Семейные ценности

Пронырливый солнечный луч сначала нагло прошёлся от правой лодыжки вверх, потом перебрался на сгиб левого колена, съехав вниз по бедру. Соскочил на спину лежащего на животе мужчины между разведённых женских ног. Пробежался по позвонкам, плечам, мазнул теплом по правой руке, обхватившей талию, и минуя шею, притаившись остановился на щеке, вызывая мимолетную улыбку сквозь сон. Прошмыгнул дальше, золотом путаясь в волосах, скатился вниз, покружил по женской груди, прополз между ключиц, подсвечивая следы мужской несдержанности, упёрся в острый подбородок. Напрыгнул на спокойное совсем девичье лицо, согревая припухлые губы, щипая за нос, коснулся подрагивающих век и исчез, отражаясь в раскрывшихся глазах. Джерен проснулась от дикой жажды. А ещё ей было неудобно, жарко и... странно. Недим спал рядом с ней. На ней. Они лежали в какой-то безгранично развратной позе, а он беззаботно сопел, прижимаясь щекой к её животу, обнимая по бокам. Это было настолько невероятно, что казалось чьей-то неудачной шуткой. Или насмешкой судьбы. Джерен попыталась аккуратно выбраться, привставая, но Недим только сильнее придавил её к кровати, крепко стискивая под рёбрами. Она покорно выдохнула расслабляясь и запустила руку в его отросшие волосы, невесомо перебирая, слыша, как его ровное до того дыхание становится более прерывистым. — Откуда этот шрам? — он обводил неровный рубец по контуру, рисуя непрерывные круги. — Огнестрел, — она замерла в ожидании последующих вопросов, ответы на которые точно поставили бы точку в их новой, но и так уже немыслимо длинной истории. Но Недим молчал, чертил пальцем только ему понятные фигуры, а потом, поцеловав след от ранения, потерся колючей щекой о нежную кожу, царапая. Джерен еле слышно рассмеялась. — Что такое? — Щекотно, — он повторил это движение ещё раз, с намеренно бóльшим усилием, наслаждаясь её тихим хихиканьем. — Недим, прекрати. И так щетиной всю расцарапал. — Привыкнешь, — как печать под неоформленным обещанием, оставил на животе ещё один горячий поцелуй и сел между её расставленых ног, кладя руки на острые коленки. Смотрел в упор на распахнутую перед ним Джерен и то, что в темноте ночи казалось естественным и верным, сейчас, этим солнечным утром, заставляло её краснеть до кончиков ногтей под его откровенным взглядом и, отводя глаза, искать чем бы прикрыться. — Который час? — Четверть девятого, — воспользовавшись тем, что Недим на мгновение отвернулся, она попыталась осторожно дотянуться до скомканного в углу кровати одеяла, но тот, заметив её порыв, спихнул его ногой на пол, озорно улыбнувшись. Его абсолютно не смущала их нагота, а Джерен горела от этих жадных разглядываний сильнее, чем от всего того, что они вытворяли ещё пару часов назад. — Пора вставать. — Да, пора, — Джерен предприняла ещё одну попытку спрятаться, чуть сводя ноги и кладя своё предплечье поперёк груди, на что Недим неодобрительно покачал головой, убрал её руку и прижал на всякий случай обе ладони, накрыв своими, к кровати. — Что-то не так? — Я не привыкла лежать голая перед мужчиной и вести светские беседы, знаешь ли! — всё было не так. Обнажённая Джерен лежала перед ним как распятая, а Недим искренне веселился, наблюдая за её неожиданным стеснением, несмотря на то, что он уже видел её со всех ракурсов и рассмотрел со всех сторон. — А на самом деле? — Я была уверена, что ты не останешься до утра. — Ты думала, что я вернулся, чтобы потом уехать? — Я вообще не думала. — Я заметил. Но вышло здорово, — Джерен казалось, что у неё покраснели даже волосы, за которыми она и спрятала лицо, отвернувшись. — Ты много вчера наговорила. В чём-то ты права, — она приподняла в удивлении брови, но не шевельнулась, — с чем-то я не согласен, но... Ты спрашивала, чего хочу