Последнее лето

Протянутая зажигалка была точно такой же, как у меня. Потому что я покупал её в одном единственном месте, где она продавалась, в тупой надежде однажды чисто «случайно», возможно, наткнуться там на того, кто всегда такую покупал. Он совсем не изменился. Да прошла всего пара месяцев, но по ощущению, что я не видел его уже лет десять. Или все-таки что-то поменялось?.. Пара неуловимых деталей в движениях. Непривычно спокойный голос. Наступило неловкое молчание. Очень… долгое молчание. Он пока присел рядом на парапет высокой клумбы посреди маленькой опустевшей площади, где я всегда коротал свой перекур. Сигарета зажглась, и он молча зажег свою. Я рассматривал побитые советские плитки под ногами, которые никто не собирался менять еще пару эпох. Он всегда был куда разговорчивее чем я, но сейчас молчал, как памятник Ленину на этой же площади. —…Как ты нашел меня? — только и смог выдавить я, не глядя на него. — Инстаграм Перовой. Сучка сфотографировала тебя, — его голос, его приятный знакомый голос. — И что подписала? — Нахуй пошла она, — улыбнулся он непринужденно. — Найду её потом, прибью за такое. — Ты тоже уезжаешь в Москву? — мой голос предательски задрожал, как и рука, держащая сигарету, я сделал глубокую затяжку. Он посмотрела на меня внимательно, так что я стыдливо отвернулся подальше, не желая больше ничего выдавать из себя. Мимо проезжали редкие машины и запоздавшие матери с детьми, спешащие укладывать их домой. Никто в нашем маленьком мире не обратил бы внимание на двух курящих парней. А для меня сейчас, казалось, решалась судьба. — Как лето прошло? — выдохнул он горький дым, глядя вдаль, на закрывающиеся ларьки. — …Нормально. Одно слово, но я едва смог его произнести, заслоняя им всю свою жизнь, боль, страдания и бессонные ночи. — А твое? — Тоже неплохо, — он посмотрел на меня, моргнув всего раз, но более и глазом не повел. Что он пытался высмотреть во мне? Ложь? Надо быть слепым, чтобы обмануться. — Хорошо, — ответил я, потушив бычок и так и не осмеливаясь взглянуть ему в глаза. Стыд приливал с новой силой. В голове все ярче прокручивался выпускной вечер. Мои слова. Каждое из них забивало мне гвоздь в гробу. Руки дрожали, ноги. Еще немного и я снова сорвусь… — Почему ты избегал меня? — ну вот он и перешел к делу, тоже выбрасывая окурок и вставая передо мной. Я закусил губу. Меня трясло. Я смотрел на его черную футболку с провокаторским принтом, видел его руки и подзагоревшую на солнце кожу, вены на них, кадык и шею. Я рассмотрел почти все, но никак не мог поднять глаз выше. — У меня смена. Я на работе. Прости… — выдал полную чушь я и дернулся, чтобы быстро уйти. Меньше всего я хотел покинуть его, но мне было страшно до смерти. Я хотел перестать существовать. Провалиться под землю. Исчезнуть. Умереть прямо сейчас. Что-то крепко схватило меня за руку и приперло к парапету. Что-то очень теплое. От неожиданности я глянул вверх и растаял. Как же я скучал… — Ты даже не дал мне ответить, — он злился и сильно. Вся эта дурацкая игра в «как дела?» быстро закончилась, выдавая то, что по-настоящему интересно… Я блять, признался ему в любви. В любви, мать твою. Моему другу. Другу, который тоже парень из маленького городка с простыми понятиями. — Я знаю, что ты скажешь, — еще сильнее нахмурился я, будто пытаясь переиграть его в «кто злится сильнее». Но взгляда я больше не отводил. Я наслаждался каждым мгновением в его холодном океане из синего льда и пусть это меня хоть убьет. — Да? И что же я скажу?! — прижал он меня сильнее, так что мне становилось очень тесно рядом с ним. — Ничего! — ну вот блять, у меня заслезились глаза. — Что бы ты не хотел мне высказать. Пожалуйста… Не говори ничего и просто оставим это. Забудь. Только не слова. Только не напрямую. Я не выдержу, если он скажет это вот так просто и легко. Все кончено. — Ладно… — протянул он, ослабляя мертвую хватку и давку. …Чтобы потом расставить руки по бокам на парапете и невозмутимо впиться в мои губы. Неожиданно, что я аж приоткрыл рот… и так нагло! Он тут же этим воспользовался, запустив в него свой язык. Сердце умерло и воскресло в тот же момент. Я не мог думать ни о чем, кроме его губ, позволяя ему углубить поцелуй, так, как он хочет. Я не думал ни о времени, ни о месте, ни о том… что черт возьми происходит? Где-то проезжали последние машины. Где-то проходили одинокие люди. А на убогой площади с ленинской плиткой целовались в засос два местных парня. Я уже забил и взял его лицо в руки, закрыл глаза, упиваясь долгим мгновением счастья, чувствуя, что воздух в легких вот-вот закончится. Вкус сигарет на его языке, совсем тот же, что и у меня.