В восемьдесят девятом

В восемьдесят девятом году весна выдается чересчур жаркой, знойной и сухой. Дождей нет по несколько недель, а леса горят поразительно быстро, хоть и стоят запреты и ограничения. Люди сажают овощи и фрукты на полях и дачах, а школьники и студенты спешат получить побольше хороших оценок к концу учебного года. Билл покупает стаканчик мороженого за несколько копеек, улыбаясь полноватой женщине за прилавком, самой счастливой улыбкой ребенка. Протягивает руку вперед, забирая лакомство и на прощание еще раз благодарит, в ответ получая добрый смех. В очереди люди беззлобно усмехаются, говоря, как легко осчастливить подростка в такое время, и треплют по волосам своих детей, стоящих с ними за руки. На улице и вправду душно и ярко светит солнце, птицы стаями летают в голубом небе, прошивая насквозь низкие белые облака, а свора детей с сидящими на лавочках родителями весело играет в сторонке. Билл поправляет отросшую челку и думает, что стоило бы сходить к парикмахеру. Отец говорит, что настоящий мужчина должен за собой следить, в том числе за причёской. Волосы на солнце выгорают, теряя свой настоящий цвет, и становятся скорее рыжеватыми, бликуя на солнце. Он щурит глаза, и поправляет галстук. Несколько девушек проходят мимо и одна из них застенчиво улыбается Биллу, поправляя выбившуюся прядь русых волос за ухо. Пока ее подруга не отвлекает внимание, бросив на парня недовольный взгляд. Денбро хмыкает и идет дальше. Мороженое прекрасно спасает от жары, но школьные штаны черного цвета делают ситуацию хуже. Белая рубашка противно прилипает к спине, а рука на портфеле уже вся мокрая. Стоило бы сесть на лавочку, куда-нибудь в тенек под берёзу. Нужное место находится быстро, а часы на тонкой мальчишеской руке показывают полпятого. Он прикрывает глаза, облокотившись на деревянную спинку и вытягивает ноги вперед. Джорджи надо забрать с детского сада без пятнадцати шесть, а Роберт выйдет с завода ровно в пять вечера через центральные ворота. После мороженого хочется пить, сладость во рту немного раздражает. Вещи кажутся насквозь мокрыми от пота, а от зелени рябит в глазах. Он думает о домашнем задании по математике и то, как сильно он ее ненавидит. Этот предмет в сто раз хуже его любимой литературы, где милая учительница считает, что у Уильяма талант писателя. Несколько книг произведений деятелей искусства лежат в портфеле, а старушка в библиотеке строго наказала принести все ровно через три недели. Билл за размышлениями пропускает момент, когда большая стрелка часов становится на пятерке, а маленькая на двенадцати. Первый человек выходит из ворот, снимая темный пиджак и идет в сторону автобусной остановки. Он открывает глаза только тогда, когда кто-то загораживает солнце, встав напротив парня. — Доброе утро, соня, — говорит мужчина и касается носа парня. — Биб-биб. Билл морщит нос и расправляет плечи, что затекли из-за неудобной позы. — Я получил сегодня две пятерки, — сразу хвастается Денбро, завидев на чужом лице одобрительную улыбку. — И съел мороженое без меня, — констатирует Грей. — Что? — удивляется Билл, — нет! — тут же отрицает, а в конце говорит: — Ты откуда узнал? Роберт смеется и протягивает свободную руку Биллу, помогая подняться с лавочки и встать на ноги, еще указав на оставленный портфель, что Денбро чуть не забыл, и смеется еще громче, над видом театрально обидевшегося подростка. — У тебя след на рубашке, милый, ты хуже Джорджи. Они идут по аллее, пока Уильям держась за локоть мужчины, оживленно рассказывает про свой день в школе. Останавливаются возле ларька с квасом, где покупают два больших стакана. И смотрят на красиво высаженную клумбу с разноцветными цветами. Билл даже название этих цветов не знает, но Роберт привычно качает головой и, указывая на каждый, рассказывает что да как. Вечером становится прохладней, сложенный пиджак лежит в другой руке мужчина, как и сумка, а солнцезащитные очки убраны в карман за ненадобностью. — Поправь значок, — говорит Грей. — Я даже съел всю кашу в школе, и компотом запил. — Ты врешь, а это плохо. — Поджав губы произносит мужчина. — Я в жизни не поверю, что ты ел кашу. — Просто она там вкуснее, чем твоя, вот и все. — Значит, тебе не нравится моя стряпня, ясно, — деланно обижается Роберт и отцепляется от парня, пытаясь отойти в сторону. Билл сразу же пытается схватить чужую руку, резко дернув голову в сторону и не обращая внимания на хруст позвонков, только издав сдавленное «ой». Грей делает два широких шага вправо, отвернувшись. Тогда подросток оглядывается по сторонам, никого из посторонних не заметив, подбегает к Грею, встает на носочки и целует в щеку, зажмурив глаза. Роберт отодвигает подростка, придерживая за поясницу и заторможенно выдыхает. Черт. Он крутит головой, боясь наткнуться на неодобрение в чужих взглядах, но никого не видит. Чертов сученыш выбрал нужное время и теперь гаденько улыбается, прижимаясь к мужчине. — Мы с тобой разговаривали на эту тему, Билл. Я твой опекун… — Но я же могу поцеловеть в щеку просто так, тут нет сексуального подтекста, я простой ребенок. — А щеки пунцовые, несмотря на шальной взгляд. — А то бабушки поговаривают, что не видели тебя ни с одной девочкой со двора, только со мной гуляешь. — Роберт отстраняет парня и, взяв под руку, ведет в сторону детского сада. — В СССР нет секса и однополой любви… — со стоном полного разочарования тихо произносит Денбро и слишком громко вздыхает. — Билл! — шипит Грей и отвешивает парню болючий подзатыльник. В восемьдесят девятом году дни очень жаркие, а ночи тем более…