раз, два, три

Где-то за окном стрекотали цикады. Больше ничего не нарушало жаркую тишину раннего июльского вечера — ни гул кондиционера, всеми забытого, ни гомон одноклассников, большинство из которых выбрались в город или разбрелись по комнатам, истощённые духотой, стоящей на улице уже вторую неделю. Она не отступала, даже несмотря на сумеречные тени, потихоньку собирающиеся по углам, и багровые лучи солнца, просачивающиеся между наполовину задвинутых штор и окрашивающих прямоугольник деревянного пола пурпурно-красным. Несмотря на приоткрытую балконную дверь, шторы не шевелились: ветра не было. Воздух, практически раскалённый, лип к коже, вызывая стойкое желание пойти в ванную и подставить голову под холодную воду, чтобы слегка освежиться. Дышать было тяжело. Одежда, даже самая лёгкая, намокала от пота, приклеиваясь к телу в самых неприятных местах — и Бакуго Кацки имел бы полное право ходить и беспрестанно ворчать, попутно угрожая подорвать всех вокруг, если бы его голову хоть сколько-нибудь занимали мысли о духоте, поте и влажной одежде. Деку разорвал поцелуй с хриплым вздохом, отстраняясь и облизывая губы, а затем вновь склоняясь, чтобы прикусить нижнюю губу Кацки и пройтись по ней языком. Его сбитое дыхание обжигало. Пальцы, зарывшиеся в светлые волосы, дергали за пряди, не давая отстраниться. Они сидели на кровати — вернее, на кровати сидел Кацки, а Деку устроился у него на бедрах, сжимая крепкими ногами за пояс и прижимаясь к нему так, будто единственное, что давало ему дышать в эту жару — воздух, который он крал у Кацки. Пиздил, даже, причём насильно, потому что губы уже начинали болеть. — Каччан, — выдохнул он, когда Кацки дёрнул его за волосы, вынуждая снова от него оторваться. На щеках Деку пылал румянец — или от жары, или от возбуждения; в любом случае, выглядел он нездорово, и Кацки машинально провёл большим пальцем по скуле Деку, будто пытаясь стереть красноту, скрывающую веснушки. — Ты можешь потерпеть хотя бы десять секунд, а? Кацки с трудом узнавал собственный голос — слишком хриплый даже для него, низкий, вязко застревающий в горле. Но он, пусть и был неприятен, производил на Деку потрясающий эффект — потому что огромные глаза задрота практически потеряли свою зелень, скрытую за чёрным зрачком, почти полностью перекрывшим радужку. Они сидели так последние... тридцать минут, если внутренние часы Кацки не ошибались. И где-то столько же до этого, чуть раньше днём. И до этого, и ещё утром тоже — практически весь день, прерываясь только на то, чтобы поесть и в очередной раз сходить в душ, чтобы смыть с себя пот. Они могли позволить себе расслабиться — потому что буквально вчера сдали последний экзамен, где из них — разумеется — опять выбили дурь, и теперь перед ними, усталыми и побитыми, маячили первые каникулы последнего курса в Юэй — жаркие, долгожданные и очень-очень продуктивные. Особенно в части... — Всё, иди сюда. — Кацки дёрнул Деку обратно, властно укладывая свободную руку ему на поясницу, и Деку охотно подался ближе, притираясь чуть теснее и обхватывая ладонями лицо Кацки, нетерпеливо и жадно. От него до сих пор пахло арбузным мороженым и мятным гелем для душа. Смесь, казалось бы, неприятная — но Кацки всё равно скользнул языком Деку в рот, обнимая его крепче, наклоняясь вперед, вынуждая прогнуться в пояснице. Ухмыльнулся ему в губы— а потом Деку больно цапнул его за язык, и Кацки укусил в ответ, не сильно, но достаточно, чтобы Деку ойкнул. Оттянув лямку майки Кацки, он отпустил её, и она с липким звуком слегка ударила по коже. — Ты меня так сломаешь! — проныл Деку в очередной раз, запрокидывая голову, чтобы разорвать поцелуй, и Кацки зарычал ему в подбородок — это