Ведомый

      ― Он просто поехал готовиться… Всего лишь готовиться к зачёту… Я не понимаю, как он оказался там, не понимаю…       Миссис Трен практически не моргала, глядя в стену, за которой лежало тело её сына. Теперь уже точно опознанного – Кевина Трена, старшеклассника Восточной школы, три дня назад отправившегося с друзьями в загородный коттедж для подготовки к аттестационному срезу и не вернувшегося домой.       Кастиэль устало прикрыл глаза и тихо выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Грёбаное чувство обыденности опознания не приходило. Вроде бы как бы оно вот-вот должно уже было прийти – третий труп, третьи слёзы, третьи заполненные бумаги на выдачу тела… А принятия реальности всё нет и нет, и наступать не планирует. В Академии обещали, что начало карьеры обязательно ошеломит своей глубиной переживаний, новизной ощущений и спектром эмоций, и что чем ярче будут эти эмоции, тем быстрее выпускник втянется в работу, вольётся в неё и поплывёт по течению, словно пашет на благо родного города уже не первый год. Что адаптация зависит от обратной отдачи при первом расследовании, усердии и желании наступления справедливости....       Так вот – нихрена Кастиэль чего-то не втягивался в привычку видеть трупы и слезы, хотя глубины, новизны и спектра ему отвалилось выше крыши. Утопиться можно было во всей этой глубине дерьма и крови, захлебнуться и не вынырнуть, а привыкание на горизонте так и не появлялось. Усталость и головная боль подкатывали, да, а вот смирение с новым телом – нет.       А ещё Кастиэль уже не раз и не два за прошедшие пару недель спрашивал себя - с чего вдруг его так сильно накрывало всей этой сраной драмой... И не находил ответа. Ведь и в моргах Касу бывать во время учёбы доводилось, и на задержаниях присутствовал, и при допросах был как практикующий студент. Но сейчас, рядом со своими напарниками, Новак словно нюхал порох впервые. И ничего не мог с этим поделать: вот с этим ощущением безысходности и боли, которое приходило волнами. Он смотрела на Джона и физически ощущал его бешенство, раскидывающееся на всех. Он обращался к Дину и попадал под холодную пелену напускного спокойствия.       Но всё это было настолько мерзко-понятно, что сводило скулы от невозможности избавиться и перестать эмпатировать.       Может быть, близость с небезразличными заражает отчаянием?..       Джон Винчестер, сидя напротив невысокой хрупкой азиатки, комкающей в ладонях плотную медицинскую салфетку, исподлобья взглянул на Каса и помрачнел ещё больше. Новак внутренне содрогнулся, тут же прикидывая, какие анальные кары готовятся для него в винчестеровской голове, и непроизвольно поморщился – очередной ссоры после, казалось бы, налаженного контакта, Кас хотел в последнюю очередь. Что там происходило в голове Джона, Кас предположить не мог, но по покровительственному взгляду, проскальзывающему всё чаще и чаще, надеялся, что наконец-то перестал раздражать своего напарника. На Дина Джон смотрел иначе – более зло, но и более принимающе, Новак прекрасно понимал почему: сын дарит совершенно другие мысли, нежели незнакомый парень, навязанный в компанию, и родственные переживания, естественно, были для Джона приоритетнее. Но тот хрупкий мостик, перекинутый между старым копом и недавним выпускником, вселял надежду, что на Каса Джон хоть когда-нибудь будет смотреть примерно так же, как и на Дина – с теплой ненавистью и скептицизмом, а не стремлением избавиться. Принятие – оно такое, формируется постепенно и не обращает внимания ни на влюблённость, ни на необходимость делать общее дело…       Миссис Трен. Да, сейчас речь только о ней, а не о том, что я пытаюсь быть верной собачкой!       