Ведомый

      Хмурый Сингер у лифта заставил Каса напрячься второй раз за день. Но так же, как и утром, Новак не успел ничего спросить – Дин мягко отстранил его в сторону и первым шагнул к начальству. Роберт нахмурился сильнее.       — Они требуют сделать заявление, — судя по тону, комиссар был раздражён до чёртиков. — Я согнал их в конференц-зал, освободил выходы. Терпеть не могу этих стервятников.       — Сколько их? — Дин кинул оценивающий взгляд вглубь левого рукава коридора и Кастиэль здраво рассудил, что там и находится упомянутый зал со стаей голодных пираний. По-другому назвать журналистов, о которых, естественно, шла речь, Новак не смог.       — Десятка два, — Сингер неприязненно передёрнул плечами и бросил быстрый взгляд за спину Дина. — А этого где носит?       Кас безошибочно догадался, кто имелся ввиду под «этим». Да и фыркнувший Винчестер не оставлял простора для вариантов.       — Понятия не имею. Довольствуйтесь тем, кто есть.       Кастиэль перевёл напряжённый взгляд с Роберта на Дина и вздохнул. Курсов общения с прессой в Академии не было и в помине, любое упоминание о папарацци сопровождалось далеко не цензурными выражениями и охарактеризовывалось как "сразу нахуй, никаких интервью". Это «сразу нахуй" стояло выше даже "никакой еды в служебной машине" и "не трахать сослуживцев, тем более на задании". И если первое нарушалось повсеместно, а второе соблюдалось с хоть каким-то постоянством и заминалось переводом или увольнением, то неприязнь к прессе прививалась одновременно с выдачей жетона и разносилась по полицейскому миру подобием неизлечимого венерического заболевания – быстро, после первого контакта, и на всю жизнь. Кас до сих пор помнил, как его инструктор по стрельбе отзывался о репортёрах. "Беспринципные голодные суки с постоянным недотрахом. Сплетни для них как член в заднице – чем толще и глубже, тем сильнее кроет". Кас, конечно, не спрашивал, откуда Руфус Тёрнер знал такие подробности о самоудовлетворении, но именно эти слова всплывали у него в памяти всегда, как только предвиделась перспектива близкого общения с папарацци.       — И чем нам их прикажете радовать? Сообщением, что мы уже на ультраплазму скинулись? — Дин мрачно цыкнул зубом, стряхивая с плеч форменную куртку и ослабляя тёмно-синий галстук. Комиссар непонимающе уставился на парня, но промолчал. — Ни фактов, ни улик, ни зацепок. Да они нас с говном сожрут.       Кас спохватился последовать примеру Дина, тоже на ходу расстёгивая куртку и ослабляя ворот плотно застёгнутой рубашки. Вряд ли в зале, забитом людьми, будет достаточно свежего воздуха и прохлады.       — Придумаем что-нибудь, — скривился Сингер, опустив взгляд в пол и хмуро считая плиты под ботинками. — Они сами-то ни черта не знают. Просто какая-то гнида слила в сеть фото с места преступления. Так что всё, что у них есть – это снимки из-под полы и имя первой жертвы.       — Эбби? — удивлённо переспросил Дин и получил кивок в ответ. — Что ж… Значит, будем работать с тем, что имеем. Дозировать информацию тоже следует правильно. Наш маньяк определённо жаждет славы, и мы обязаны её ему не дать. Думается мне, отсутствие реакции на его поступки ударит по его самолюбию сильнее, чем демонстративная паника в СМИ.       — А ты не думаешь, что это может его подвигнуть на новые ходы? — Кастиэль с опаской взглянул на Дина, стараясь увидеть на ровном лице хоть какой-то отголосок эмоций. Но Винчестер держался предельно сдержанно. Словно и не кипел десять минут назад, выруливая по мокрым улицам и зло сжимая руль. — Разозлить и заставить продемонстрировать себя?       Дин хмыкнул и дёрнул уголком рта в подобии равнодушной усмешки.       — Продемонстрировать себя он и так продемонстрирует. А вот не получить того, к чему стремишься – это неслабый удар по самолюбию. Я буду делать всё, чтобы спровоцировать его на ошибку, и рано или поздно я его подцеплю. Джон может сколько угодно бегать, как в жопу ужаленный - толку от этого не будет. Чтобы маньяка раскусить, нужна холодная голова и полное невмешательство со стороны любопытствующих. Поэтому сейчас мы даём мизер информации, потому что что-то дать будет необходимо, а в дальнейшем пресекаем любые попытки прессы прознать о ходе дела. Лично сниму голову тому, кто сольёт хоть слово.       