я... Джерен, посмотри на меня, — Недим терпеливо ждал, пока она пыталась подавив внутреннюю дрожь, придать себе уверенный вид под его бесстыжими глазами. — Так вот, сейчас я хочу тебя, Джерен, даже если это самая большая ошибка в моей жизни, — горсть соли на кровоточащее сердце. Ошибка. Ошибка. Ошибка... Джерен дернулась вырываясь, но Недим держал крепко, блокируя все пути к бегству, и пристально следил за мелькающими эмоциями на её лице. Потом посмотрел чуть ниже и приблизившись тягуче-медленно провёл языком по правой груди, затем по левой, то ли залечивая случайно нанесенную рану, то ли вдавливая в неё это слово, помечая им, чтобы не забывалась. После ощутимо прикусил бледную кожу ключиц, будто клеймо поставил, проехал носом по шее, и шумно выдохнув вернулся в прежнее положение. — Я заебался бегать туда-сюда и делать вид, что мне всё равно. Не всё равно, — его фразы растекались внутри разомлевшей Джерен ласковым теплом, обволакивали, туманя разум. — Мне сейчас хорошо с тобой. Мне хорошо с тобой всё время. И я хочу задержаться в этом «сейчас». — И как я должна на это отреагировать? — получился какой-то полушёпот-полухрип, взгляд никак не фокусировался и голова кружилась. — Не знаю... — Недим пожал плечами. — Поцелуй меня, — так просто, а Джерен не знала куда себя деть от всех этих слов. Внутри Недима этим утром было так легко и спокойно, как не было никогда. Это стоило того, чтобы наплевав на всё вернуться, несмотря на вчерашний позорный побег, после которого он доехав до злополучного ресторана, сидел в баре, так и не притронувшись к алкоголю, и не мог унять собственную радость, как неопытный мальчишка после первой близости. Очень старался, но внутри бурлил невероятный восторг, захлёстывал с головой, расплескивался в мимолётных счастливых улыбках, бушевал в подрагивающих руках. Бешено булькал, заглушая нудные доводы разума. Слишком ярко, слишком сильно, слишком ново. Цветастая эйфория против вечного «должен, обязан, так надо». Недим проиграл сам себе, но внутри становилось только легче, с каждым сделанным поворотом по дороге обратно в маленькую квартирку. Он явственно ощущал, как сковывавшие его тиски разжимаются, а душившая тоска ослабляет хватку. Принял свою зависимость и нужду, и всё сразу стало просто. Но сейчас томясь в каком-то бесконечном молчании, Недим вдруг осознал, что так ловко разложил всё у себя в голове по полочкам, а возможность сценария, в котором Джерен выставляет его голого за дверь со всеми его «хочу» и «сейчас», не учёл. А ведь она точно могла. Но Джерен лишь проворно освободила свои ладони и, потянув Недима за шею на себя, поцеловала, сразу же оказавшись вмятой в кровать его напором. Дав волю рукам, он не скрывал ни своего мужского интереса, ни самых развратных намерений, пока Джерен что-то настойчиво пыталась ему сказать, сквозь нарастающий пыл поцелуя. Приметив бесполезность своего мычания, она обняла его ногами, и прикусив Недима за губу с усилием перевернулась, опрокидывая его на спину. — Ммм, мне так даже больше нравится, — мужские пальцы, слегка поглаживая, в нетерпении впечатались в бёдра усевшейся сверху женщины. Слегка царапая ногтями она плавно проехалась от живота до его груди соблазнительно улыбаясь и... ловко спрыгнула на пол. — Ты куда? — Недим был настолько искренне возмущён её побегом, что Джерен не смогла сдержать смех. — В душ. — Ну душ, так душ, — приняв её правила игры, Недим встал с кровати, довольно осмотрел учинённый им же беспорядок из разбросанной по полу одежды, лениво потянулся и зашёл в ванную, вслед за убежавшей от него Джерен. — Недим, надо забрать Стефана. — Заберём. — Недим, мы опоздаем! — Безусловно. — Ты ведёшь себя как ребёнок! — У тебя превратные понятия о детях. — Недим! — Джерен. — Недим. — Джерееен... — Недиаах...

