Родительские обязанности

— Ринтаро, я хочу мороженое! В просторном кабинете тишина, нарушаемая только негромким стуком клавиш, и девичий голосок, отражаясь эхом от большого панорамного окна, кажется ещё более звонким, нежели есть на самом деле. Впору морщиться и зажимать уши, но сидящий в кресле мужчина поворачивается к стоящему рядом ребёнку, и на лице его мягкая упоительная улыбка, потому что маленькая леди хочет внимания, и Мори готов осыпать её им. — Какое ты хочешь? — он закрывает рукой крышку ноутбука, делая в голове пометку закончить, когда они вернуться. Даже не обязательно сегодня. За окном Йокогама блестит и искрится, заливаемая ярким весенним солнцем, утопающая в красоте и ароматах распускающихся цветов, и лучшего времени для прогулки, пожалуй, сложно вообразить. — С шоколадным сиропом! И орешками! — Элис капризно упирает руки в боки, высоко задирая подбородок, и её золотистые кудряшки забавно пружинят. Мори даже не пытается удержаться, чтобы не провести по ним ладонью. — Как пожелаешь, принцесса, — он приобнимает девочку за плечи и расправляет невидимые складки на кружевном воротничке, поправляет воздушные рукава-фонарики. Это платье куплено около недели назад, но надеть Элис согласилась его только сегодня. Странно, что мороженое потребовала лишь к обеду, и даже без дополнения в виде мармеладных мишек или новой куклы. Впрочем, едва ли Огай отказал бы, захоти его малышка купить хоть целый магазин. — Пойдём уже! — девочка тянет за полы плаща, грозя оторвать солидный кусок, и брюнет лишь коротко посмеивается, направляясь к выходу. Только переодеться, и можно будет ехать. Он набирает сообщение одному из своих телохранителей, уже предвкушая изумительный день в компании его маленькой леди, когда раздаётся громкий торопливый стук. — М-мори-сан, — массивные двустворчатые двери приоткрываются, и показывается светловолосая макушка в тёмных очках. Парень выглядит явно запыхавшимся, тяжело дышит и благополучно разрывает слова на слоги. — Т-там Да-дазай-сан… ...с губ срывается лишь усталый выдох.       Дазай всегда был непростым ребёнком. Со сложным характером и крайне неординарным взглядом на жизнь. Точнее, трепетным желанием поскорее эту самую жизнь покинуть, несмотря на возраст, едва переваливший за «зелёные» пятнадцать, и обещания самого Огая о блестящем будущем в высшем эшелоне Портовой Мафии. Только Осаму по-юношески упрям и до безобразия категоричен. Он смотрит влюблёнными глазами на каждую балку, за которую можно зацепить петлю; читает поэмы о любви, балансируя на тонких перилах очередного моста; раз за разом просит подать ему бокал моющего средства или отбеливателя в баре возле штаба, и в третий за неделю раз приводя это забинтованное чудо(вище) в норму, Мори хочется хлопнуть себя ладонью по лицу. Потому что не смотря на свою гениальность, методы уйти из жизни его протеже выбирает… Дурацкие! Ну какой идиот будет пытаться уйти из жизни, наглотавшись аспирина? Или прыгать в море, «совершенно случайно» оказавшись именно в том месте, где воды по пояс не наберётся? Огай тихо надеется, что всё это юношеские гормоны и бурный пубертат; он не лезет с нравоучениями и упрёками, хотя иной раз, нет-нет, а возникает желание снять ремень и просто выпороть паршивца, чтобы хоть неделю не совал пальцы в розетку и не мешал подряд все реактивы из лаборатории. Но Дазай всё ещё подросток, пусть и находящийся в шаге от кресла Исполнителя, у него «тонкая душевная организация» и невообразимая тяга к трагикомичной драме, возводящейся в степень абсурда. Мори остаётся штопать его раны, промывать желудок, убирать подальше всё, что нерадивое чадо может потянуть в рот, и, на всякий случай, острые предметы. Пару раз он на абсолютно серьёзных началах подумывает отправить подопечного в изолятор. Только вот открытым остаётся вопрос, чьей безопасности ради — его или всё таки собственной.       