Звёздные Пути: Истории.

Песок... Где-то белый, где-то золотистый, где-то — чёрный и спёкшийся до состояния стекла. Под синим ясным небом, с которого строго взирают на пустынные просторы два белёсых солнца, волнуются и танцуют дюны. Над жёлтой землёй стоит марево от раскалённого воздуха, и за ним можно заметить колышущееся красное пятно. Если случайный путник обратит на него внимание и подойдёт ближе, то увидит в нём очертания пёстрого шатра. А если рискнёт подойти совсем близко, то окажется, что шатров целых десять, только остальные девять окрашены в небесно-синий и легко теряются в мареве безоблачным днём. Когда Она очнулась, вокруг было темно. Она лежала на спине, на чём-то плоском и жёстком. Пошарив руками, Она про себя отметила, что это не земля, а какое-то полотно. Неприятно коже, больно пояснице. И запах — резкий, сладковатый, цепляющий. Глаза привыкли к сумраку, Она приподнялась на руках и огляделась. Незнакомое помещение куполообразной формы. Полы устланы такими же жёсткими и, как оказалось, цветастыми полотнищами, на одном из которых Она лежала. Вокруг разбросаны многочисленные подушки, а у стены напротив стоит большой ящик с резными узорами. Она взяла ближайшую подушку, пощупала, покрутила в руках. Та, в отличие от полотнищ, была мягкой, упругой — и такой объёмной, что после лежания на плоском и жёстком её очень хотелось обнять. Она щекой потёрлась о подушку, помяла её, несколько раз подкинула и поймала, попинала её в воздухе ногами. И Ей понравилось. После жёсткого пробуждения стало весело. Отбросив подушку, Она села и внимательнее оглядела себя. Ноги, руки, торс — вроде, всё целое, всё слушается, однако Ей вдруг стало неуютно, будто они не должны быть именно такими. Чего-то Её телу не хватало, а что-то точно было лишним. Но Она не знала. Поднявшись на ноги, чуть-чуть пошатываясь, Она прошла к стене напротив и подняла крышку резного ящика. Внутри он оказался разделён перегородками на четыре секции. В одной лежали разнообразные камушки, куски дерева, металла, в другой — связки трав, источник сладковатого запаха, в третьей — ровными рядами стояли какие-то мелкие бутылочки из цветного стекла, а четвёртую занимали причудливые фигурки. Собственное чутьё запретило Ей трогать первые три секции, но вот одну из фигурок Она взяла в руки. Поверхность фигурки была не совсем гладкой, Она неаккуратно сжала фигурку, и та сразу примялась. Глаза Её загорелись, Она промычала и сжала фигурку сильнее — потом ещё долго мяла её, превратив в бесформенную светлую массу. Из-за стены вдруг стали доноситься странные звуки: ритмичные глухие и звонкие постукивания, а следом — мелодичный гудящий свист, будто когда ветер, пролетая меж скал, задевает их. Она прислушалась, прикрыв глаза. Ритмичные негромкие звуки ласкали Ей слух, заставляли расслабиться, лишиться бдительности, не прислушиваться к опасности... И тут же воздух в помещении разрезал скрипучий голос: — Кто ты, прелестное дитя? Белёсый свет ослепил Её. Бесформенная белая масса выпала из рук. Последним, что Она увидела, был тёмный силуэт... Девушка с вьющимися тёмно-каштановыми волосами резко села на постели, тяжело дыша. Тело била крупная дрожь. Обстановка в шатре не изменилась, только освещал всё небольшой огненный шар. Рядом с ним сидела, сгорбившись, укутанная в шаль пожилая женщина, чьи зелёные глаза очень живо сверкали в свете магического пламени. — Снова первые сутки здесь? — Скрипучий голос из сновидения принадлежал ей. — Н-надоело! Видеть уже не могу! — Девушка в отчаянии схватилась за голову. В золотистых глазах застыл ужас. — Разум противится реальности. Лучше бы всё так и оставалось на задворках сознания! Можно было бы начать новую жизнь здесь, мне было бы спокойнее. С каждым новым таким сновидением ко мне возвращается всё больше воспоминаний. Поверить не могу, что эта тварь сотворила такие вещи со мной и моим народом! — На что же он надеялся, ещё и лишая тебя памяти? — Даже не интересно, — вскинулась девица и бросилась на колени перед женщиной: — Мать-жрица Шанрай, меня тяготит это тело! Неужели нет совсем никакого способа снять проклятие? — Прости, — покачала та головой, — против магии ллита, сына Малдары, я ничего не могу поставить. — ...