монстр с уродливым лицом и глазами-щелями. Ему не узнать, почему сын так безропотно принимает смерть, почему выбирает недолгое счастье взамен вечного одиночества.       По груди ползут красными венами узоры, путаются с татуировками, залезают под чёрные контура, лопается кожа, выпуская наружу кровь. Люциферу нестерпимо больно, но он молчит. В его ушах стоит крик, от которого барабанные перепонки готовы разорваться. Это крик Дино. Он не ушёл.       Энергия ангела чистая и сильная, она льётся тёплой водой на раны, смягчая боль, она попадает на тело Сатаны, заставляя того зашипеть, ослабляя хватку. Люцифер носками касается пола и, приложив усилие, вырывается из крупных рук отца.       Их окутывает белое облако, пушистое и безвредное для Люцифера, но дезориентирующее Сатану. Тот крутит головой, машет руками и ненавидит их.       Мужчины не слушают, бегут в неизвестность меж книжных полок, потому что выйти через дверь нельзя. Обычными путями им больше не идти: там везде поджидает опасность. Где-то справа скрипит невидимая дверь старыми петлями, сзади доносится голос Сатаны:       — Обоих убью и на колонны под школой повешу, — вновь эхом отражаются от стен шаги, заглушая стук собственно сердца в груди.       Дино поворачивает голову в сторону, щурится в полумрак и не верит своим глазам, одна из книжных полок сдвинута в сторону и за ней виднеется тёмный узкий проход. Ангел и демон ныряют в него, полубоком передвигаясь меж каменных стен. В проходе мелькают бледные руки, слышится кряхтение, затем единственный источник света пропадает. Кто-то заставил проход.       Мужчины продолжают двигаться в неизвестность. Сердца колотятся. Дино теряется в мыслях и боится спросить у Люцифера, как он. Демон же корит себя за трусость, за то, что даже не попытался бороться…       Он так привык принимать удары, что и забыл, как в детстве пытался от них уворачиваться. Тогда в груди ещё теплилась материнская любовь и забота. Тогда казалось, будто он, Люцифер, может выбирать и решать, что ему делать. Чудилось, что он свободен и удачлив, ведь все пути открывает ему статус отца… Люцифер привык к власти, но ответственность, которую она налагала взамен, оказалась невыносимой.       Вечерами он думал, каково быть кем-то другим… Тем же Ади. Отец в казначействе, а сын без всякой ответственности и здравого смысла, будто за ним не стоит статусный демон со связями в Аду. Зажимается с Сэми на каждом шагу, целует на занятиях — и это малая часть его проделок — отсасывает ангелу на лекциях Фенцио. И ничего ему. Всем плевать на какого-то там дурачка и его святошу. Парни, потомство сделать не могут, пусть дурачатся. Легче не трогать, чем объяснять Ади, что в школе учатся, а не ищут самого красивого ангела на потоке. Сэми… тёмная лошадка, Люцифер не вспомнит, кто его родители.       С ним иначе… каждое действие Люцифера вызывает бурные обсуждения. Если бы он на публику общался и дружил с Дино, не соперничал и не спорил, созвали бы совет. Кроули бы хмурился, наглаживая своего дракона и постоянно кивая; их бы наказали… Не положено ангелу и демону быть по одну сторону — это нарушает равновесие.       Почему? Почему именно он особенный? Почему именно у него отнимают свободу, любовь, счастье?       — Кажется, я вижу выход, — шепчет впереди Дино.

***

      Ида едва успела вернуться в середину зала и пихнуть боком полку, уронив на пол несколько книг, как за её спиной возник Сатана.       — Где они? — на мгновение причудилось, будто внутри его рта тоже всполыхнуло пламя на месте языка.       Ида молчала. Молчала, зная, что накажут, запрут в тюрьме или высекут. Но ничего. Дети её отца наказаний не боялись и встречали их с улыбкой и вызовом, так Иду и Ади воспитали с детства. Бояться — самое бессмысленное занятие.       — Из этой чёртовой библиотеки есть ещё выходы? — странный вопрос для демона его статуса и должности, который должен помнить каждую лазейку в Аду.       — Вы же знаете, что есть, — это проверка Иды, помогала или нет, — за одним из книжных шкафов.       Ида уверенно движется к стене, ощущая на себе испепеляющий жестокий взгляд, упирается плечом в шкаф, пытается сдвинуть. Но делает вид, что ей не хватает сил. У Сатаны быстро кончается терпение, он оборачивает шкаф одним резким движением. Слышится глухой удар, разлетаются по полу книги, в воздух подлетают страницы.       Сатана видит узкий проход, в который ему не протиснуться в этом обличии, нужно успокоиться и вернуться в обычное состояние, принять привычный облик. Это его злит и раздражает всё сильнее, поэтому он хватает Иду за волосы и отбрасывает куда-то в сторону. Жестокость рвёт его изнутри, лавовые прожилки на груди становятся всё ярче. Но холод и мрак мертвенной синевой поражают ладони.       Ида сплёвывает кровь на пол и приподнимается на локте, надеется, что Сатана не заметит: след от энергий парней тянется чуть сбоку, за другим книжным шкафом. Надеется и на то, что Сатана не помнит точное количество потайных выходов из библиотеки, кому она сдалась эта пыльница с книгами.       Правильным ли было доложить на сына Сатаны и сына школьного учителя, перед этим подтолкнув их к друг другу?       Сильные не нуждаются в поддержке — им требуется безвыходность. Этому научил Иду отец. Этим живёт Ади. И только поэтому он всегда рядом с Сэми.