В лазарете большие окна, Дазай предусмотрительно лежит от них подальше. Он бледный даже для себя, дышит едва заметно и смотрит в потолок с видом рыцаря печального образа, давая врачам подключить аппаратуру. Сбоку стоит их так называемая операционная на минималках — специально для Осаму собрали — легкоманевренная каталка с дефибриллятором, кислородной маской, заранее заготовленными уколами адреналина и растворами для внутривенной инфузионной терапии. Но даже этого порой оказывается не достаточно, чёрт бы побрал подростков с их пытливым по части генерирования идей сомнительной степени гениальности мозгом. — Что на этот раз? — в голосе главы портовых почти неподдельный интерес. Почти. — О, Мори-сан, — шатен приподнимает свободную от тянущихся шлейфом проводков руку, приветственно махая ладонью. — Чудесный день, не находите? — Чудесный для того, чтобы умереть? — Мори улыбается одними уголками губ, потворствуя, хотя намного больше хочется закатить глаза. Но дети так не любят, когда их увлечения считают баловством. Даже когда речь о детях вроде Дазая, а баловство — нескончаемые попытки суицида. — Мой план был прекрасен! Я… — юного мафиози прерывает медсестра, закрепляющая очередной прибор. — Его нашли в одной из ячеек холодильника в морге, — мужчина в халате — один из заведующих их медицинским блоком — качает головой, проверяя записи в планшете. — Выкрутил до максимума температуру, сколько пролежал неизвестно, но пока серьёзных отклонений жизненных показателей нет. Просто обморожение. — Я думал, что умереть от холода во сне будет довольно забавным, — и ни грамма совести или хотя бы какого-то её подобия в злато-карих глазах. Только совершенно инфантильная обида на весь мир за такую несправедливость и театрально надутые губы. Ну право, что за детский сад? — Держите меня в курсе событий, — Мори кивает головой в сторону подчинённого и мельком смотрит на стрелки часов, чей ремешок обвивает запястье. Элис будет недовольна, что поход в кафе-мороженое задерживается. — Дазай-кун, не забудь, что в пятницу у нас встреча с гостями из Китая. Ты и Чуя-кун нужны будете на сопровождении. Пожалуйста, постарайся не свернуть шею до того времени. Осаму что-то недовольно сопит в ответ, но поперёк босса не лезет. Огая это устраивает. Он выходит из медицинского блока, направляясь в собственную спальню, чтобы наконец переодеться и отправиться с маленькой леди за мороженым, уже предвкушая, как та закажет десяток разноцветных шариков с кучей посыпок и топингов чтобы показать степень своей обиды. Мори с благосклонной улыбкой предложит ей новое платье в качестве вишенки на большой шапке взбитых сливок.       Они спускаются по лестнице, потому что Элис нравится перепрыгивать через ступеньки и категорически не нравится ехать в лифте. Её обшитая кружевом юбочка покачивается цветочным бутоном, каблучки туфель звонко постукивают, и брюнет театрально смахивает скупую слезу, слушая звонкий счёт вслух. — Босс? — они проходят пролёт между двенадцатым и тринадцатым этажами, когда сзади окликает приятный женский голос. Озаки закрывает за собой дверь кабинета и подходит ближе, постукивая по полу сложенным зонтом. Мори отмечает лёгкую тень волнения на её лице вместо привычной ледяной полуулыбки. — Я как раз думала к вам зайти. — Что-то случилось? — тонкая тёмная бровь изламывается вверх в дежурном интересе. — Хотела узнать, не появлялся ли у вас Чуя? Всё утро не могу найти ни его, ни Осаму. — Обычно их слышно на другом конце города, — Мори позволяет себе приподнять уголки губ, а едва прикрытой усталости отразиться в голосе. Если два бунтаря-подростка встречаются в одной системе координат — легче сразу выпить стакан жидкого азота. Целее помрёшь. Только вот глава Порта никогда не искал лёгких путей.       Дазай и Чуя не только удивительно удачный рабочий дуэт, но ещё и взрывной настолько чтобы измеряться в тротиловом эквиваленте. Они умудряются работать, ругаться, снова работать и снова ругаться. А в перерывах разносить то тренировочный полигон, отрабатывая совместные связки и комбинации, то хрупко-стеклянные коридоры штаба, украшая «дизайнерскими изысками» вроде вмятин на стенах, перекошенной мебели, редко — выбоинами от пуль, ещё реже — отсутствием стеновых перекрытий в принципе. Такую энергию, да в благое бы дело, подумывает Огай, смотря в две пары глаз — сожалеющих синих и совершенно бесстыжих карих, и отправляет подчинённых на зачистку без отряда сопровождения, после которого они приходят отчитаться, и в темноволосую голову закрадываются первые сомнения. Чуя подозрительно довольно улыбается, а Дазай скалится с притянутым за уши драматизмом — рыжеволосый убил двумя людьми больше. Мори снисходительно усмехается и посылает проревизировать склады с оружием, следом разобраться с мелкой