***

Они неслись на огромной скорости. Так мчится поезд, сошедший с рельс в горах. Пассажиры истошно вопят, предвидя скорый конец, жадно хватают ртом воздух, осознавая, что каждый вдох может стать последним. Состав жалобно скрипит, разваливаясь на составные части и всё быстрее летит вниз. Никто не видит конца этой дороги, но каждый знает, что внизу пропасть и гибель неминуема. Препятствовать этому падению хлопотно и небезопасно. Недим окунулся в эти отношения с головой, не зная штампов и полумер. С размаху, сильно, глубоко. До смятых простыней, ободранных коленок и багровых следов на теле. Они бесконечно целовались, прячась как влюбленные подростки по углам, от любопытного 9-летнего наблюдателя. Ныряли в обоюдную страсть, падали на самое дно, но ни разу его не достигли, почему-то только взлетая всё выше. Идеально вписались друг в друга, кусая пальцы, пряча стоны уткнувшись в подушку или вгрызаясь зубами в плечо, всхлипывая в мужскую ладонь и ломая ногти о плитку в ванной. Недим молился на крепкий детский сон, а Джерен считала себя самой безответственной матерью в мире, но ничего не могла с собой поделать, в желании урвать, украсть себе кусочек счастья. « — Я сегодня хотел показать Стефану цистерну Базилика. Вы же знаете, там есть колонны из разных античных храмов, — господин Ферхат специально явившийся на час раньше положенного, берёт рюкзак мальчика в руки, — как раз по теме, которую мы сейчас проходим. — А ещё там есть колонна, которая исполняет желания, — Стефан жестикулирует в восторженном предвкушении и одновременно пытается завязать шнурки. — И что же ты хочешь загадать, мой милый? — Джерен ласково гладит его по щеке. — Это секрет, — мальчик надевает рюкзак и оборачивается, — всем пока. — Господин Недим, госпожа Джерен, до свидания. — Увидимся, — Ферхат берёт Стефана за руку и они уходят. — Мне тоже пора, — Недим направляется к двери, как чувствует руку Джерен на своём предплечье. — А ты часто опаздываешь на работу? — женские ладони разглаживают невидимые складки на пиджаке. — Никогда. — Но в жизни же всё надо попробовать? — пуговицы пляшут под тонкими пальцами, пиджак соскальзывает по плечам вниз. — Джерен, что ты делаешь? У меня там встреча, контракт горит, — он как завороженный не может сдвинуться с места, сбитый с толку её порывом. Джерен редко проявляла инициативу, а сейчас при свете дня сама расстёгивает его рубашку. — Я не контракт, но тоже горю. Что делать будем? — она медленно ведёт руками по голой груди вниз, оставляет влажный поцелуй на подбородке и притягивает Недима ещё ближе за пряжку ремня. — Что ты творишь? Я же опаздываю, — мужские руки самопроизвольно опускаются на талию, съезжают ниже вместе с крышей под звук расстегивающихся брюк, — не останавливайся. — Поцелуй меня». « — Сколько, ты говоришь, длится один круг? — Недим машет рукой хохочащему Стефану, прыгающему на батуте в парке среди других детей. — 30 минут. — У меня машина припаркована тут недалеко, в кустах. — Недим! — Джерен шлепает его по колену в негодовании, он проворно накрывает её ладонь своей, переплетая пальцы. — Ты мне что предлагаешь? — Секс на заднем сидении. По-моему, романтично. — Нельзя же оставить Стефана одного! — С ним десяток детей и один надсмотрщик, — мужская горячая ладонь поднимается вверх по бедру, прячась под юбкой, мимолетно касаясь белья. — Мы не успеем. — Успеем. — Ты себя недооцениваешь, — правда распускается пунцовыми щеками и самодовольной улыбкой. — Я польщен, — его пальцы кружат, дразнят, сместив кружево. — Мы теряем время, Джерош... Стефан не замечает их отсутствия». Недим спешил, не давая опомниться ни себе, ни Джерен, которая зная, что будущего у них нет, а финал этого внезапного романа близок, ещё острее воспринимала его близость, отдавая всю себя взамен. Она толком не знала эту его грань, но чем больше он раскрывался перед ней в своей порывистой несдержанности и редкой нежности, тем больше она в него влюблялась. Чувствовала, что влипла, увязла окончательно, но всё равно не могла отказаться от хрупкой иллюзии взаимности. « — Ты уезжаешь куда-то? — Джерен кивнула на сумку, оставленную в коридоре. — Именно, — Недим поднимает сумку с пола, подходит к шкафу и распахивает его. — Я уезжаю к вам. Ого, сколько места, — смотрит на практически пустые полки. — В смысле? — несмотря на то, что он