Значит, таким образом он хочет вернуть меня. Нет, я не сдамся, по своей воле туда не возвращусь ни за что, даже ради прежнего тела! — Никто и не просит. Можешь оставаться с нами, сколько тебе угодно. — Шанрай, я не смогу долго у вас прятаться. Прошло уже семь суток, мне постоянно кажется, что он вот-вот окажется здесь, и даже заколдованная ткань шатра не защитит. — Не твоя забота. Для нас честь привечать у себя нагу. — Я себе не позволю долго пользоваться гостеприимством твоего рода, но... если бы вы только могли подсказать мне лучшее убежище. Мать-жрица немного помолчала и глубоко вздохнула: — Так и быть, утром мы снимемся в этого места и пойдём на северо-восток. В одиночку тебе идти туда будет опасно. Доведём тебя до столицы, там ты войдёшь во дворец моей сестры Амаршед. Где многолюдно, ты явно будешь в большей безопасности. Но о том, кто ты на самом деле, никому, кроме Амаршед, не говори. Я знаю, она позаботится о тебе. Почуяв надежду, девушка схватила руку Шанрай и восторженно зашептала, будто боясь спугнуть шанс на спасение: — Мать- жрица! Мать-жрица! Моя благодарность тебе и твоей семье не знает границ! Та усмехнулась по-доброму и чуть сжала в ответ её ладонь: — Попробуй поспать до утра и не волнуйся ни о чём. Драконы сберегут тебя, принц. __________________________ "Отец учил... Отец учил... А осталось ли что-то от уроков отца?" — думала девушка, приближаясь к ступеням огромного дворца из сверкающего розового кварца. На ней были жёлтые шальвары, которые спереди и сзади прикрывали треугольные полотнища с нашитыми серебристыми монетками, простой жёлтый топ, да вьющиеся тёмно-каштановые волосы прикрывала жёлтая же шапочка с прозрачным платком. Шанрай сказала, что в этой одежде и была обнаружена девица. "Арканы — наши дети. Но относиться к ним следует как к равным. Ибо силу взяли они себе от нас и от звёздных эльфов". Юноша! — окликнула она молодого аркана в ярком зелёном платье, вышедшего на один из балконов и оглядывающего окрестности, будто ища кого-то. — Передай госпоже Амаршед, что её желает видеть... Ирьян. Шанрай успела предупредить Амаршед заранее, и, похоже, один из слуг тоже был наготове. — Будет сделано! — ответил юноша и скрылся. "Правитель служит народу. Если правитель перестаёт служить народу, то ему следует передать корону тому, кто будет продолжать служить народу". Девушка села на кварцевые ступени. Вокруг бродили охотничьи оцелоты. Один из них подошёл ближе, принюхался и начал тереться о её ноги. Она слегка откинула в сторону полотнище с монетами, чтобы зверь не порезался, и мягко почесала ему пятнистую шею. "Правитель прежде всего справедлив. Если правитель перестаёт нести справедливость, ему не следует быть правителем. Народ для правителя — первый показатель справедливости". — И ведь где-то может быть не так, — задумчиво протянула девушка, глядя на раскинувшийся перед дворцом город. Арканский народ выглядел... довольным. Здесь не было нищих, не было обездоленных. Правитель арканов служит народу? По-видимому, да. И счастлив ли народ иметь такого правителя? По отдельным словам, которые девушка слышала по дороге ко дворцу, можно было понять, что арканы любят госпожу Амаршед. "Достойный правитель готов идти на личные жертвы ради своего народа". — А есть ли, чем жертвовать и во имя чего? Они и без жертв процветают. Значит, правитель может сделать так, чтобы ради общего благополучия не пришлось жертвовать очень многим. У арканов есть всё, жертвовать