Мой поэт.

Копатыч любил выпить. Выпить действительно много и чтобы забыться, ведь чем же ему ещё заниматься, кроме выпивки? У него есть собственный дом, огород, целые улья и чего ему ещё не хватает? Правильно, он нелюбим. Возможно, это даже как-то слишком, ведь даже не смотря на то, что у него нет никого, кто мог бы его любить, нежить и просто давать то, что нужно всем существам, ведь даже у животных есть отношения, вторые половинки, так чем же Люсьен хуже? Дело в том, что его большое, медвежье сердце занято мальчиком с фиолетовыми волосами, такими же синяками под глазами и вечно депрессивным, грустным голосом. Только когда тот смеётся с шуток Копатыча, что происходит редко, ведь они вообще редко общаются и пересекаются в принципе, а всё из-за того, что их дома находятся довольно далеко друг от друга, да и даже если бы они жили ближе, наверное, Бараш не хотел бы ходить каждый день к какому-то взрослому дяде. Между ними просто приятельские отношения, что ни раз причиняло боль мужчине, заставляя тысячи иголок колоть в солнечном сплетении изнутри. Боль бывает разной, ведь иногда из-за такого даже в груди давит – старость ни в радость. Сегодня Копатыч вновь выпивает медового, домашнего, только вот не остаётся дома, как обычно, а выходит на улицу, ведь там прохладно, что хорошо ощущается. Есть много причин, по которым бы Бараш правда не мог быть с ним, начиная с внешности, ведь нос картошкой, есть пухлые щёчки, лишний вес, только рубашки это даже скрывают. Он никогда не жаловался на свою внешность, но как бы не старался похудеть, у него правда просто такие кости, из-за которых он не может лишиться веса. Может, так бы он начал бы нравится мальчику своего сердца? На улице так ветрено, что мужчина даже трезвеет, а сам идёт, если честно, сам не осознавая, куда, ноги его сами тянут вперёд. На небе расположились яркие звёздочки, на которые Копатыч засматривается, носом шмыгает, пока в домиках, что он проходит, нет света, ведь все точно спят. Но вдруг мужчина стоит перед дверью, где живёт его Барашик. Поджав губы, тот стучит уверенно, а после только грубее стучит, когда ему не открывают. А разве должны? Кажется, совсем нет, и всё это всего лишь из-за состояния, мёда, который в мозг влился и сделал его увереннее, но явно не умнее. – К-копатыч?... – сонно тянет мальчишка, который дверь вдруг открывает, но после глазки округляет, рассматривая того внимательно, – Какого… сколько сейчас? Копа-… – Знаешь, я ведь родился актёром, – начинает Люсьен, когда нагло в дом заходит, отодвинув слабенького мальчишку, а после и в комнату чужую заваливается, лишь слабо пошатывается. И не скажешь, что он под градусом, – Просто жизнь так завернула, что я сейчас… тут. Там. Но сейчас тут, – смеётся пьяно мужчина, пытаясь сфокусировать взгляд на Бараше, что лишь в одном халате вошёл в комнату к себе, ведь явно недоволен таким гостем. Лицо намного худее, прямо как и всё его тело, ведь Копатыч уверен, что под этим белоснежным человеком скрывается тонкая талия, такая мягкая, нежная и тёплая кожа. – Тебе не кажется наглым врываться в мой дом, ночью, так ещё и в нетрезвом виде? – спрашивает недовольно, даже как-то обиженно мальчишка с кудрями, пока кусает себя за губу нижнюю, а сам бровки хмурит и даже фыркает, словно барашек. – Ты злишься? – спрашивает мужчина, пока сидит на чужой не заправленной кровати, а сам руки на груди складывает, – Да ты всё равно не высыпаешься… – А сегодня захотел выспаться, – закатывает глаза мальчишка, – Может, что-то случилось? – спрашивает молодой писатель, недовольно разглядывая того, ведь просто хочет заснуть