ночевал здесь уже три дня, Джерен теряется. Всё слишком быстро. — Надоело мотаться туда-сюда, чтобы переодеться. А что у тебя всё мрачное такое? — он перебирает вешалки, касаясь тёмной ткани. — А здесь повеселее, — отодвигает ящик с нижним бельём, вытаскивает красные трусики. — Почему я их никогда на тебе не видел? — Недим, отдай мне, пожалуйста, — Джерен подходит ближе, тянется за рукой Недима, отчаянно становясь одного цвета с его кружевным трофеем. — Ладно, ладно, — кладёт обратно в ящик. — Ты мне без трусов всё равно больше нравишься. — Недим! — она кричит шёпотом, чтобы не разбудить Стефана. — Ты ведёшь себя как дурак. — Не нравлюсь? — за шутливым тоном не рассмотреть напряжённого ожидания. — Нравишься, — слово разливается в нём горячей патокой от макушки до пяток. — Просто я тебя таким не знаю. — Я сам себя таким не знаю, — Недим улыбается ей и возвращается взглядом обратно к ящику. — О, жёлтенькие... — Недим!.. » Ни Джерен, ни Недим не знали, как надо, поэтому делали всё опираясь на ощущения внутри. Будучи абсолютно откровенными в близости, стеснялись каких-то слов вне её, чтобы ненароком не намекнуть один одному о сильном взаимном неравнодушии к происходящему. Поэтому и радовались как сумасшедшие любой мелочи, кричащей об их серьёзной привязанности. Как два дерева, тесно сплелись стволами, не оставляя пробелов между сочными листами могучей кроны. По отдельности, но вместе. « — Чёрт, — Недим скачет вокруг кровати в одном носке и путаясь в брюках падает в глухим звуком. — Что такое? — Джерен садится на кровати, прикрывая одеялом грудь. На голове гнездо из лохматых волос, а глаза никак не хотят открываться. — Боже, Недим, 6 утра. — У меня встреча с важными людьми на другом конце города, — он справился со штанами и уже натягивает второй носок, неловко прыгая на одной ноге. — Где утюг? — Ты будешь их пытать, пока они не подпишут договор на твоих условиях? — Я буду гладить рубашку. — Я погладила тебе рубашку. — Ты погладила мне рубашку? — Ну да, — Джерен настолько увлечена попытками открыть второй глаз, что не замечает ни замершего с идиотской улыбкой Недима, ни его дальнейшего приближения. — Ты вчера раз шесть сказал, что это очень важная и встреча, и я... — короткий, но достаточно крепкий поцелуй, чтобы окончательно проснуться. — Спасибо, — ведёт носом от щеки вверх, зарываясь в волосы. — Ты пахнешь мной, — поцелуй в висок. — Ещё бы, — Джерен греется в его ласке как в лучах весеннего солнца. — Сварить тебе кофе? — А я успею? — Рискнём? — пронзительный взгляд и вписанный между строк вопрос. — Рискнём». Глядя друг другу в глаза, соприкоснувшись лбами они не смотрели не то, что в завтрашний день, даже дальше собственного носа не видели ничего. Только друг друга. « — Ты почему вернулся? — часы показывают полдень. — Забыл что-то? — Ты забыла, — Джерен не успевает даже удивиться толком, как мужские руки тянут на себя, а горячие губы нетерпеливо атакуют. — Не поцеловала утром, полдня наперекосяк, — Недим ушёл настолько рано, что Джерен его не застала проснувшись. — Ты ради этого приехал? — дыхание сбивается окончательно, радость бешеным пульсом бьётся внутри. — Да, — ещё один короткий поцелуй. — И у меня деловой обед тут неподалёку. — Нед? — маленький свидетель их страсти стоит посреди коридора с карандашом в руке. — Стефан! — Недим нисколько не смутившись делает шаг вперёд, даёт ему пять и уходит, напоследок поцеловав похолодевшую Джерен в лоб. — Джерри... — мальчик хмурит брови что-то обдумывая. — А вы с Недом теперь поженитесь, да? — Эээ, у меня же молоко убежало! — и скрывается в кухне, оставив ребёнка без ответа». Они в действительности плохо знали друг друга, запинались спотыкаясь, но всё равно очень быстро стали похожи на семью. Когда, забрав Стефана из больницы, поехали завтракать вместе и перепробовали все пирожные в лучшей кондитерской города, вместо пропавшего торта. Когда, потом, пугая громкими визгами прохожих, бегали по траве босые, обстреливая друг друга из водяных пистолетов. « — Почему вы всегда объединяетесь против меня? — Джерен в насквозь мокрой майке пытается отлепить прилипшие к шее мокрые волосы. — Потому что иначе ты непобедима, — Недим не может оторвать взгляда от неё, такой настоящей и живой». Когда хохотали от щекотки, поцелуев в щёки и дурацких рожиц на совместных фотографиях. Когда, сидя