шайкой, толкающей героин на улицах Йокогамы, ещё позже — проверить слухи о невероятно сильном ребёнке-эспере, что обитает в помойной яме на границе города. Они выполняют всё с блеском, без сучка и задоринки, почти играючи ровняют с землей приличный массив где-то в трущобах и возвращаются с чахоточно-кашляющим подростком на пару лет младше их самих. И снова пререкаются, споря о количестве убитых, едва сдерживаясь, чтобы не сцепиться в кабинете босса. Мори едва сдерживается, чтобы не оставить обоих на неделю «без сладкого», и мысленно уже прощается с раскидистым фикусом на лестнице в первом же пролёте от его кабинета. — Вчера на собрании были оба, — прося подождать всего секундочку, мужчина гладит по золотистым кудряшкам Элис, нетерпеливо тянущую его за рукав халата в прямое падение по ступеням. Как тяжело быть хорошим родителем и боссом, кто бы только знал! — Можешь поинтересоваться у Осаму, обычно он в курсе местоположения напарника. Он кстати сейчас в лазарете. — Что в этот раз? Дихлофос? Мышьяк? — Озаки прикрывает ладонью рот, посмеиваясь, стараясь звучать как можно мягче, но даже не пытаясь скрыть ядовитую ехидцу. Она никогда не признается вслух, но поддевать протеже босса доставляет ей некоторое удовольствие. Возможно, в качестве маленького отмщения за то, что этот самый протеже постоянно поддевает её собственного. Непедагогично? Увы, тут особый случай. — Холодильная камера в морге, — Мори вздыхает печально и смотрит жалобно. Коё — единственная, с кем он позволяет себе такое ребячество. — Ох уж эта тяга к сумасбродству и экспериментам! И девушка драматичность ситуации даже разделяет — по части безбашенных подопечных они с Огаем собратья по несчастью, да простится ей такое панибратство. Воспитателем в детский сад, коим иногда кажется Портовая Мафия, она не нанималась, но позволить воспитать из притащенного Дазаем мальчишки подобного ему же — увольте! С ним и одним-то трудно сладить! Мори считает, что Озаки слишком строга к своему подчинённому. Коё уверена, что своему же Огай позволяет слишком много. Так и повелось — Мори наблюдает за перебранками-перепалками подопечных с почти благосклонностью, Озаки хмурится укоризненно и пытается разнимать. — Пойдём уже! — Элис топает ножкой и требовательно дёргает родителя за халат, привлекая к себе внимание. — Я хочу мороженое! — Конечно, малышка, — мужчина ласково улыбается, будто тут же забывая про коллегу и позволяя детским ручкам утянуть себя вниз по лестнице. — До встречи, Коё. Девушке хочется покачать головой с родительским неодобрением. Хорошо, что Чую она прибрала к своим рукам. Дазая и Элис двоих вполне хватает, чтобы вить из Огая верёвки.       Лестница длинная, вьётся пролётами, освещённая солнцем из огромного во всю стену от первого до последнего этажа окна. Девочка хмурится совсем не по-детски, бурчит что-то под вздёрнутый кверху носик, и брюнет всё равно уверен, что она — самый очаровательный человечек в мире. И даром, что по факту — его способность. — Мори-сан, — уверенный, но тихий до едва слышного шёпота голос раздаётся откуда-то из-за угла. Мори оглядывается по сторонам, замечая ярко-рыжую макушку в нескольких шагах от себя. — Чуя-кун, — он останавливается, глядя на подчинённого. — Тебя искала… Что-то произошло? Вопрос срывается с языка быстрее, чем Элис успевает зайтись новой порцией негодования. Накахара сам на себя не похож — обычно бойкий и не в меру агрессивный, готовый горы сворачивать голыми руками — сейчас он совсем притихший, нервно кусающий губу и… будто прячущийся от кого-то. Глава порта отмечает на юношеском лице некую всполошённость и растерянно мечущийся из угла в угол взгляд, и это заставляет напрячься. Что должно было произойти с одним из его самых боевых подчинённых, что он вёл себя словно напуганный зверёк? Однако ответ едва не доводит до истерики. — М-можете меня где-нибудь спрятать? — на одном дыхании выдаёт рыжеволосый, с трудом сдерживая желание зажмуриться. Наверное, просить о таком босса — не самая лучшая идея, но лучше Чуя не придумывает. В самом деле, не Дазая же просить его прикрыть? Тот скорее сдаст с потрохами просто из природной вредности… — От кого тебе нужно спрятаться? — уголки губ у Огая ползут вверх, и это что-то среднее между почти отеческой улыбкой и беззлобной усмешкой. Чуя, как и Осаму, подросток с