и расслабиться, – Ты любишь выпивать просто так, но… ты пришёл ко мне. Зачем? – вновь переспрашивает он, пока стоит, в отличие от Копатыча. – Захотел тебя увидеть. Ты редко приходишь просто так, – улыбается уголками губ мужчина, – Вот решил навестить. Поговорить. – Я не хочу говорить, Копатыч, я хочу просто поспать, неужели так тяжело понять? – возмущается Бараш, а Люсьен только улыбается, даже чуть ли не смеётся, – Что тебе… почему ты смеёшься? – недоумевает Бараш, даже мычит сонно, но после рядом садится, выдохнув. – Ты милый. Я не хочу уходить. Я-я… – запинается Люсьен, пока сглатывает вязкую слюну и ведёт плечами, но после вдруг меняет положение. Он оказывается сверху, уложив мальчишку на чужую кровать, а после и смотрит на испуганное лицо мальчишки, – Помню, ты прятал дневник под подушкой. Куда дел? – спрашивает Копатыч, пока рассматривает сверху мальчишку, который краснеет, ведь из-за всей этой ситуации в щёки кровь приливает. – Спрятал. Выкинул, – отводит взгляд Бараш, упираясь руками в чужие плечи, но не слишком заметно, не проявляя физической силы, которую мог бы, ведь сейчас просто безумно уставший, – Уйди, это… напрягает. Да, действительно напрягает, но дальше мальчишка замолкает, ведь его вдруг начинают целовать в шею, от чего дрожь по телу проходит, заставляет вздрогнуть и ощутить одновременно холод и тепло, ведь чужое тело очень холодное из-за того, что было на холоде, а сейчас, благодаря градусу и теплу в самом доме, начинает согреваться. Мужчина мягко выцеловывает шейку, иногда язычком осторожно проводит и облизывается сам, ведь слышит негромкие постанывая, от чего и хочет постараться дальше, ведь ему сейчас даже не отказывают. Интересно, это от слабости или же просто из-за того, что ему действительно стало хорошо? Руки пробираются прямо под халатик, чтобы погладить чужие рёбра, грубыми ладонями оглаживая, из-за чего мальчишка пальцами впивается в чужие плечи, смотря всё ещё с испугом. И Копатыч старается того успокоить поцелуями в шею, плечи, ключицы и мягкими покусываниями. – А-ах… К-копатыч… м-мх… – мычит Бараш, шипит даже неосознанно, ведь ему действительно некомфортно, но одновременно и приятно, ведь с него уже снимают халат, рассматривая хрупкое, фарфоровое тело, словно стеклянная игрушка, – Я-я… Ещ-щё покусай. Укуси меня, Копатыч… – выпрашивает мальчишка, между ножек, коленями сжимая. Люсьена не нужно больше просить, ведь тот уже грубо сжимает чужую шею зубами, оттягивая, оставляя синеватый след, прямо как те, что под глазами молодого писателя. Кажется, медовый подействовал не только на Копатыча, но ещё и на Бараша, ведь как так легко можно было отдаться? Чёрт его знает, но мальчишку явно ничего не смущает, ведь тот уже постанывает сладенько, но не слишком громко, ведь просто стесняется? Его можно понять, а ещё он точно безумно уставший и мужчина старается делать это быстрее, лаская чужое руками грубыми, сильными из-за ежедневных физических нагрузок, также и языком, поцелуями, губами, смотря внимательно в чужие глаза, когда опускается к чужому низу животика. Чужие кудрявые волосы только сильнее растрепались, а личико мальчишки уже не такой недовольное или сонное, ведь в пояснице выгибается, а из уст Барашика стоны слышны только сильнее, бровки выше вскидываются, а ротик раскрывается шире. И как здесь не засмотреться на такое милое чудо? Температура их тел быстро нагревается, становится так жарко, что ко лбу волосы прилипают у мальчишки, пока тот продолжает хвататься за чужие плечи пальчиками, иногда царапая неосознанно. Копатыч растягивает того пальцами, облизывая сначала, чтобы