Память темных вод

      Хэ Сюань возвращается с занятий. На улице — настоящее раскаленное пекло. Кажется, что даже деревья и камни на дороге плавятся от летнего зноя. Мальчишка плотнее надвигает кусок ткани на голову — от солнца все еще защищает плохо, но, по крайней мере, может сберечь от солнечного удара. После учебы нужно еще помочь родителям и сестре с хозяйством, ближе к ночи — сделать домашнее задание. В его учебе — весь смысл и суть жизни. Только много занимаясь, ребенок из небогатой семьи сможет чего-то достичь. Он идет, задумавшись об этом и уставившись на дорогу — и слишком поздно замечает трех рослых мальчишек, которые стоят к нему спиной, о чем-то громко споря. — Проваливайте прочь! Иначе я так уделаю вас — мать родная не узнает! — тонкий голос возмущенно кричит на собравшихся. — Что, своих проблем мало? Шла бы своей дорогой — а то сейчас будут! — после этого парень, что стоит впереди, вскрикивает — девчонка в простом желтом платье с размаху дает ему ощутимую оплеуху и осыпает градом тумаков. Двое других тут же потянули ее от своего товарища, пиная ногами и роняя на землю. — Только и знаете, что обижать тех, кто меньше! — девчонка выкрикивала это злобно, казалось, ничуть не пугаясь своих противников. Хэ Сюань сам не понял, в какой момент присоединился к ней, почему вообще ввязался в эту чушь — но пять минут спустя уже вставал с земли — под глазом точно будет синяк, а на ноге — ссадина. — Ты чего это затеяла? — спросил он у девчонки — та, казалось, от ног до ушей была в дорожной грязи, на виске багровел огромный кровоподтек. — Ты что?! Не видишь?! — она кивнула на щенка — Хэ Сюань только успел заметить животное, которое испуганно жалось к земле, подбирая под себя переднюю лапу — вторая висела, как плеть. — Эти твари переломали животному ноги! — ее голос звенел от возмущения. Хэ Сюань оглядел ее с ног до головы. — Умойся дома — протянул он, поднимаясь на ноги, отряхиваясь и собираясь уходить. — Как тебя зовут? — девчонка не унималась. — Я — А-Цин! — Хэ Сюань, — процедил мальчик, явно давая понять, что не желает продолжать знакомство. — Ого, почти как меня! — девчонка делает круглые глаза и зажимает свой рот рукой. — Красивое имя, я хотела сказать! — Угу. Что будешь с собакой-то делать? Девчонка взяла щенка на руки — он сразу прижался к ней, будто сразу признал хозяйку. — Заберу домой! Вылечу лапу… ой, брат будет ругаться, конечно, но разрешит оставить, если я поплачу немного, — она хитро подмигнула. — Лапа неправильно срастется, если ты будешь так таскать его, не приложив даже ветки. — Это как? — она слегка нахмурилась, — хорошенькая, как фарфоровая кукла с витрин, даже синяки почему-то не разгоняли это впечатление. — Чтобы кость правильно срослась — надо зафиксировать ее в нужном положении, — Хэ Сюань тяжело вздохнул. — Найди мне какую-нибудь тряпку и ветку. Они возились с щенком еще битый час — А-Цин, не сумев найти тряпки, вытащила из волос длинную шелковую ленту — волосы у нее были длинные, черные и лежали волнами — даже несмотря на то, что она вся извозилась в дорожной пыли. Только когда щенок был перевязан и накормлен, Хэ Сюань отправился домой — должно быть, сестра совсем потеряла его — а идти было не близко — жил он в соседней деревне. — Ты очень хороший! — напоследок А-Цин выпалила это и внезапно заключила его в объятия. — Ну-ну, вот давай без этого, — Хэ Сюань поморщился и вывернулся, а она рассмеялась, глядя на него какими-то невозможно сияющими глазами. *** Повелитель Черных Вод сидит в большом и темном зале, перебирая в тонких бледных пальцах звенья веера — одно за другим. Он мертв так давно, что уже не помнит этого случая — как позабыл за несколько столетий многое из того, что случалось с ним при жизни. Так давно, что уже не уверен, жил ли когда-то на свете Хэ Сюань — молодой студент, мечтавший о хорошей жизни для своей семьи. И девчонка в желтом платье, и ее невероятные глаза — все давно уже стерлось из памяти, ушло в небытие, утонуло в черных водах. Пальцы бездумно перебирают звенья — от этого почему-то больно — этот идиот сломал свой веер сам, в отчаянии от того, что узнал правду. При мысли об этом по груди демона словно проводит куском тупого ножа — он складывает духовное оружие и зачем-то слишком бережно кладет в рукав.