на полу втроём, споря и цепляясь пальцами, собирали из конструктора огромное судно, рисовали красками маршрут для недостроенного корабля и читали по ролям сказки. Когда ленивым дождливым воскресеньем смотрели любимые итальянские мультфильмы Стефана, а Джерен шепча переводила для Недима. Когда поздно вечером уснувшего мальчика перенесли в кровать, а сами ещё полночи смеялись над старыми французскими комедиями, обнявшись и смакуя неспешные поцелуи. Когда Недим, усадив Стефана в тележку, бегал с ней по супермаркету, удирая от охранника под блестящими от слёз глазами смеющейся Джерен. Недим растворялся в их уюте и тепле. Прирастал, приклеиваясь намертво. « — Недим, — Дженк без стука влетает в кабинет в конце рабочего дня. — В понедельник презентация в Анкаре. Ты должен быть. — Это обязательно? — Недим даже не отрывается от монитора. — То есть? — Дженк в удивлении останавливается у открытой двери. — Это твоя работа. И дело твоего отца, — не может удержаться от укола, выделив последние слова. — Надолго? — прямой жёсткий взгляд. — Два дня. — Больше некому поехать? — Недим захлопывает крышку ноутбука и берётся за пачку документов на краю стола. — Ты ли это? Что с тобой в последнее время? — Ничего со мной. Я просто перестал торчать на работе до ночи и приезжать в офис по выходным. — Ладно, это неважно, но ты должен поехать, — Дженк резко выдыхает. — Ты подумал над моим предложением? — А ты что-то предлагал? — с громким звуком швырнув кипу бумаг на стол, Недим встаёт со стола и делает пару шагов в его сторону, засунув руки в карманы. — Я хочу единолично управлять компанией. — А я здесь при чём? — Отдай мне свою долю. — Нет. — Ладно, — Дженк держал себя в руках их последних сил. — Продай. — Дженк, а не пош... — искреннее пожелание Недима прерывается звуком входящего сообщения. «Мы хотим приготовить пиццу на ужин. Ты в деле?» — Договаривай! — говорит в спину вмиг отвернувшемуся Недиму, который с загоревшимися глазами печатает одно слово в ответ и хватает пиджак. — Недим, мы должны уже наконец решить этот вопрос! — Вот стой тут и решай, а я домой поехал, — он хлопает его по плечу и выходит из кабинета». Внутри Недима, сухо потрескивая, от оголенной слабости сыпало искрами, согревая, а незнакомое чувство волнующе струилось водопадом, переполняло, выплескивалось, отбрасывая за буйки — им же установленные границы предложенного «сейчас». Он наивно верил, что короткое замыкание можно будет предотвратить, как только новизна этой связи померкнет, но та лишь переливалась с каждой секундой всё ярче, меняя оттенки и цвета. « — Поехали на выходных в Каппадокию, — Недим кончиками пальцев пересчитывает позвонки лежащей на нём Джерен. — Пещеры, лошади, огромные шары... Стефан будет в восторге. — Сейчас же разгар сезона. Там будет куча туристов, — она пытается за занудством скрыть панику. Джерен постоянно боится, что каждый поцелуй может стать последним, а Недим просто в один вечер не приедет. А сейчас он строит планы на конец недели, абсолютно точно уверенный в том, что их непонятные отношения до него дотянут. Дарит ей надежду на совместное недолгосрочное, но всё-таки будущее, на которое она и не рассчитывала. — Ерунда. Говорят, там очень красиво. Поехали, — пальцы кружат по спине, слегка задевая бока. — Ты не хочешь куда-то со мной ехать? — Очень хочу. — Тогда что? — ведёт от лопаток по спине вниз, обводя мягкие округлости, возвращает руки наверх. — Что не так? — повторяет движение, ощутимее вдавливаясь руками, прижимая к себе ещё ближе. — Мы не успеем... — она так и не сказала ему, что срок её стамбульских пряток истекает. — Глупости, — Недим одним движением переворачивается, подминая Джерен под себя, и смотрит в глаза. — Я всё забронирую, всё успею, только соглашайся, — нежно проводит губами по губам, но не целует. — Поехали со мной... — накрывает ладонями грудь лаская и рисует языком прямую линию от подбородка вниз, будто делит пополам, разводя женские ноги шире. — Недим... — тонкие пальцы зарываются в волосы, царапая ногтями кожу головы. — Поедешь со мной? — плавно и неторопливо скользит языком вверх и под протяжный тихий стон снова вниз. — Поедешь?.. — оторвавшись любуется идеальным женским телом в лунном свете. — Куда угодно с тобой поеду, только сделай уже что-нибудь... — хриплый выдох теряется в улыбке поцелуя».