Кастиэль ответил Джону не менее мрачным взглядом, и с удивлением обнаружил, что практически уже не боится этого. Да пусть Винчестер хоть заобещается своими темными глазами натянуть Новака на глобус, даже не объяснив причины очередного приступа отрицания! Кастиэль не для этого перемалывал себя в мясорубке собственных амбиций и стремлений быть нужным, чтобы бояться неодобрения со стороны значимого для него человека. Пусть хоть через месяц, но Джон примет его!       Если, конечно, не плюнет, не потеряет терпение и не избавится раньше.       Но похоже, в данный момент Джон плевал на окружающий мир более усиленно, чем на Новака, и концентрировался не на непонятном косяке своего напарника, а на происходящем в комнате для опознания. И происходящем как-то неправильно, неверно, не по нужному для успешного расследования сценарию.       ― Миссис Трен, постарайтесь вспомнить, упоминал ли ваш сын, куда он планирует отправиться после подготовки?       Было видно, что Винчестер и сам не верит в то, что получит ответ на сой вопрос. Хотя, нет, не так – он как раз верил. В то, что ничего не прояснит. И эта уверенность расползалась по комнате чернильной кляксой, забиваясь в каждую щель, в каждую паузу между словами. И была слишком заметна для того, чтобы противостоять ей.       Детектив ведь не может разочароваться в собственном ходе расследования, ведь правда? У него же всегда есть запасной вариант, должен быть, нас ведь именно так учили?       ― Домой! ― Линда Трен вскинула голову и зло взглянула на полицейских, рикошетя эту уверенность в провале остро и больно. ― Он собирался домой, ко мне или к своей девушке, но никак не на стол для вскрытия! Кто это сделал с ним? Кто способен на такое? Почему вы до сих пор не можете остановить это чудовище?       Кастиэль содрогнулся повторно, но на этот раз от дублированного вопроса миссис Трен в своей голове, прогнавшего все остальные вопросы.       Чудовище. Которое свободно разгуливает по улицам Мемфиса, бросая к ногам Джона одну картину за другой, наслаждается славой и готовится к очередному показу. Художник. Убийца. Чудовище. Что он всё ещё делает среди них?       ― Мы делаем всё, что в наших силах, ― неожиданно для самого себя отозвался Новак, даже не удосужившись взглянуть на Джона, готового уже было ответить на горькое обвинение.       ― Всё? ― Линда холодно сверкнула глазами и слезы мгновенно высохли в глубине потемневшего взгляда. ― Это, по-вашему, всё? Мой сын мёртв. Что вы сделали для того, чтобы он остался жив?       Кас скрежетнул зубами и наклонил голову, уходя из-под прожигающего взгляда как миссис Трен, так и Джона.       ― Вы просто сидите на своих местах и не делаете ничего, ― Линда сжала губы в тонкую полоску так сильно, что они практически пропали с её бледного лица. ― Сколько уже смертей вы допустили? Остановили хоть одну? Хотя бы одну? Нет.       Она резко встала с неудобного кожаного кресла, расправила смятый подол светлого шерстяного пальто, и выпрямилась так, словно ей в спину всадили стальной штырь, не позволяющий даже шевелиться.       Джон, на удивление, не отреагировал на её движения, только наклонил голову, словно бы уходя в сторону и позволяя отчаянию от собственного бессилия окончательно заполнить небольшую комнату.       И это тоже было, чёрт возьми, неправильно!       ― Я не знаю ничего, ― железо в голосе хрупкой азиатки можно было брать руками и гнуть в мечи. ― Мой ребёнок мёртв, и вы виноваты в его смерти. Он просто готовился к экзамену по физике, а оказался на этом страшном столе под белым покрывалом. И только вы виновны в этом. Я хочу уйти. Немедленно.       