нестабильной психикой и болезненно-острой реакцией на важно-неважное. — От старшей сестрицы, — Мори ни разу не удивлён. Он знает, что в обучении Озаки строга, и от подопечного требует немало. А ещё, знает, что этому самому подопечному весь её «учебный план» пойдёт на пользу, но он тоже может внести в него свою лепту. Например, угостив сладким пряником и укрыв под своим крылом от острого взгляда Коё и её тяжёлого веера. Пусть ребёнок чуть-чуть отдохнёт. — Здесь она тебя точно искать не станет, — мужчина улыбается лукаво, вкладывая в нагрудный карман рубашки пластиковую ключ-карту от собственного кабинета, и ласково треплет рыжие вихры, наблюдая, как нервозность на лице подопечного сменяется растерянностью, как он оторопело хлопает пушистыми ресницами и слишком активно думает, пытаясь подобрать наиболее ёмкие слова благодарности. — С-спасибо, Мори-сан, — лучше не получается, но мужчина и не рассчитывает. Преданности, с которой Накахара бросается на амбразуры, и исполнительности, с которой даже «к ноге» выполнит буквально, ему пока достаточно, чтобы сделать поблажку. — Ринтаро! — Элис снова подаёт голос, почти срываясь на пронзительный визг, громким эхом ударяющийся о стены. Она дует щёки, покрывающиеся лёгкой краснотой, и топает ножками, благо полы не расходятся трещинами — из-за не являющейся исконно человеческой сущности такие казусы порой случаются. Воздух разрезает лазурными всполохами, силуэт ребёнка становится чуть менее чётким, делающим её более похожей на проекцию способности, то, чем она является в действительности. — Босс! — Чуя вспыхивает красным, тут же принимая боевую стойку, готовый атаковать в любую секунду. Элис хмурится на такой выпад, Мори прикрывает ладонью глаза, ни разу впрочем не злясь. Лишь чуть-чуть сетуя на то, что его детей нельзя оставить без присмотра. Отвлёкся на секунду — и они уже готовы сцепиться. Что за детский сад? — Не надо ругаться, — шаг вперёд, и мужчина встаёт между подопечными, опуская ладони на макушки и вынуждая тем самым прекратить огонь. Алое свечение вокруг Накахары рассеивается, но настороженного взгляда с девочки он не сводит. Плевать, что она способность босса — нападёт, и Чуя стоять на месте не станет. Элис тоже возвращается к своему привычному виду, складывает на груди руки и, гордо вскинув подбородок, демонстративно продолжает спускаться по ступеням. На кончиках её кудряшек и по подолу юбки всё ещё искрят остаточные лазурные отблески. — Пока, Чуя-кун. Элис, подожди! — мужчина спешно бежит за девочкой, явно обиженной тем, что положенного родительского внимания её пытаются лишить или обделить оным, но главное! — совершенно-не-нарочно. — В следующий раз я попрошу Хироцу-сана отвезти меня за мороженным! Или Сакуноске-сана! — Слишком жестоко! — мужчина перехватывает девочку за руку, когда они спускаются в просторный холл. — А как ты смотришь на то, что я куплю тебе новое платье в качестве извинения? Или даже два? — Опять ездить по магазинам одеж… — договорить она не успевает. — Постарани-и-ись!!! — звонко крича, по перилам лестницы слетает рыжеволосый мальчишка со странным кулем, прижатым к груди, и проносится всего в сантиметре от босса и его способности так, что даже пряди блондинистых волос подбрасывает в воздух от порыва ветра. — Тачихара, а ну стой! — следом за ним бежит девочка, перепрыгивая через несколько ступенек разом, и выглядит, надо признать, куда более угрожающе своего товарища. За ними слетает по широким перилам, стоя на ногах и держась чёрной материей способности ещё один парень, только в отличии от друзей, везёт ему куда меньше. Он давится громким кашлем, одновременно путаясь не то в ногах, не то в плаще, спотыкается и с негромким вскриком приземляется на пол, эффектно прокатившись по ковровому покрытию. Мори качает головой, наблюдая за всем этим безобразием, тут же безошибочно определяя в упавшем Акутагаву Рюноске — того самого подростка, притащенного Чуей и Дазаем пару месяцев назад, а в тут же подбежавших к пострадавшему товарищу Гин и Мичизо — довольно способную младшую сестру Рюноске и не менее способного паренька из тех же трущоб, только найденного немного позже Хироцу. Они все ещё дети, всем ещё только расти и расти, но одна из известных теорий гласит, что бездомные псы становятся самыми верными. Глава Порта не упускает возможности обзавестись