***

Мокрая трава приятно холодит босые ступни, пока каждый шаг через поле розовые кустов гадко колет шипами щиколотки. Бесконечная белая гладь гигантских бутонов в густом тумане. Налетевший сильный ветер толкает в спину, разворачивает, являя нечёткий образ темноволосой девушки в белом. Сухие глаза ноют невыплаканными слезами, грудь наливается свинцом, с каждым вздохом рискуя придавить грохочащее сердце своей тяжестью. — Доротея... Бледное лицо и пустые чёрные глаза, как у сломанной куклы. — Я так скучала по тебе... Тихий шёпот отражается на неживом лице взмахом длинных ресниц и печальной улыбкой. Крепкое-крепкое объятие, руки коченеют от приложенных усилий и арктического мороза чужого тела. Разочарованный взгляд и извиняющаяся улыбка. — Тея... Бледные ледяные руки на животе, фарфор лица пускает трещину в безмолвном крике. Отнимает ладони, обнажая разрастающийся идеально ровно красный круг на белом платье, тянет их перед собой ища помощи, с тонких пальцев капает кровь, оставаясь крупными горошинами на белых цветах, не растекаясь. — Я виновата, я! Я не уберегла... Абсолютно алый силуэт не отворачиваясь начинает отдаляться с мёртвой бездной в глазах. Бег сходит на нет, каждый шаг сложнее предыдущего, ноги простреливает острой болью, они путаются в сухих ветках. Нечем дышать, дрожащие руки тянутся к лицу, чтобы убрать прилипшие волосы, но только пачкают чем-то обжигающе горячим и густым. Кровь. Поворот. Кровь везде, повсюду. Белоснежное море цветов стало безграничным багровым пятном. Всё тело истекает кровью, которая с глухим шлепком разбивается о бархатные молочные бутоны, пачкая дорогу к ускользающей рубиновой фигуре. — Не уходи! Не бросай меня, прошу! В пустых чёрных глазах появляется живой свет, он выжигает в груди дыру, он обугливает багряные цветы. Взмах ресниц зарождает бурю, перед глазами только пепел и туман, боль шкварчит сквозняком в свежем отверстии, не даёт дышать. — Останься, пожалуйста! Пожалуйста... Тёплая улыбка из светлого прошлого, протянутые девичьи руки растекаются вязким мазутом, постепенно размывая все контуры, не оставляя и тени — лишь тёмная клякса. Обгоревшие розовые кусты с торчащими ветками в свете выползшей луны оказываются горой трупов с выпирающими неподвижными конечностями. Шаг, ещё шаг. Под ногами хлюпает чужая холодная кровь. Вот она задевает колени, волной бежит от бёдер, бьётся о грудь. Болотом затягивает в себя, ломая хрупкие кости, чтобы с последним вдохом оцарапать горло, кислотой вытравить лёгкие, спрятать в свою глубину блестящие виноватые глаза, оставив только неспокойный красный океан в ночном тумане.

***

— Джерен, Джерен, проснись, — только сухие тёплые ладони на щеках и никакой крови. Она распахнула глаза, находясь где-то на стыке, между явью и страшным кошмаром, из которого её настойчиво вытягивали мужские руки и свистящий шёпот. — Всё закончилось, — Недим приподнял Джерен, обнимая за плечи. — Закончилось, маленькая моя, закончилось... Это просто сон, всего лишь сон... — прижал к себе так крепко, что чувствовал гулкие удары её сердца о свою грудную клетку. Джерен опоясала его ногами, окольцевала ледяными руками, закусывая собственное запястье, чтобы наверняка убедиться, что это реальность. Недим как заведенный водил руками по её деревянной спине, что-то неразборчиво повторял успокаивая неизвестным заклинанием. Она затихла, сердце вошло в обычный ритм, но во рту ещё горчило послевкусие прожитого ужаса. — Принести тебе воды? — Джерен даже не сразу разобрала слова. Все звуки доносились сквозь противный шум хлюпанья и бульканья густой крови. — Я сама схожу, — она спешно отлипла от него, встала с кровати, схватив попавшуюся на глаза футболку, натянула её на себя. — Всё хорошо. Спи. Джерен убегала сломя голову, не оборачиваясь на озадаченного случайного свидетеля своего личного ада. Всего лишь третий такой кошмар, но каждый последующий всё ярче и реалистичнее предыдущего. Стакан воды не помог протолкнуть засевший комом в горле подавленный крик безмощности и боли. Джерен выбежала на балкон, хватаясь за перила как за последнюю надежду на глубокий вдох. Не вышло. Тяжёлая цепь собственной вины ржавым металлом обвила шею, оставляя кровоподтеки, давила на грудь привешенной неподъёмной гирей. Обрывки