намочить, сделать процесс намного мягче и проще, а после и ладонь опускает, чтобы ввести сначала один палец, заставив поэта издать громкое «Ах!». В этом слышится явно боль, почему Копатыч торопится зацеловать чужую грудь мягкую, такую тёплую, чтобы успокоить, отвлечь от той боли, что внизу, расслабить просто. И это действительно получается со временем, ведь вместо болезненных стонов Бараш уже выдаёт более спокойные и удовлетворённые. Сейчас очень хорошо им обоим, так горячо и приятно, что мужчина уже добавляет второй палец, чтобы скорее растянуть мальчишку. Они без слов хорошо друг друга понимают, ведь Барашик не может сказать что-то лишнее просто потому, что ему стыдно, ведь он даже не думал, что ляжет под мужчину, который намного старше его, но даже не это пугает, а то, что в него уже готовы войти, и уже только поцелуями в уголок губ, в щёчку спрашивают, можно ли. А как здесь вообще отказать? Да и возможности у него просто нет, ведь член входит быстро, заставив мальчишку прогнуться, сжать ладони на чужой спине и заскулить, словно щенок, чуть ли не заплакать от такой боли. Мужчина даёт время привыкнуть, ведь сверху нависает, пока член приятно обволакивают влажные стеночки, а мужчина даже в спине выгибается. – С-стой, а-ах… – тянет мальчишка, сжимая чужие плечи, пока ему на ушко рычат, заставляя вздрогнуть в плечах, – М-медленне, п-пожалуйста… – скулит Бараш, сжимая руками уже чужую шею, точнее руками обвивает для удобства, пока выдыхает даже с трудом. Губы молодого писателя быстро накрываются чужими, мягко целуя, покусывая и посасывая чужую губу нижнюю, оттягивает на себя и кусает мягко, выдохнув шумно. О таком мужчина мог только мечтать, но сейчас он просто рад, что всё это именно так, ведь начинает бёдрами медленно двигать в процессе поцелуя. Двигаясь назад, позволяя мальчишке ощутить пустоту, мужчина быстрее вперёд двигается, ударяясь о чужие бёдра своими. Эти удары только ускоряются и вскоре заполняют небольшой домик мальчишки, пока вскоре, после ударов бёдер о бёдра, под ним начинают стонать довольно, уже не просят остановиться, нет, наоборот, ускорятся просят, от чего по спине мужской даже мурашки проходят. Кровать скрипит под движениями Бараша и Копатыча, что точно слышно за стенами дома, в котором намного теплее. Лицо мальчишки, как и мужское, освещают звезды и луна сквозь окно. Как хорошо, что мальчишка не зашторил окна, ведь иначе бы просто не получилось рассмотреть столь милое, возбуждающее лицо. Смотря на него, Копатыч только сильнее хочет трахать парня, от чего даже шипит иногда, потеет, ведь заставляет тело под собой стонать так, что точно слышно в соседнем ближайшем доме или просто рядом. Как бы не подумали, что на помощь зовут, ей-богу. Мужчина не стонет так громко, ведь наслаждается чужими сладкими звуками, а сам в шею чужую тяжело дышит, прикрыв глаза, продолжая быстро входить, задевая бугорок, благодаря которому, кажется, Бараш сегодня слишком сильно устанет. – А-ах! Ах! М-мой п-поэт… ч-чёрт… – шипит мужчина, когда кончает, успев выйти и прямо чужой животик залить собственным семенем, а сам ладошкой продолжает работать, надрачивая чужую плоть, из-за чего вскоре и мальчишка кончает с громким выкриком, из-за которого мужчина даже глазки прикрыл. А стоило всего лишь напиться и попробовать, чёрт возьми, и это было действительно прекрасно и приятно. Смогут ли они повторить ещё раз? Будут ли между ними отношения или что-то вроде этого? Хочется спросить, но вот Копатыч рядом падает, позволяет Барашику уткнуться лбом устало в лоб и заснуть. Кажется, всё остальное придётся решать уже завтра.