Кастиэль растерянно взглянул на каменное лицо миссис Трен, на Джона, так и молчащего и буравящего женщину уставшим взглядом, не умея или не желая ничего предпринять, и сморгнул, пытаясь осознать происходящее и то, что мать убитого мальчика направилась не к столу для дачи показаний, а к выходу из комнаты.       Она и в самом деле сейчас уйдёт? Вот именно сейчас – просто возьмёт и уйдёт?       Винчестер-старший даже не шелохнулся в миг, когда Линда взялась за холодный серый пластик дверной ручки.       ― Послушайте, мы действительно делаем всё возможное и мы в самом деле сделали слишком мало. ― Кастиэль только на конце фразы узнал собственный голос, но замолчать попросту не смог. Как и осознать то, что срывалось сейчас с его губ. Он просто вскочил с места и рванул за уходящей женщиной, но не дошёл пары шагов, остановился и замер, пристально глядя ей в спину, не понимая, как должен сейчас себя вести, и не предпринимая попыток к дальнейшему сближению. ― Да, вы правы – виноваты только мы. И мы это признаём. Мы ничего не сделали для того, чтобы обезопасить вашего сына, но… Ничего сделать было невозможно. К нашему стыду и ужасу – ничего.       Линда замерла на пороге, так и не открыв дверь, но и не развернувшись к говорящему Касу лицом.       А Кастиэль практически не следил за своими словами, потому что единственное, что он мог сейчас контролировать – так это свои дрожащие ладони, сжимающиеся и разживающиеся в кулаки, и спину, готовую переломиться от напряжения.       ― И теперь просим помощи у вас для того, чтобы сделать хоть что-то. Для того, чтобы не было новых жертв. Да, ваш сын мёртв, этого уже не исправить. Но в наших – и ваших тоже, Линда – силах призвать его убийцу к ответу. Если вы сейчас уйдёте и вернётесь через несколько часов или дней – будет уже поздно.       Плечи миссис Трен вздрогнули, и она резко развернулась к Новаку, пригвождая его к полу своим тяжёлым обвиняющим взглядом, пробирающим до самого позвоночника. По сравнению с этим взглядом, взгляд Джона, тоже направленный на Кастиэля, был ласковым и заботливым.       ― Если вы нам хоть немного поможете – я не прошу большего, немного! – если вы вспомните, если скажете с кем Кевин мог быть в тот вечер, мы приблизимся к нашей цели. Это не вернёт вам сына, но это оградит остальных и приблизит нас к поимке убийцы. Вам сейчас невыразимо больно, я не буду говорить, что знаю – каково это, я боюсь это даже представить. Но я не прошу отказаться от вашего горя. Я прошу обратить его против убийцы, а не против нас. Пожалуйста. Нам нужна ваша помощь прямо сейчас.       Линда дышала тяжело и надсадно, тёмные глаза сверкали влажным гневом, и Кастиэль уже приготовился было принимать полное поражение в этим страшном бою, как женщина вдруг разом обмякла, ссутулилась и опустила голову, пряча гримасу скорби и боли, исказившую её лицо. Кас едва удержался от того, чтобы привлечь её к себе и обнять, тщетно ограждая от окружающего её ужаса, но вовремя остановил себя, понимая, что эта сильная маленькая азиатка не нуждается в утешении. Не от него, по крайней мере.       В мести – да. В утешении – нет.       ― Хорошо, ― произнесла Линда тихо и повела ладонью, выпуская, наконец, смятую салфетку на пол. ― У меня, конечно же, есть телефоны и имена его друзей. Что ещё нужно? Я готова…