видений золой осели в лёгких, пачкали всё внутри сажей, отравляя настоящее сизой струйкой смрадного дыма. Джерен не мигая уставилась на фонарь, концентрируясь на идущем от него свете, тянулась к его мнимому теплу, отпуская все дурные мысли гореть в его неярком пламени, вытрясая их из головы, перегнувшись через ограждение. Прохладный лёгкий ветерок юрко пронёсся между свешанных вниз прядей, даря желанную пустую ясность в голове, унося противный слуху грохот переливающихся, бьющихся багровых волн. Джерен резко выпрямилась, сразу же услышав насколько шумный ночной Стамбул: сигналили машины, стрелами пролетали сирены экстренной помощи, слышались голоса неспящей молодёжи и неразборчивое пение уличного музыканта под мелодию пронзительной красоты. Она настолько увлеклась, пытаясь получше разобрать и запомнить эти завораживающие звуки, что пропустила момент, когда стала дышать полной грудью, а её балконное одиночество было нарушено тихими шагами. Недим подошёл вплотную, обнимая со спины, обхватил Джерен своими руками по бокам чуть выше локтей, укутывая их обоих в плед, лежащий на его плечах. Он не сказал ни слова, лишь, уложив свой подбородок ей на макушку, прижался крепче и едва заметно начал мягко покачиваться в такт утихающей музыке. Джерен откинулась на горячую мужскую грудь расслабляясь, движения стали чуть смелее, но не потеряли своей плавности. Надломленный, но не сломленный жестокостью своей будто проклятой жизни, мужчина звёздной ночью на маленьком балконе танцевал, припечатывая к себе, вдыхая до безумия родной аромат волос последней из женщин, с которой стоило бы это делать. Вырвать бы из их истории общее мерзкое прошлое и останется только настоящее чистое счастье. Джерен случайно задела ледяной стопой ногу Недима, слишком обмякнув в происходящем и сразу же была приподнята за талию, а затем усажена боком на колени приземлившегося в кресло Недима. Он тщательно обернул их пледом, пряча как в кокон, и взял её ступни в свои руки, сгибая голые ноги в коленях. Основательно растирал каждый замёрзший пальчик, потом заключил в свои тёплые ладони пятки. Джерен положила голову ему на грудь, прислонившись ухом прямо к тому месту, где билось сердце, и млела от всех действий Недима. Безмолвных, уверенных, заботливых. Нечаянная нежность показалась излишне невинной и при этом интимнее секса. — Джерош, — они так и застыли в этой позе, наблюдая за ускользающей ночью. — Расскажи мне. — Что? — она зажмурилась, словно это могло укрыть от его предсказуемых вопросов, что гроздьями висели между ними. — Как ты жила эти годы? — брови взметнулись вверх, Джерен поерзала устраиваясь поудобнее, но глаза открывать не стала. — По-разному, — она пригрелась на его груди и теперь её отчаянно клонило в сон. Спокойный, приятный, с запахом любимого мужчины. — Начни с начала. — Сначала было сложно, — покорный тяжёлый выдох. — Переезд, тоска и одиночество в компании кучи денег, — Джерен остановилась, переводя дух, а Недим терпеливо молчал, не подгоняя. — Я целый месяц ждала, что хоть кто-то позвонит, а потом просто смыла симку в унитаз, чтобы больше не надеяться. — А потом? — А потом появилась Доротея, — улыбка скользнула по лицу. — Она приняла меня такой, как есть, представляешь? Я не думала, что это возможно. Она меня просто спасла. Я помню в один день, — Джерен говорила всё бесстрастным тоном, будто не о себе, — было как-то особенно хреново. Я лежала посреди своей шикарной квартиры лицом в пол и выла, — Недим потерся колючим подбородком о её висок, — а она прибежала и обнимала потом весь вечер. Сказала, что почувствовала, что со мной что-то не так, — тонкая влажная дорожка побежала вниз по щеке. — А дальше? — совсем беззвучный шёпот. — Тея вышла замуж, привела меня в семью и... у меня появился дом, настоящая семья. Как в кино, где тебя всё равно любят, что бы ты ни сделал, где примут и попытаются понять. У меня никогда такого не было, — Джерен, высунув руку из-под пледа, с силой провела ей по лицу под внимательным взглядом Недима. — А потом Доротею убили и мы оказались здесь, — положив ладонь поперёк на глаза, замолчала. — А ты? — Джерен заговорила спустя целую вечность и теперь рассматривала его профиль в слабом свете просыпающегося дня. — Как ты жил? — Никак, — Недим