Птичка, поглощающая змей

      Дома пахло свежей клубникой, только что сорванной с грядки. Ещё садовыми цветами, заглядывающими яркими бутонами в приоткрытое окно, любопытные цветочки, словно живые.       В старой ангельской деревне, прозванной деревней Роз в честь нежности и красоты, таящей опасность и силу в шипах, во имя надежды и новой жизни, поддержки и веры в лучшее. Здесь всё было волшебным. Таким, что и на небесах, казалось, быть не может.       Деревня представляла собой череду низеньких уютных домиков — жёлтых, зелёных, оранжевых, вдоль которых тянулась мощёная камнем широкая дорога. И везде были цветы. В каждом дворе, перед каждым домом, в каждом горшке на подоконнике. Местные были увлечены садоводством, пытаясь дать любой семечке возможность вырасти в прекрасный цветок.       Изначально Люцифер скептически был настроен к улыбчивым ангелам с незаживающими душевными травмами, спрятанными где-то глубоко в зрачках. Там за темнотой прятались их сломанные судьбы и прерванные жизни товарищей. Там было чёрное бездонное море скорби. Но они все жили дальше, тепло обнимаясь при встречах и постоянно приглашая друг друга в гости.       Среди всей деревни было лишь с десяток демонов, но они тоже были крайне добрыми ребятами, которые приходили на помощь по первому зову и не задирали белокрылых соседей. Люцифер не верил, что такое возможно. Настороженно относился к каждому доброму слову в их с Дино сторону, не спешил принимать протянутую руку помощи.       Но их приняли, как старых знакомых, поселив в домик на окраине деревеньки. Он был с покосившейся крышей и облупленной голубой краской на стенах. Но изнурённые долгой дорогой мужчины были рады и скромному крову. Накормленные соседкой-ангелом сладкими пирогами с фруктовой начинкой, они выспались… и просто попробовали жить беззаботно. Залатали дыры в полу, пересобрали крышу из свежих балок, перекрасили дом. Оставили голубым, лишь обновили цвет, благо в лавке у торговца нашёлся подходящий оттенок, который им, в честь новоселья, одали безвозмездно. Люцифер был против изменений: голубая краска напоминала ему реку, небо и глаза Дино. Тот самый день, когда они сбежали из дома и обрели свободу.       Постепенно Дино увлёкся цветами, как и все местные ангелы. Не стеснялся выпрашивать саженцы у соседей, выслушивать их советы. Он вписался в местную тишь идеально, словно был рождён среди этих улыбчивых бессмертных.       Люциферу пришлось тяжелее. Ему всё ещё чудилась погоня, ночами он подрывался от бешеного стука своего сердца. Мерещилось, будто энергия отца бьёт из-за входной двери и просачивается сквозь щели в дом.       Он никогда не говорил о своих опасениях, но знал, что Дино их тоже чувствует. Долгими вечерами они говорили о детстве, словно о чём-то настолько далёком из прошлой жизни. Дино тоже в тайне посещали мысли о Фенцио, как он проклинает нерадивого сына, как пытается найти или, наоборот, отрёкся и забыл. Постепенно это стиралось на нет, оставаясь, там. В прошлой жизни.       Прошло немало времени, прежде чем Люцифер стал покидать дом, прогуливаясь по городу с Дино, заводя разговоры с местным мастером на все руки — коренастым демоном, который и табуретку мог сколотить, и глифта нагнать, и на свободную молодую ангелицу указать. Освоился, пооброс знакомствами, чему безумно радовался Дино.       Мужчины много тренировались вместе. Летали над деревней и за её пределами, как осмелели, как поняли, что их не найдут. Они были в безопасности. Устраивали шуточные бои, всегда заканчивающиеся поцелуями прямо на траве. Стесняться было некого. Никто не осуждал, никто не говорил о неприкосновенности.       Жизнь налаживалась так стремительно, что даже не верилось. Пока не пришло письмо с печатью Ада. Люцифер сидел в кресле-качалке, не решаясь распаковать его или сказать Дино. Он вертел пахнущую огнём и тьмой бумагу в руках и не верил, что подобная вещь могла оказаться на пороге его дома. Кто её принёс?       В груди, на месте последнего отцовского подарка, заныло. Изнутри, из-под кожи пробивалась запрятанная боль вперемешку со страхом. Люцифер выдохнул и разорвал письмо. Внутри был вложен завядший цветок красного ликориса, обмотанный тонкой полоской записки: «Всё меняется. Скоро трон освободится». Знакомый почерк — острый, как наточенные пики. Идин.       «Всё-таки живая. И не угомонилась», — усмехнулся Люцифер и сжёг письмо и его содержимое прямо в ладони горячим потоком энергии.       Некоторое время он сидел в тишине, ни о чём не думая. Просто отдыхал, покачиваясь взад-вперёд. Потом входная дверь скрипнула и в проходе показался Дино с порядком отросшими волосами, которые с недавних пор стал заплетать в косичку.       Ангел снял с ладоней садовые перчатки, перемазанными землёй и соком сорных трав, положил их на тумбу, поднял с пола корзинку и засуетился на кухне.       Вернулся через пару минут с пиалочкой клубники, ещё мокрой и блестящей от воды, взглянул на Люцифера, вопросительно изогнув одну бровь.       «Всё хорошо», — сказал демон одним взглядом и похлопал по бедру, приглашая любимого присоединиться к ничегонеделанию в обеденный час. Солнце было высоко над землёй, но его жёлтым светом был залит даже пол в гостинной.       Люцифер усадил ангела себе на колени, по-хозяйски обхватив под бёдрами, прижался к его груди лицом, вслушиваясь в размеренные удары сердца. Стало так тепло и спокойно, что демона почти разморило.       Дабы не заснуть, он ловко подцепил с журнального столика клубнику, одну себе и одну Дино — кинул себе в рот сладкую ягоду, вложил в губы Дино такую же.       Дино улыбнулся, прожевав клубнику, вовлёк демона в долгий ленивый поцелуй. От узорчатой льняной рубашки ангела пахло вечным летом и бездонным счастьем. Наваливаясь грудью на Люцифера всё сильнее, ангел и не заметил, как кресло-качалка опасно накренилось, в один момент перебрасывая обнаглевших хозяев через себя.       Мужчины оказались на полу, заливисто смеясь и обнимаясь, целовались долго и горячо, наслаждаясь друг другом. Не хотелось думать ни о власти, ни об Аде, ни о той другой жизни, оставшейся далеко позади в двух световых сутках отсюда. Сейчас это казалось таким несущественным, что и тратить времени и мыслей зря желания никакого. Потом… Когда надоедят запах цветов, безделье в обед, улыбчивые ангелы и вкусные пироги с фруктами от соседки. Когда дом перестанет был оплотом уюта и счастья, захочется другой крыши, других стен и другого садика с аккуратными полосами грядок. Когда захочется вновь чувствовать на плечах официозную ответственность, говорить о равновесии и о вражде между ангелами и демонами. Возможно, никогда.       А пока всё хорошо.