верными соратниками с хорошими задатками в обмен на еду и кров. — Что здесь происходит? — абсолютно спокойный голос Мори заставляет всю троицу застыть на месте. Даже Элис, продолжающая недовольно дёргать «родителя» за халат, не возражает. — О-огай-сан! — Гин замирает перед медленно поднимающимся с пола братом, не зная, как поступить лучше — поскорее скрыться или просто постараться принять на себя весь удар. — П-простите пожалуйста, — поднявшийся на ноги Рюноске тяжело кашляет, трёт рукой лоб и чуть округляет глаза, видя на манжете рубашки капли крови. — Что здесь происходит? — с нажимом повторяет мужчина, оглядывая подростков. Когда дело касается детей, то ли его гениальность даёт некоторый сбой, то ли просто существа эти настолько непредсказуемые и любят выкидывать номера, на фоне которых даже деревья поражают умственными способностями... — Тачихара забрал с кухни целый мешок апельсинов, — стараясь сохранять привычно безэмоциональный голос и усиленно пряча болезненное шипение произносит брюнет, кидая злобный взгляд на товарища. Тот держит у груди мешок с торчащими ярко-рыжими фруктами и выглядит как Мадонна с полотен Да Винчи, хлопает ресницами и боится шевельнуться. Что за детский сад? Мори трёт пальцами переносицу и качает головой, но снова едва заметно улыбается. Красть еду для этих детей — привычка, вбитая в подкорку мозга самой сильной потребностью в жизни любого человека — инстинктом самосохранения. И понадобится некоторое время, прежде чем привычки добывать еду любыми доступными средствами притупятся, сменятся другими — быть исполнительным и получать за это награду. Быть лучше — и получать за это больше. — Рюноске-кун, подойди сюда, — с лёгким укором произносит мужчина, подзывая к себе темноволосого мальчишку. Тот дёргается, но послушно делает шаг вперёд. Тонкие пальцы уверенно сжимают подбородок, заставляя чуть запрокинуть голову. — Мичизо-кун, тебя морят здесь голодом? — он не отвлекается от старшего из подростков, на скорую руку проверяя реакцию зрачков и осматривая небольшую рану, рассекающую лоб. Откуда-то изнутри поднимается лёгкой щекоткой желание взять зелёнку и, как маленькому ребёнку, нарисовать что-нибудь. — Н-нет… — на грани слышимости шелестит Тачихара. — Гин, отведи брата в медицинский блок. Похоже на сотрясение, пусть проверят, — кивает он темноволосой девушке, подталкивая старшего подопечного за плечи в руки сестры и поворачиваясь к младшему. — Давай договоримся, Мичизо-кун. Зла тебе тут никто не желает, — он поднимает ладонь, на что мальчишка ожидаемо жмурится, но тут же поднимает недоумевающий взор, когда тонкие пальцы ерошат его шевелюру. — Если ты хочешь кушать — зайди на кухню, и тебя накормят. Первым, вторым, и даже десертом. Мичизо несколько раз кивает головой, всё ещё ошалело смотря в широкую спину в белом медицинском халате. — И да, не нужно бегать по коридорам штаба, — поворачиваясь у дверей кидает удаляющимся подросткам Огай и улыбается чуть шире. — Нам итак хватает уже безразмерной дыры в строительных бюджетах. — Детский сад какой-то.... — недовольно бурчит Элис, когда они наконец-то садятся в машину. Мори ласково треплет её по волосам, поправляя аккуратный бант. — Ну не ревнуй, принцесса, — и едва ощутимо касается губами макушки.

***

Когда они возвращаются, Йокогаму укрывает тёмная ночь, а полная луна светит не хуже солнца. В коридорах штаба непривычно тихо, и основной свет практически полностью выключен. Идущая впереди Элис сонно потирает глаза, в новом платье с потрясающей юбкой-тортом и подобранных в тон новых туфлях, сжимающая в руках плюшевого зайчика и книжку-раскраску. В просторном кабинете светло как днём, и Мори сразу замечает спящего на диване Чую, зябко поджавшего ноги и обнимающего себя руками. Умаялся, бедный. Но ничего, пускай спит. Ведь завтра с новыми силами грызть гранит науки у Коё, а ещё скоро у них встреча с китайцами… Брюнет накрывает мальчишку мягким пледом, подтыкает края, чтобы не замёрз ненароком. — Почитаешь мне? — довольная удавшимся променадом Элис привычно дёргает за халат. На ней уже тёплая пижама, а в руках книжка со сказками. Мори прикладывает палец к губам, прося тишины, чтобы не разбудить одного спящего ребёнка, и девочка в ответ строит пакостливое личико, прикрывая ладонью губки и неслышно посмеиваясь. Ну что за детский сад?