легко пожал плечами. — Сначала немного полечился, потом учился и работал. Всё. — От чего лечился? — От прошлого, — ответил расплывчато, не желая раскрываться перед ней и в этой слабости. — Ник не рассказывал? — Нет. Я вообще не знала, что вы знакомы. — Не суть. Он очень помог. — А месть? — Не вышло, — такой простой и равнодушный ответ, что Джерен даже приоткрыла рот в удивлении. — Что? Я был уверен, что если заставлю их страдать, то мне станет легче. Так хоба! — и я счастливый. А ни черта... Одна нервотрёпка и отвращение к себе. Мне даже Шениз было жаль! — Она жива? — Да, лечится сейчас где-то в Германии, даже встаёт уже. — А Джемре? — очень аккуратный вопрос, боясь спугнуть его откровенность. — Вышла замуж за Дженка и вроде даже счастлива. — А ты? — совсем тихо и несмело. — А я пациент, а не мужчина. — Ты её любишь, да? — у Джерен от волнения похолодели руки и шёпот вышел каким-то рваным. — Нет, — Недим снова потерся о её висок уже щекой, потом носом и снова щекой, будто специально царапал, прижимаясь сильнее. — Она определённо мне дорога, но нет. Это не то. — Недим, — Джерен зажмурилась до цветных точек, — я спросить хочу. — Спрашивай. А глаза зачем закрыла? — Так не страшно, — Недим чуть слышно рассмеялся. — А вот это всё между нами... Это что? — Я не знаю, — Джерен широко распахнула глаза, запрокинула голову, уткнувшись носом в мужской подбородок, пытаясь заглянуть в глаза. — Правда не знаю. Меня тянет к тебе, мне хорошо с тобой, спокойно, — он не целуя коснулся губами лба и замер. — Ты другая. И я... — Недим как-то замялся, не в состоянии подобрать подходящие слова. — Я не понимаю, как не мог рассмотреть этого раньше, — он сделал паузу, посильнее обнимая Джерен. — Как полное отражение... Джерен, признавайся, где предыдущая версия? — шутка вышла неуклюжей из-за разбегающихся мыслей и смущения от собственной несдержанной искренности. — Со мной. Стерва-Джерен гениально ведёт дела. — А чем ты занимаешься? — Недим крепко ухватился за подвернувшуюся тему. — Тем, что делаю лучше всего, — считаю чужие деньги. — Да, этого таланта у тебя не отнять, — он как-то совсем беззлобно усмехнулся. Они ненадолго замолчали. — Недим... — Джерен снова спряталась, утыкаясь носом в его грудь. — А ты... Тебе не противно после всего... со мной, ну... — возникшая оглушающая тишина нарушалась только ударами его сердца, которое ускорило свой бег. — Джерен... — Недим попытался развернуть её лицом к себе, но Джерен не далась, и он запустил руку в её волосы, перебирая пряди. — Джерен, — снова позвал, громко выдохнув. — Мне важно знать, — не меняя положения прогундосила, щекоча вибрацией произнесенных слов. — Джееерооош... — он тянул гласные каким-то особенно низким голосом, медленно приближаясь, чтобы выдохнуть прямо в ухо. — Мне охуенно, — обвёл языком ушную раковину, — всё время. Когда ты запускаешь пальцы мне в волосы, — укусил за мочку, — когда ругаешься на меня последними словами, если я не даю кончить раньше времени, — влажный поцелуй в шею притаившейся пунцовой от его слов Джерен, — когда царапаешь ногтями шею и кусаешь плечо до крови в оргазме, — чуть сдвинул ворот майки, оставляя поцелуй на ключице. — Когда отбираешь у меня подушку, — он положил руку на колено, — чёрт, да мне даже суп твой нравится, — ладонь съехала по бедру. — Всё ты врешь! — прохрипела так же ему в грудь. — Ну если только про суп, — он чуть хохотнул и продолжил серьёзнее. — Джерен, посмотри на меня, — дождался, когда пытливые глаза на покрасневшем лице поднимутся на него. — Мне никогда в жизни не было так хорошо и спокойно. Я не знаю, почему ты и почему сейчас, но... Я устал делать то, что нужно, что должен и чего от меня ждут. Мне хорошо и точка. Это взаимно? — Джерен уверенно кивнула. — Отлично. И прекращай уже копаться этом. О, рассвет. Июньское солнце медленно показалось, рассеивая мутную дымку, нависшую над землёй, освещая несмелыми первыми лучами капельки росы на сочной траве и неоднозначное будущее обнявшихся мужчины и женщины. — Потанцевали, поговорили, рассвет встретили. Будем считать, что на свидание я тебя сводил, — с абсолютно счастливой мальчишеском улыбкой Недим звучно поцеловал потерянно-взволнованную Джерен в щёку. — Мы спать пойдём? — Не хочу. Лучше поцелуй меня.