Переулки

Пройдёт время, и я покину этот город, А пока я буду жить. twenty one pilots — Leave the City Огромные глаза Бомгю смотрели на смущенного Кая. Чхве несмело потянулся к своему стакану с чаем (кофе с недавнего времени он боялся и избегал), сделал глоток уже остывшей травяной гадости и опечалился. Кофе ему ничто не заменит. — Я облажался. Сильнее вряд ли могло случиться. Мне очень жаль, и я просто надеюсь, что ты простишь меня. Внутри все еще шевелился ядовитый змей, пускающий свою отраву в душу. Бомгю уже и не злился на него. Давно понял, да сразу почти, что и не винит его ни в чем. Если отношения заканчиваются не слишком удачно, никто не имеет права унижать нового партнера своего бывшего, и сейчас Бомгю с удовольствием бы приложил ту стерву об стол, чтобы вколотить в ее голову эту простую мысль. Но он был унижен. Это произошло, и его ссаная гордость не позволяла отпустить обиду. Бомгю ужасно злился на самого себя, за свои холодные слова, за то, что сам вел себя, как высокомерная сука. Кай не заслужил всего этого. Вот только за свои поступки и ошибки тоже приходится отвечать. — Я тебя простил, давно, — будто бы даже затравленные глаза вызывали дрожь в пальцах. — Но мой тебе совет — с умом выбирай, с кем встречаться. Спасибо, что угостил. И быстро вышел под палящее солнце, которое не способно было согреть два промерзших, истосковавшихся друг по другу сердца. Слишком толстой коркой льда и напускного спокойствия наравне с безразличием они окольцевали их, чтобы дотянуться. Кай часто просто бросал людей. «Ты мне больше не интересна/Мне с тобой скучно/Ты такой же, как все» — и уходил. И впервые бросили его. Когда он настолько сильно хотел быть с ним, как можно дольше. Это будет ему гребаным уроком на всю жизнь. Он не только хотел еще раз попросить прощения, не оставить недомолвок. Кай сам до жути боялся поставить точку, и это сделали за него. План был, но дурацкий, простецкий. Если Бомгю выбросит подарок или расшибет об голову Кая, последний даже сопротивляться не будет.