Кастиэль согласно кивнул и отметил, что серьёзный сосредоточенный Дин так же разительно отличается от обаятельного наглеца Дина, явившегося перед Касом утром, как и от разочарованного упрямством отца, раздражённого Дина. Это сбивало с толку настолько, что Кас никак не мог понять, с каким из Динов ему контактируется легче. Сейчас место кипящему от бессилия и вынужденного подчинения уступил другой Винчестер – вновь профессионал, хладнокровный и расчётливый, выверяющий каждый свой шаг и просчитывающий каждый ход. Решивший сыграть начатую не им партию и настроенный на победу. Наверное, Кастиэлю легче было бы именно с вот таким Дином – уверенным, спокойным и продумывающим, но сквозящая во всём его облике некая неестественность поведения давала понять, что это всего лишь профессиональная маска, которую в угоду окружающим с ненавистью натягивает прежний обаятельный наглец.       Кастиэль не был силён в психологии, курс он посещал только из-за пары симпатичных задниц, занимающих места на первых рядах аудитории, но даже тех, выцепленных в перерывах от созерцания, знаний хватило для выводов – Дин старается превратиться каждый раз по-максимуму, оставляя лишь небольшую кроху от себя прежнего, ушедшего в тень под напором обстоятельств.       Только вот теперь перед Касом вставал уже другой вопрос – не с каким Дином легче контактировать, а которому из Динов можно верить?       Впрочем, на данный момент Кастиэль мог поверить любому Дину, лишь бы тот справился с ордой голодных пираний, наполняющих гулом закрытый пока ещё конференц-зал.       Сингер шумно выдохнул и толкнул дверь, заходя первым. Дин шагнул следом, вновь отодвинув с дороги Каса, и тот лишь на секунду притормозил в дверях.       Гомон посыпавшихся вопросов стал практически физической преградой на пути к длинному столу, накрытому тёмной тканью. Вспышки фотообъективов и огоньки видеокамер впились в глаза и в тело, лишая возможности спрятаться от излишнего внимания и стать незаметным. Хотя, какая тут незаметность, когда прямо под нос суётся с десяток микрофонов, а в уши орут несколько ртов сразу.       — Комиссар Сингер! Прокомментируйте Ваши действия во время…       — Комиссар, что Вы можете сказать об обнаруженном…       — Комиссар Сингер! Вы собираетесь объявлять комендантский…       — Комиссар, установлена ли личность второй…       — Комиссар Сингер! Дайте комментарий по поводу…       Кастиэлю захотелось потрясти головой, встряхнуться всему, сбросить с себя чужие взгляды, ползающие по всему телу и пробирающиеся даже не под одежду – под кожу. Единственное, что сейчас было ориентиром в бесконечных вспышках, гомоне, перекрикиваниях и вопросах, это спина младшего Винчестера, уверенно рассекающего искрящийся от света воздух, как ледокол проламывает метровый наползающий со всех сторон лёд.       — Комиссар Сингер! Можете ли вы подтвердить, что убийства, совершённые за последние два дня, повторяют…       Кас отмахнулся от очередного микрофона, сунутого ему под нос, и поспешил опуститься на крайний стул за тёмным столом, к которому они, в конце концов, сумели добраться.       — Комиссар! Вы собираетесь делать заявление о возобновлении…       Сингер и Дин переглянулись и почти одновременно кивнули в знак какого-то непроизнесённого договора между собой. Кастиэль, от которого не скрылся этот обмен взглядом, успел подумать о том, что действия офицера и комиссара до предела слаженные и если бы телепатия существовала, то она бы точно в данный момент помогла этим двоим заключить необходимое для диалога с прессой соглашение.       — Попрошу тишины.       Голос Роберта был глух и низок, и в рокоте непрекращающегося потока вопросов почти незаметен, но Кастиэль увидел, как вздрогнули самые наглые, подобравшиеся ближе всех папарацци, и как нехотя поползли назад стойки с микрофонами. Как стая бандерлогов замирала перед приподнявшим голову Каа, так и журналисты опасливо прималкивали, вытягиваясь в струнку перед прочищающим горло Сингером.       Кастиэль постарался сдержать совершенно неуместный смех. Сравнение было внезапным, но таким явственным, что смотреть серьёзно на толпу голодных до сенсаций журналистов он больше не мог.       А следовало бы. Хотя бы из-за того, что серьёзно на них смотрел Дин, хмуро вертящий в руках подхваченный со стола карандаш.       — Для начала… — Роберт явно не собирался приветствовать собравшихся и решил сразу взять быка за рога. Впрочем, гости тоже не ради раскланиваний собрались: от мгновенного перехода к сути, журналистская братия подтянулась, впилась в Сингера хищными взглядами и приготовилась алчно внимать. — Мы не собираемся делать никаких заявлений до того, как получим подтверждающие наши версии сведения. В данный момент ведётся оперативная работа и ведётся успешно. У нас уже есть несколько вариантов предполагаемого направления расследования и ситуация находится под контролем. Комендантский час введён не будет, так как мэрия не видит в этом необходимости и наше Управление полностью согласно с этим решением. Дальнейший ход дела зависит от того, какой путь выберет оперативная команда, но так как наши специалисты разрабатывают параллельно несколько версий, то возможность проработки всех стратегических вариантов равна ста процентам. Вся информация по данному делу явятся закрытой и попадает под категорию неразглашения. Отделение не собирается давать комментарии в ходе расследования и любое противодействие этому решению будет приравнено к нарушению.       Тишина, нарушаемая только щелчками затворов фотоаппаратуры и шорохом одежды, заполнила конференц-зал до краёв. Кастиэль скосил глаза на Дина и увидел, как тот едва заметно усмехается, слушая этот безликий поток терминов. Судя по всему, Шестое Управление часто отделывалось от непрошенных любопытствующих такими, ни о чём особенно не говорящими фразами, потому что разочарование, отразившееся на лицах присутствующих, выглядело не менее профессиональным, чем серьёзная сосредоточенность Сингера.       — Как вы можете видеть, к расследованию привлечены разные специалисты и это повышает уровень эффективности ведения дела, — Сингер указующе мотнул головой в сторону Дина, но тот и ухом не повёл, лениво оглядывая журналистов прищуренным взглядом. — Так же мы уверены в том, что наша оперативная команда, в которой находятся как и стажисты с большим опытом работы, так и молодые специалисты, — на этих словах Сингер кивнул уже на Каса, и тот в полной мере ощутил пристальное внимание мгновенно нацеленных на него объективов, — прилагает все усилия для того, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию. Я могу с уверенностью заявить, что мы делаем всё возможное, чтобы контролировать происходящее, и что преступник в скором времени предстанет перед законом.       Репортёры недоумённо переглянулись. Кастиэль просто-таки видел на их лицах сомнение в заверениях Сингера, но его непреклонный вид давал понять, что любая попытка уличить комиссара полиции во лжи закончится в лучшем случае раскрошённой в пыль аппаратурой. А врал Роберт с непоколебимой уверенностью в своих словах, да так врал, что верить ему хотелось без каких-либо оспариваний.       Ситуация под контролем, говорите? Что ж, Кас видел этот контроль сегодня днём – над телом второй жертвы. Да, полиция всегда придерживалась политики «ложь во благо», и Кас это понимал, но подспудное неприятие того, что он добровольно участвует в этом фарсе, заставляло его хмуриться и виновато отводить глаза, когда на него наводили объективы фото и видеокамер.       Дин пнул его под столом ногой и сцепив руки перед собой, серьёзно покивал, соглашаясь со словами комиссара.       — Если всё вышеозвученное мною понято и принято к сведению, то чтобы не задерживать работу участка, предлагаю перейти к следующей стадии.       И тут же пронизанный недоверчивым шёпотом зал взорвался торопливыми выкриками. Кастиэль поморщился, в очередной раз ощущая неприязнь к журналистской братии. Нет, это было не привитое в Академии отношение, а своё собственное, появившееся до поступления и укреплённое словами Тёрнера. Кастиэль слишком явственно помнил несколько собственных опытов общения с папарацци и не горел желанием их повторять. Но готовился, потому как понимал, что выбранная им профессия не подарит избавление от подобных встреч.       Тем временем, Сингер придирчиво оглядел частокол рук наиболее воспитанных среди своих собратьев журналистов, принципиально игнорируя галдёж, и указал на экстравагантно одетую девушку во втором ряду. Та тут же взвилась на ноги, бросила победный взгляд на своих менее удачливых коллег и, одернув короткую полосатую шерстяную юбку нацелила микрофон на Сингера.       — Бекки Розен, двенадцатый канал. Что вы можете сказать по поводу того, что данные убийства в точности повторяют убийства двадцатилетней давности? Вы прорабатываете версию с подражателем? Будет ли сделано заявление о идентичности? Как вы…       Сингер прервал поток вопросов, явно выходящий объёмом за установленный лимит, вскинутой ладонью. Бекки недовольно поджала губы и разочарованно вздохнула, сожалея о том, что её уловка удалась лишь отчасти.       — Как правильно было замечено, и мы не в силах этого отрицать, произошедшие убийства схожи с теми, которые совершались двадцать лет назад. Говорить о подражателе или же о возобновлении серии мы пока не можем, но обе эти версии взяты в проработку и ни одна из них не будет упущена из виду.       Сингер отвечал быстро и не задумываясь, и со стороны могло казаться, что его реплика была приготовлена задолго до поступившего вопроса, но Кастиэль видел, как заиграли желваки на скулах начальства. Сидеть сбоку от Сингера означало замечать изменения в его лице, которые не подвластно было уловить кому-то из зала, полного вспышек и голосов. И Касу отчасти нравилась эта позиция, позволяющая быть уверенным в правильной картине дела, а не в преподносимой сейчас репортёрам.       — Насколько известно прессе, дело Художника так и не было раскрыто и преступник ушёл от ответственности, — Бекки определённо собиралась воспользоваться своими привилегиями на полную катушку, торопясь вывалить как можно больше вопросов, пока не опомнились собратья по цеху. — Можете ли вы делать прогнозы по ведущемуся делу с учётом прошлого?       — Прогнозы, которые составляются нашими экспертами, не подлежат разглашению, — Роберт спокойно встретил напор девушки, продолжая играть роль невозмутимого начальника управления. — Делать какие-либо выводы рано. Думаю, что на этом вопросы о подражателе или об возобновлении дела Художника могут быть исчерпанными.       — То есть вы не отрицаете, что дело может вновь потерпеть фиаско, как и в прошлый раз? — неугомонная Бекки саркастически усмехнулась и Кастиэль мысленно поблагодарил небеса за то, что здесь не было Джона. Но на его удивление – да и Сингера, наверняка, тоже — голос подал его сын, очевидно, подсознательно вступаясь за поруганную честь Винчестера-старшего.       — Работающая над делом команда не видит необходимости акцентировать внимание на том, чьим рукам принадлежат убийства. Вопрос о Художнике, или же о подражателе, вторичен, и не выходит на первый план, — Дин небрежно пожал плечами и вновь замолчал. Но кажется, он устал наблюдать, как препарируют вопросами его начальника, и милостиво кивнул куда-то в толпу, вновь принимая следующий удар на себя. — Вы.       Парень, больше напоминающий сисадмина, закутанный в красный свитер с белым кельтским узором по груди, важно поднялся с места. Следом за ним с соседнего стула вскочил ещё один. Таких в Академии называли ботаниками-девственниками – аккуратно причёсанный, вертлявый, с негасимой страстью в глазах. Его напарник, сделав одолжение, позволил сунуть себе под рот микрофон, с готовностью подхваченный с колен.       — Эд Зеддмор и Гарри Спенглер, блог «Мемфис-ньюс тайм».       Кастиэль поспешил кашлянуть, чтобы скрыть сорвавшийся с губ смешок. Его уверенность, что все, кто мог, уже сунули нос в ведущееся расследование, крепла с каждой секундой. Если уж и блогеры – пусть и самого посещаемого портала города, освещающего всё, начиная с мелких краж и заканчивая снятым с дерева котёнком, но не являющегося официально внесённым в реестр СМИ Мемфиса – добились разрешения присутствовать на конференции, то что будет дальше?       Роберт и Дин смеяться не стали, с одинаковым недружелюбным удивлением смерив интернет-обозревателей взглядами.       — После того, как вопрос будет задан, я попрошу вас обоих покинуть помещение, — непреклонно возвестил Сингер, угрожающим жестом наклоняя голову.       Эд поперхнулся, обиженно выдохнул и вцепился в предоставленный ему напарником микрофон. Возражать он как-то даже не подумал. Видимо, возможность хоть краем быть причастным к закрытому интервью по самому актуальнейшему за последнюю неделю происшествию, была достойна таких жертв.       — Если вопрос о подражателе вторичен, то что является основным направлением?       Кастиэль коротко глянул в сторону Дина, которому адресовался данный вопрос. Тот пошевелил губами, очевидно подбирая слова, и вздохнул.       — Основное направление для каждого расследования – выявление общих закономерностей, позволяющих предотвратить дальнейшие убийства. Наше дело не является исключением. Полученные улики позволяют нам работать по направлению аналогии и вести расследование, выстраивая схему и вычленяя общие признаки. Этим мы рассчитываем остановить преступника.       — То есть общее между жертвами уже выявлено? — Эд успел выкрикнуть свой вопрос в микрофон до того, как его подхватили под руки двое охранников, возникших практически из ниоткуда. Кастиэль удивлённо моргнул и только теперь понял, что помимо него, Дина и Роберта в помещении находилось ещё с полдюжины полицейских, незримыми тенями замерших у стен. Один из них, нёсший вахту у дверей, потянул ручку, и Эд, а следом за ним и Гарри, были выдворены из зала. Сингер удовлетворённо хмыкнул и вновь повернулся к присутствующим.       — Лиза Брэйден, газета «Ньюс Вик», — дождавшаяся своей очереди брюнетка вскочила с места, приготовившись засыпать команду Шестого Управления назревшими вопросами. Кастиэль отметил, что Дин довольно ухмыльнулся и несколько расслабил плечи, глядя на эту девушку. Так улыбаются старым знакомым или новым перспективам, и Кас невольно задумался о причинах такой приязни. — Всё-таки, комиссар, выявлены ли закономерности между преступлениями? Что общего между жертвами?       Сингер переглянулся с Винчестером, затем с Касом, выдавая неподдельную раздосадованность щекотливым вопросом, и кашлянув, повернулся к Лизе.       — Мы имеем неоспоримые доказательства того, что жертвы эти во многом схожи и ни в коем случае не были выбраны случайно. Но об этом я не имею права распространяться.       — Простите, комиссар, но подобные заявления могут быть расценены как блеф, — Лиза качнула микрофоном и Кастиэль теперь уже более явственно увидел улыбку на губах Дина - добродушную и почти восхищённую. — Мы не услышали ничего конкретного, только общие фразы и заверения в том, что работа ведётся. Как мы можем быть уверенными, что у вас и в самом деле есть зацепки?       Кастиэль обернулся к Сингеру, ожидая, хватит ли умения у начальства выкрутиться и на этот раз. Роберт тоже был весьма озадачен непростой ситуацией, но по его лицу этого не было видно.       — Думаю, что заявления о том, что прорабатывающиеся версии позволили нам выявить аналогию между двумя жертвами, будет достаточно. Я не считаю необходимым раскрывать тайны следствия полностью и придерживаюсь принципов неразглашения во благо дела. Уже было сказано, что первоначальное предположение о случайности жертв было ошибочным, так что теперь, зная определённую избирательность преступника, мы можем повлиять, или же полностью перечеркнуть его планы. И все версии следствия используют эту информацию для скорейшего задержания убийцы.       Кастиэлю захотелось поаплодировать Сингеру. Так изящно обозвать Джона связующим звеном и уйти от прямого ответа можно было только лишь благодаря многолетней практике. Впрочем, на Лизу слова Роберта, похоже, впечатления не произвели.       — А вы не считаете, что подвергаете опасности людей, работая не в одном избранном направлении, а распаляясь на посторонние версии? — Она пожала плечами и перехватила микрофон удобнее. — Есть ли у вас основная версия, которой отдаётся приоритет? И есть ли уверенность, что данное дело действительно не станет повтором дела Художника?       — Версия, которой придерживается моя команда, поможет нам в самый короткий срок получить необходимые улики для того, чтобы быть уверенными в личности преступника, — голос Роберта был твёрдым и чётким. Кастиэлю даже показалось, что Сингер одобрительно кивнул в ответ на вопрос девушки. А Дин чуть склонил голову набок, совершенно не скрывая своего интереса. Определённо, мисс Брэйден была какой-то очень занимательной фигурой в жизни его соратников, но Кастиэль решил пока ни о чём не спрашивать. — Думаю, что этого достаточно для заявления и для опубликования. Считаю, что на этом данную пресс-конференцию можно прекратить, дабы не отрывать сотрудников Участка от следствия.       