***

      Показания Линды Трен заняли десяток страниц: полный список имён друзей Кевина, адрес, по которому он должен был находиться три дня назад, предположительно ещё парочка адресов, в которые он мог заглянуть, телефоны всех его одноклассников, их родителей, его девушки, её семьи, учителей, репетиторов, преподавателя по классу виолончели и тренера по йоге. Линда предоставила всё, о чём её попросили, вплоть до адреса любимой пиццерии, в которой Кевин покупал кусок пеперони каждое утро субботы. Она действительно знала своего сына и, похоже, стремилась контролировать его социальные аспекты полностью. Кас сейчас старался не задумываться о гиперопеке, хотя бы потому, что в данный момент она играла им на руку, но отметил, что хрупкая азиатка оказалась довольно хваткой и упорной в плане воспитания сына.       Единственного позднего ребёнка, которого ей пришлось опознавать этим утром и сдавать мазок на ДНК, чтобы исключить все ошибочные предположения…       ― Его девушка, Ченнинг Нго, его лучший друг Джеффри Баллард, и пара ребят, с которыми Кевин готовился к экзаменам, уже едут сюда для дачи показаний, ― Дин устало опустился на стул напротив Каса и сцепил пальцы в замок. Новак коротко улыбнулся, позволяя себе показать, что действительно рад Винчестеру-младшему и его столь оперативной работе по обзвону необходимых людей. Дин вернул улыбку, но усталость из зелёных глаз не пропала. Она вообще не уходила в последнее время ни с чьих лиц, и Кастиэль практически привык к тёмным кругам под глазами своих напарников. ― Они предположительно последние, кто видел Кевина живым. Если они не скажут, куда Кевин пошел после того, как уехал от них, то…       Что «то», Дин заканчивать не стал. Да Кас и так понял – то у них вновь не будет ни одной зацепки. Опрашивать всех, кто был знаком с Кевином, необходимости не было – вряд ли хоть кто-то мог оказаться полезным.       ― Эш не отзванивался? ― сидящий напротив Дина Джон не отпускал взглядом третью временную шкалу на доске. Над шкалой была закреплена прижизненная фотография Кевина – улыбающийся мальчишка-азиат, только-только разменявший восемнадцатый год, привлекательный, яркий, заставляющий улыбаться в ответ на свою парнишечью уверенность в собственной уникальности, полный жизни и стремлений…       Рядом, прикрытое непрозрачным листом, размещалось другое фото, сделанное пять часов назад.       И на эту фотографию Кастиэль смотреть не хотел…       Дин отрицательно мотнул головой на отцовский вопрос.       Эш, получивший задание на пробивку любого упоминания имени Джона по поисковым лентам, зарылся в сеть надолго, ждать результата так скоро было абсолютно бессмысленно. Отсечь действительно верные нитки и ухватиться за них было делом не одного часа, да и даже не дня, поэтому торопить айтишника не стоило, хоть Джона, судя по всему, и подмывало.       Нужно было как-то совместить необходимость торопиться и необходимость ждать. Кастиэль философски подумал о том, что мог бы продать душу Дьяволу за это уникальное умение – оставаться невозмутимым, пока вокруг горит земля, и действовать здесь и сейчас. Может быть, это и называется опыт? Тогда почему же Джон Винчестер не прибегает к нему?       Хотя, чёрт возьми, кто сказал, что Джон проявляет нетерпение? Он просто старается спросить хоть что-то, чтобы заглушить собственные мыли.       Как и все они.       Кастиэль удручённо взглянул на пустую кружку из-под кофе в своих ладонях, на темный ободок по её краю, и прикрыл глаза. Вздохнул и поднялся с места. Голова начинала идти кругом и требовалась доза кофеина. Прямо сейчас.       ― Вам сделать? ― спросил Новак, уже устремляясь к комнате отдыха и не поясняя, зачем именно туда идёт – мотание пустой чашкой выглядело более чем красноречиво. Джон кивнул в ответ и махнул ладонью, не меняя позы, а вот Дин поднялся следом.       ― Уже час как хочу дойти и не могу, ― буркнул он, демонстративно заглядывая в свою пустую кружку, такую же керамическую белую, как у всех в участке, но словно не мытую ни разу с той поры, как он поставил её на выделенный начальством стол. ― Хотя, пиво подошло бы больше.       ― Можем остаться на ночь и поработать в офисе, уж во внерабочее сюда алкоголь можно заказывать, ― криво усмехнулся Кас. Дин ответил такой же кривой усмешкой.       ― Смотрю, начал втягиваться, ― он первым подошёл к кофе-машине, секунду поизучал меню, нажал кнопку «эспрессо» и ссыпал в чашку три пакетика сахара перед тем, как поставить её на подставку выдачи. ― Ещё немного и заговоришь совсем как старый прожжённый коп: три пива в мой офис и два виски к этому грёбаному делу. И приправьте тремя тако – для меня и моих задолбанных напарников.       ― Тако, кстати, отличная идея, ― Кастиэль благодарно улыбнулся, понимая, что Дин тоже хочет хоть немного отвлечься и поговорить о чём-то другом, кроме как доски с тремя фотографиями. И если темой для разговора выбрана еда, то почему бы и нет.       ― Кстати, да, ― Дин задумчиво взглянул на наполняющуюся чашку и достал телефон из заднего кармана брюк. ― Тебе острый?       Кас не сразу сообразил, что вопрос адресован ему, поэтому недоуменно моргнул.       ― Успеем перекусить до того, как подъедут ребята, ― пожал плечами Дин. ― Не знаю, как у тебя, а я последние двое суток вообще не помню, чтобы что-то ел.       Словно в подтверждение его слов, живот Каса предательски заурчал.       ― Ты, я вижу, тоже. ― хохотнул Винчестер и сделал несколько нажатий на экран своего смартфона. ― Что, твой бойфренд не любит готовить завтраки?       ― Да не бойфренд он мне, ― Кастиэль силился не подать виду, что растерян такой резкой сменой темы, но это у него, похоже, не получилось – Дин взглянул на порозовевшее от смущения лицо напарника и снова усмехнулся. Поминание позорного утреннего инцидента пошатнуло почву под ногами Кастиэля и заставило вцепиться в воздух для пущей надежности. А ведь он уже практически забыл, каким Дин может быть ехидно-пошлым при всём его Диновом желании. Похоже, что желание это проснулось прямо здесь и сейчас, вгоняя Каса в краску и вынуждая занимать оборонительную позицию. ― Мы вообще едва знакомы.       Вот не мудак ли, а…       ― Оу, секс без обязательств, понимаю, ― казалось, Дин испытывает удовольствие, доводя Каса до нового порога неловкости очередным вопросом. ― Сам на стороне именно такого.       ― Мы, вроде бы, о еде разговаривали, ― Кастиэль сделал попытку вернуть диалог в прежнее русло до того, как уши заалеют подобием сигнального фонаря, но Дин оскалился ещё шире.       ― Я сейчас о чем угодно готов разговаривать, кроме вот этого – он кивнул за своё плечо, явно указывая на доску и на Джона под ней. ― Поэтому еда, секс, единороги, блюющие радугой – всё, что пожелаешь. Да хоть твой интерес к моему отцу…       Кастиэль возблагодарил небеса, что не успел взять в руки дымящуюся кружку с порцией кофе для Дина и заменить её своей. Потому что услышанное толкнуло в руку, спину, заставило споткнуться и покачнуться на месте.       ― Что, прости?.. ― он ошарашено сморгнул, поднимая взгляд на улыбающуюся физиономию Винчестера. А тот расслабленно пожал плечами, словно не произнёс только что… Да не, ну не мог же произнести…       ― Не парься, это не так и заметно, ― Дин сам снял свою чашку с подставки и невозмутимо засунул под краник кофемашины новую, потянулся к коробке с сахарными пакетами. ― Два сахара ведь, так?       ― Что ты имеешь в виду?.. ― голос Кастиэля предательски дрогнул, но не сорвался, как вполне мог бы.       ― То, что тебе не стоит волноваться по поводу небезразличности к моему отцу, ― Дин невозмутимо выбил дробь на панели кофемашины и только тогда посмотрел на Каса, вовсе не скрывая улыбки. ― Я знаю, куда смотреть, поэтому и заметил, остальные вряд ли, так что…       Сначала Кас рванулся к Дину, перехватывая его ладонь у основания, потянул на себя, заставляя полностью переключить внимание с чашки на своё лицо, а затем только осознал своё движение. Дин вопросительно вскинул бровь, переведя взгляд на сомкнувшиеся на своём запястье пальцы Каса.       ― Что ты, блять, несёшь такое? ― Новак почувствовал, как к скулам подкатывает волна жара, как глаза сужаются, впиваясь в лицо Дина разгневанным взглядом. Притворяться, похоже, уже не было смысла, но Кастиэль очень постарался хоть как-то оправдать себя, сделать вид, что Дин действительно сморозил фигню. Только это не помогло – Винчестер так же внимательно и насмешливо отвечал на каждое порывистое движение, как и до своей брошенной мимоходом фразы. ― Это не то…       ― Это не то, что я думаю? ― Дин тихо рассмеялся, осторожно высвобождая свою руку из руки Каса. ― Ничего более банального ты не смог выдать?       ― Дин, это… ― Новак выдохнул сквозь распахнутые губы, понимая, что каждым своим словом ещё только глубже закапывает себя – уже практически с головой.       ― Это нормально, ― тихо отозвался Дин, заставляя Каса удивлённо моргнуть. ― Влюбляться в своих наставников – это нормально.       ― Да не влюблён я в твоего отца! ― Кастиэль на миг забыл, что находится в комнате отдыха и повысил голос настолько, чтобы тут же пожалеть об этом. На его счастье, поблизости не было никого, кто мог бы стать свидетелем этого позорного фиаско, за исключением Дина, но тот явно получал удовольствие от происходящего и звать кого-то разделить его не спешил. Кастиэль до боли прикусил себе губу и продолжил уже свистящим шёпотом. ― Не то это совсем, не поверишь, но не то.       ― Да неважно что это, Кас, ― Дин на удивление доброжелательно усмехнулся. Новаку захотелось потрясти головой, чтобы мозг встал на место и прекратил выписывать кульбиты следом за сорвавшейся печенью, сердцем и лёгкими. ― Просто успокойся и не дёргайся, словно застуканный за дрочевом на Сашу Грей. Хотя бы потому, что и то и другое – не преступление.       ― А ничего, что это твой отец? ― буркнул Кас, ощущая срочную необходимость занять чем-то руки и отвернуться от Дина. Поэтому он вспомнил про свой кофе, стянул уже готовую порцию с подставки и остервенело плеснул туда сливок. Пролил, чертыхнулся, схватил салфетку и пролил ещё больше в попытке вытереть.       Дин, внимательно наблюдающий за происходящим, хохотнул и сделал глоток из своей чашки, не размешав.       ― А какая разница? ― весело спросил он. ― Мой отец не может стать предметом чьих-то сексуальных фантазий?       ― Винчестер! ― рявкнул Кастиэль, не понимая, откуда в его коже вообще столько красящего пигмента и отчего ещё лицо не сгорело к чёртовой матери несколько минут назад. ― Вот какого хера, а?       ― Вообще-то, это я у тебя должен бы спросить, но боюсь, что ты прямо тут провалишься сквозь пол, задай я ещё хотя бы один неудобный вопрос, ― Дин отпил снова и долил сливок и себе. ― Хотя, не могу не отметить, что смущаешься ты крайне занятно.       ― Так, ― Кастиэль допил кофе одним глотком, едва не подавился, пытаясь протолкнуть вместе с жидкостью внутрь горла ещё и воздух. Он резко опустил чашку на стол так, что донце с весёлым звоном обкололось по кромке и провалилось внутрь цилиндра, и тут-же по столу расползлись коричневые пятна. ― Заканчивай. То, что я засматриваюсь на твоего отца…       ― Признал, отлично, ― со смешком заметил Винчестер, словно бы не слушая оправдания Кастиэля. ― Теперь уясни ещё одно – мне всё равно. Ты взрослый человек, мой отец взрослый человек. Вряд ли у тебя что-то выгорит, но я буду рад за этим за всем понаблюдать…       ― Я тебе сейчас вдарю, ― клятвенно пообещал Кас и даже сжал кулак. Весёлость Винчестера выводила из себя, а непосредственность, с которой он говорил о вещах, так тщательно Касом скрываемых, бесила неимоверно. Похоже, Дин заметил, что Кастиэль находился уже на пределе, и чуть сбавил ехидство в голосе.       ― Расслабься, ― миролюбиво произнёс он. ― Я серьёзно, расслабься. Если ты считаешь, что заметил я – то заметили и остальные, это не так. Замечать детали и делать по ним выводы – моя профессия, меня этому три года учили. А видеть парня, вздыхающего по другому парню – хобби, так что…       ― Дин, ― опасно-спокойно перебил его Кас, поднимая тяжёлый взгляд на иронически-весёлое лицо. ― Твоя рожа рискует оказаться быть избитой.       ― Зато ты перестал зажиматься и у нас появилась ещё одна общая тема для разговора, ― Винчестер отсалютовал кружкой и Кастиэль поймал себя на мысли, что если бы Дин узнал о том, что Кас ещё и сам не разобрался в кого именно он влюблён из своих напарников, то веселился бы в два раза громче. Или в три.       ― Если ты надумаешь вести беседы о том, как я неровно дышу к мужикам, то я уволюсь к ебеням, ― угрожающе сузил глаза Новак. ― Не хватало мне ещё чувствовать себя пубертатным школьником.       ― А ты не веди себя как пубертатный школьник, ― доверительно посоветовал Дин и бросил взгляд на телефон. ― Мой отец не очень любит подростков, общего языка с ними не находит.       Кас закатил глаза и отвернулся, решив, что вторая порция кофе будет определённо кстати – и руки займёт, и на какое-то время даст возможность не смотреть в нагло-весёлую Винчестеровскую рожу. Нужно только новую кружку найти...       ― Могу пригласить тебя к нам домой на ужин, заодно и сам приду, ― как ни в чём ни бывало продолжил Дин, и вторая кружка чуть не повторила судьбу первой: ладонь Новака сжалась подобием стального кулака на белой керамике.       ― Дин! ― Новаку уже было плевать на то, услышат его или нет, он просто постарался перебить напарника и заглушить собственный внутренний голос, радостно взбрыкнувшийся при упоминании о том, что можно стать хоть чуточку ближе к людям, которые ему явно не безразличны.       ― А вот и тако, ― Винчестер сделал вид, что не услышал возмущённого возгласа и воодушевлённо кивнул на телефон. ― Пойдём, перекусим до того, как вернёмся к делам?       ― Я тебе это тако в за... глотку запихну, если ты ещё хотя бы звуком… ― Новак споткнулся на полуслове, исправился, но всё-равно не стал заканчивать фразу, неопределённо поведя рукой и позволяя Дину самому решить, каким ещё карам он подвергнется, продолжив издеваться над и так уже нервно сжимающим губы Касом.       ― Что, и даже музыку вам романтическую не включать? ― Дин вовремя увернулся от подзатыльника, которым решил-таки наградить его Новак. Увернулся, рассмеялся и, подхватив свой недопитый кофе, вышел из комнаты отдыха, направляясь прямо к появившемуся из лифта доставщику.       Кастиэль закрыл глаза, посчитал до десяти, напомнил себе, что убийство людей, пусть и бесящих до невозможности, карается законом, да и вообще тут кроме него достаточно преступников, смахнул несчастные остатки павшей от его ярости кружки в мусорку, взял её уцелевшую товарку и отправился следом, буравя спину Дина ненавидящим взглядом.       И только непонятное, иррациональное тепло, разлившееся где-то под вставшем на место сердцем, говорило о том, что только что был пройден поворотный момент. В отношениях, в расследовании – во всём. В нахождении Новака около Винчестеров.