незачем. Да? Ты красавец, красавец, я знаю! — Девушка уже двумя руками чесала шею оцелоту. Сзади послышались шаги. Она обернулась, и увидела, как к ней спешит красивая женщина с живыми зелёными глазами, как у Шанрай, длинными золотыми волосами, собранными под платиновым венцом, и в длинном красном с синим платье с широкими рукавами. Оцелот почтительно отошёл. Девушка встала на ноги: — Да освещают своими ликами вашу сторону каждую ночь звёзды и светлоокий Бастрианн! — Пусть так да и будет освещена обитель и самих звёзд, — ответила женщина и торопливо приблизилась. Это и была госпожа Амаршед. — Милостью Иммерит, принц Раман, как ты здесь..? Да ещё и в таком облике! — Госпожа Амаршед, меня прокляли. Это ллит, Нурин-изгнанник, страшнейшее и могущественнейшее отродье на нашей земле! Я несколько лет был в плену у него, но сумел сбежать. Теперь вы видите последствия моего побега. Это тело! Оно мне подчиняется, но оно не моё! Я не знаю, кто эта девушка, но он её во мне видел! И проклятием этим явно хотел вернуть себе. Шанрай сказала, что в вашем дворце я буду в безопасности, прошу, возьмите меня к себе! — Для меня нет ничего проще, — пожала плечами правительница. — Но… тебе тогда придётся работать здесь. — Я соглашусь делать всё, что вы мне прикажете, только умоляю вас, госпожа Амаршед, защитите меня от этого отродья! — Этот Нурин… Он в действительности так опасен? — Я же говорю, вы не представляете, насколько! Он убил всех моих сородичей и позже грозился уничтожить и Арканар! — И короля Сайдана убил? И принца Дайана? Воистину, отродье, — тихо воскликнула Амаршед, получив в ответ утвердительный кивок. — Что ж, тогда у нас нет иного выхода. Но Раман, есть ли в тебе уверенность, что ты справишься с работой, которую я тебе дам? — Я не имею уверенности, я имею веру! Амаршед хмыкнула: — Сильно сказано. Что ж, раз так, то, думаю, лучше тебе говорить с моим сыном. Глаза обратились туда, куда указал перст властительницы, и проследили за быстрыми движениями юноши, идущего к ним. — Ксаар, молодой правитель, единственный наследник трона, — представила владычица молодого аркана, такого же золотоволосого, как она, высокого, с бирюзовыми глазами, в расшитом платиновыми нитями синем платье по колено. — Ксаар, это... Ирьян. Ей необходимо жить во дворце, но для этого она должна здесь работать. Ксаар окинул девушку в жёлтом быстрым взглядом с головы до ног и, на мгновение задумчиво прищурившись, вдруг приветливо улыбнулся: — Видится мне, я знаю, что нужно. У меня нет верного во дворце. Сможешь справиться? "Ирьян" тут же кивнула: — Только разъясните ли вы мне, молодой господин, как нужно действовать? — Конечно! — Улыбка юного аркана стала ещё шире и светлее. — Но перед этим тебя нужно посвятить. Мама, я в таком случае на пару часиков отъеду и вернусь. — Хорошо, Ксаар. Постой, комната рядом с твоими покоями, надеюсь, никем не заселена? — Нет, мам, ты же знаешь! Конечно, пусть Ирьян будет там, как положено каждому верному! Ксаар скрылся за живой изгородью, а госпожа Амаршед взяла за руку принца наг Рамана, волею некоего злобного Нурина обращённого в девушку, и повела его в розовый дворец. ________________________ Нурин не ложился спать. Он подошёл к окну в своих покоях и стал всматриваться в небо. Вдруг в поле его зрения попал тёмный силуэт. И он постепенно удалялся. Глаза Нурина сверкнули — он узнал его. Ллит вздохнул, прикрыл глаза, поднял руку и послал заклятие в сторону фигурки. Голубая вспышка осветила всю округу. А фигурка, подбитая заклятьем, камнем упала далеко в пустыне. Нурин исподлобья следил за этим. По его впалым щекам текли самые настоящие слёзы. Он стиснул зубы, обхватил руками дрожащие плечи, упал на колени и зарыдал. — Я найду тебя, Раман, — еле выговорил он, вдруг вскочил и, наполовину высунувшись из окна, закричал: — Я верну тебя! Рама-ан!