Лиза обиженно вскинула брови, явно намереваясь успеть задать ещё пару вопросов, но журналисты вокруг разом загомонили и вскочили со своих мест, недовольные тем, что их обошли вниманием. Их тут же бросились сдерживать скучающие возле стен охранники, а поднявшийся с места Сингер кивнул вскочившему следом Кастиэлю и поспешил к выходу. Дин чуть притормозил, оценивающе окидывая взглядом раздосадованную Брэйден, и панибратски подмигнул ей одним глазом, широко улыбаясь. Кас нахмурился, сам не понимая причин своего недовольства, но не задумался и тоже устремился к выходу, повторяя путь через поток вспышек и вопросов, вычленить из которых какой-то один не представлялось возможным.       Впрочем, в коридоре пытка вниманием не прекратилась и до кабинета Сингера Кастиэль практически добежал, периодически отмахиваясь от диктофонов и предпочитая молчать, нежели заработать от коллег осуждающий взгляд. Хотя осуждать его за то, что он осадил бы несколько особо приставучих репортёров, наверняка никто бы не стал.       — А я уже давно предлагал взять Брэйден в штат, — хохотнул Сингер, плотно закрывая за своей спиной дверь и шагая вглубь кабинета. Дин тут же занял место напротив стола начальства и расслабленно откинулся в скрипнувшем под внезапной тяжестью кресле.       — Перед тем, как ты её всё-таки зачислишь, выбрось эту рухлядь, — Винчестер похлопал ладонью по подлокотнику и усмехнулся. — Вообще, избавь участок от рухляди, давно пора.       — И заставь новым и перспективным? — насмешливо поинтересовался Сингер, опускаясь в своё кресло. — Знаешь, ты зря отрицаешь свою схожесть с Джоном. Я порой не понимаю, с кем разговариваю в данный момент.       Кастиэль сочувственно свёл брови, когда заметил, как напрягся Дин после этих слов. Упоминание отца явно испортило ему настроение, и без того изрядно подпорченное пресс-конференцией. Напарник поднялся, тяжело вздохнув и сделал пару шагов по кабинету, словно не знал, куда себя деть, а внимательно следящий за ним Сингер только покачал головой.       — В данный момент совершенно неважно, с кем ты разговариваешь, — бросил, наконец, Винчестер, и Кастиэль замер, готовясь то ли к всплеску раздражения, то ли к апатичной усталости. Но Дин не выбрал ни того, ни другого, а потянулся к графину с водой, стоящему на тумбе рядом с письменным столом Роберта, налил себе полстакана и залпом осушил. — В данный момент меня заботит только то, как пираньи повелись на прикорм.       — Никак, — отрезал Сингер. — Ты же видел их, они прекрасно знают о том, что мы на нуле и мечемся в клетке собственной беспомощности. Я надеюсь только на то, что у них хватит ума не вывешивать свои домыслы в репортажах и газетёнках. Не хватало нам ещё только раздразнить нашего маньяка.       Кастиэль поморщился от невнятного противного ощущения. Было в этих словах что-то такое странное, неправильное и циничное, и от них становилось не по себе. Это панибратское отношение к преступнику не могло быть нормой, но Кас чувствовал, что как раз нормой оно и являлось – полнейшее принятие наличия убийцы за твоей спиной.       От этого веяло какой-то неоправданной жутью, и если бы Кастиэль не был осведомлён о личностях, служащих в Шестом отделении Мемфиса, то вполне мог бы согласиться с теми, кто заявлял о неотличимости психики полицейского от психики преступника. Ни те, ни другие, не являлись здоровыми членами общества. Но если преступность уходила в девиацию для разрушения, то агрессия полиции была направлена на сохранение устоев. Только вот жертв и с той и с другой стороны всегда было предостаточно.       Дин поставил пустой стакан на поднос и резкий стук вывел Каса из задумчивости.       — Нужно наведаться к Памеле и заскочить в лабораторию, — Винчестер развернулся к нему, явно подразумевая, что не собирается проделывать всё это в одиночку, и Кас благодарно подумал, что вопреки его уверенности, что его на протяжении всего дела будут не то чтобы игнорировать, но забывать – точно, Дин прекрасно помнит о нём и по-прежнему согласен предоставлять опеку и науку вместо слившего свои обязанности Джона. — Может быть, мы сможем опознать жертву достаточно быстро. А потом я хочу проверить кое-что в архиве. Думаю, у нас к вечеру должны оказаться документы, которые я хочу тебе показать.       Кас кивнул и направился к выходу из кабинета, как Сингер окликнул собравшихся уже уходить полицейских.       — Увидите железного Джонни, скажите ему, что моя сковородка уже готова к жарке его яиц. Пусть подъедет.       — Непременно, — ядовито усмехнулся Дин и подпихнув замершего в дверях Кастиэля, покинул начальственный аквариум.