***

Бомгю в совершенно расклеенном состоянии дополз до дома и долго еще сидел на улице, жарясь под немилостивыми солнечными лучами. По шее и вискам поползли капельки пота, щекочущие кожу. Родители на работе, бабушка решила недельку провести за городом в санатории, а то всю зиму ее какой-то кашель мучил. Его смена в лапшичной была лишь завтра. В квартире его сжирали тишина и одиночество. Ёнджун влюблен и по уши в свиданиях и поисках новой работы. Та ситуация выбила его из колеи, но Субин был самой крепкой опорой, и Бомгю совсем не волновался за хёна. Оставалось только отсчитывать часы до наступления завтрашнего дня. Лучше думать о бабушке, об учебе, о работе, о чем угодно, лишь бы не о человеке, с которым он только что виделся. Зайдя в подъезд, поздоровался с охранником и почти забежал на лестницу, но его окликнули: — Бомгю, подожди-ка, тебе посылка пришла. Старенький и чуть полноватый охранник — Сон Домён-сси — всегда был ласков с Бомгю, и, когда парень был младше, ему часто перепадали от него вкусности. Покопавшись в своей комнатке, мужчина вытащил просто огромную коробку в коричневой упаковке. Но судя по тому, как он ее нес, она была довольно легкой. Бомгю принял коробку из рук в руки и спросил: — А кто ее принес? — Курьер, молодой парнишка. Бомгю на секунду спятил и подумал, что это мог быть Кай, но он буквально около получаса назад встречался с ним, так что это никак не мог быть он. Скорее всего, и правда просто курьер. — Спасибо, — он поклонился Домён-сси и аккуратно зашагал по ступенькам. Один раз неосторожно шаркнул коробкой по стене, и что-то внутри нее отозвалось гулом. Таким знакомым, что горло схватил спазм и сейчас же захотелось дать волю слезам. Бомгю догадался, что там и от кого. Квартира встретила слабым запахом стирального порошка, и точно — на сушилке висели выстиранные вещи. В воздухе летали пылинки. Настроение распаковывать посылку не было совершенно, поэтому Бомгю убрал ее на балкон, чтоб глаза не мозолила, переоделся в домашнюю одежду и принялся за уборку. Убить время это помогло слабо, поэтому уже через полчаса он валялся на диване и бесцельно щелкал пультом. Одна его половина так же тосковала и апатично, свернувшись клубочком, лежала где-то, а другая уже визжала, рвала и метала, чтобы содрать упаковку с коробки и узнать, что внутри. А Бомгю не хотел, потому что и так Кай умел выворачивать душу наизнанку, бередить раны как можно болезненней. Но так просто бросить ее на балконе он не мог, побродил по комнате, набираясь смелости, занес посылку и устроился прямо на полу. Упаковка легко разорвалась руками, куски коричневой бумаги валялись повсюду. Гладкая ткань черного гитарного чехла. А внутри сама гитара. Собственное сердцебиение заглушало звук открывающейся молнии. Светло-коричневый корпус почти наполовину изрисован черными прекрасным линиями, переплетениями и завитками, создающими невероятный узор. Бомгю коснулся струн, отозвавшихся тихим грустным звуком. Но еще он увидел белый листок, торчащий из чехла. Внутри него был еще один, исписанный размашистым почерком. Самые первые слова вызвали неконтролируемый смех, близкий к истерическому. И накатили воспоминания. Конец апреля, совсем незадолго до того злополучного похода в кафе. Очередное их свидание. Они после пар оставили Субина, яро спорящим с преподавателем. Бомгю написал сообщение хёну, что Кай нашел какое-то классное место с вкуснейшими десертами, и они идут туда, но он точно успеет на свою смену в лапшичной. Сладости правда оказались восхитительными, Бомгю смаковал каждый кусочек клубничного суфле. Кай, не слишком жалующий сладости, но знавший, как их любит Бомгю, жевал не такой уж сладкий брауни и был совершенно доволен, потому что Чхве едва ли не стонал от удовольствия. Их идиллию нарушил громкий плач за соседним столом. Мальчик лет пяти-семи надрывался, вытирал градом льющиеся слезы и отпихивал мамины руки. Женщина не то смеялась, не то плакала, пытаясь успокоить сына: — Понхо, ну, зачем же так плакать? Сегодня ночью к тебе прилетит зубная фея и оставит подарок, ты знаешь? Мальчик сразу перестал плакать и внимательно посмотрел на маму, а потом широко улыбнулся, показывая щербатый рот. У бедного ребенка выпал зуб, когда он ел какой-то пирог. Вот не повезло, решил Кай, а Бомгю отчего-то прыснул и спрятал лицо в ладонях, трясясь от смеха. Кай непонимающе уставился на него, но тоже не смог сдержать улыбку. — У меня в детстве похожий случай был. Зуб давно шатался, но никак не выпадал. А пока я ел печенье с орехами — хрясь — и он у меня в ладони. Плакать не плакал, но бабушка тогда рассказала про зубную фею. И я почему-то так в нее поверил, даже в Санту так не верил, а в нее — да. Один раз специально хотел зуб выдрать. Потом, конечно, узнал, что это бабушка под подушку клала подарочки, но приятные воспоминания остались. — Это очень мило, — ворковал Кай, — а что дарила? — Обычно шоколадки, — задумчиво протянул Бомгю, — так сказать, подсластить пилюлю. Или игрушки. Сейчас такого уже не происходит. — Не думаю, что ты бы обрадовался, если бы в двадцать лет начали выпадать коренные зубы, — заметил Кай. — Однажды я подрался в школе, — невозмутимо продолжил Бомгю, — и сколол зуб. Так Ёнджун-хён купил мне пакет молока, чтобы хоть как-то восстановить уровень кальция в организме, — оба уже хохотали, и Кай сказал: — Если однажды у тебя что-то сломается — не дай боже, конечно, — но обещаю стать твоей зубной феей. — Ловлю на слове, — подмигнул Бомгю. От кого: Зубная Фея Я сломал нечто большее, чем зуб или кость. И эту рану так просто не залечишь, вряд ли у меня выйдет, да? Но я обещал тебе и хотя бы это еще могу сделать для тебя. Прошу, не отталкивай меня. Это очень эгоистично с моей стороны — просить дать мне второй шанс, но, Бомгю, умоляю тебя. Я ни за что не подведу тебя, никому не позволю обидеть. Все, что я творил раньше, осталось в прошлом, но последствия могут преследовать меня и сейчас, задевая тебя. Я сделаю все, чтобы ничего не произошло, но я тоже всего лишь человек и не могу учесть всего. Давай решать все проблемы вместе, Бомгю? Веки потяжелели, но Бомгю не заплакал. Голову почему-то кружило. Он вел себя так по-детски. Рука сама потянулась к телефону, чтобы набрать номер, однако он остановился. Нет, сегодня нужно просто отдохнуть. Обдумать все. Да, ответ ясен. Но сейчас — спать. Минимум пятнадцать часов. Никогда его будущее рядом с Каем не было столь размытым и кристально чистым одновременно. Они справятся, и по-другому быть не может.