был низкий, горловой, в чём-то звериный звук, который он научился издавать на втором курсе, чем доводил до истерики Каминари, отказывающегося верить, что человек вообще способен воспроизводить нечто подобное. Деку же просто помотал головой. Он откинулся на руку Кацки, теперь полулёжа — его спина была практически параллельна полу, и ему это, видимо, не нравилось, потому что он ёрзал и упирался ногами в стену за спиной Кацки, пытаясь растормошить его, и тот раздражённо дёрнул Деку обратно. Короткий вскрик — и мгновение спустя Деку вновь сидел у него на коленях нормально, упираясь ладонью Кацки в грудь. Он кусал губу, сдерживая рвущуюся изнутри улыбку, и Кацки сжал руки на его спине крепче, придвигая ближе к себе. Тихо выдохнув, Деку упёрся в его лоб своим и улыбнулся. Кацки ощутил на своей спине горячую ладонь, лёгшую между лопаток. Деку прикрыл глаза, медленно выдыхая, и его пальцы провели сначала вверх, до основания шеи, а потом двинулись вниз, до края майки. Забрались под неё, медленно шагая по позвонкам — у него всегда были поразительно горячие, сухие ладони, и на без того разгорячённой, липкой от пота коже прикосновения были почти что неприятны. Фыркнув, Кацки с силой щёлкнул Деку по лопатке. — Заканчивай. Деку только выдохнул ему в губы. Его лицо очень близко — настолько, что ощущался буквально исходящий от него жар, но не настолько, чтобы это снова можно было счесть поцелуем. Руку Деку, конечно же, не убрал. Стоит признать, что Кацки всю жизнь знал об упрямстве Деку. С самого детства видел это в нём — и бесился, и злился, но ничего не мог с ним поделать. А в последнее время даже бороться перестал, потому что уж если Деку был упрямым по жизни, то когда дело касалось Кацки, уровень его бараньего упорства зашкаливал и пробивал небеса. Поэтому он совершенно не удивился, когда Деку прижался к нему грудью, и его руки потянули край майки наверх. — Каччан, — прошептал Деку, вжимаясь носом в скулу и хлопая короткими ресницами — Кацки чувствовал их прикосновение на коже. — Можно?.. Не отвечая, Кацки сам потянул за майку, стаскивая её с себя с помощью тут же оживившегося Деку. Без майки прохладнее не стало — кожа горела так же, как и раньше, но теперь Деку положил обе ладони ему на грудь и слегка сжал пальцы. Он провёл руками ниже, по животу, и Кацки с ухмылкой откинулся назад, опираясь рукой на кровать, чтобы получше рассмотреть Деку. Глаза у него бегали, а губы чуть шевелились, будто он беззвучно что-то бормотал, оглядывая тело Кацки восхищённым и голодным взглядом. — Ты в курсе, что выглядишь как последний извращенец? — поинтересовался он хрипло. Деку вскинул на него взгляд, всего на мгновение, а потом вновь уставился на его пресс. — В курсе, — буркнул он тихо и смущённо, очерчивая пальцами мышцы живота и чуть ёрзая. Каждый раз, когда он двигал бёдрами, Кацки приходилось усилием воли заставлять себя не дёргаться — Деку сидел уж слишком близко к его паху. Довольный ответом, Кацки уложил руки Деку на бёдра. Из-за жары тот сменил свои бесконечные дурацкие бриджи на короткие шорты, доходящие ему до середины бедра, и сейчас они чуть задрались, почти полностью оголяя крепкие мускулистые ноги. Кацки провёл по ним, впиваясь пальцами в кожу, массируя, и Деку машинально чуть раздвинул ноги, позволяя руке скользнуть ко внутренней стороне бедра. Пользуясь возможностью, Кацки ухватился за ногу, забираясь ладонью под край шорт, и присел, освободившейся рукой дёргая Деку за кудри и запрокидывая ему голову. Тот не успел даже возразить, потому что Кацки уже впился зубами ему в шею, наслаждаясь крупной дрожью, пробежавшей по телу Деку, а потом медленно лизнул место укуса, ощущая на языке солоноватый пот. Дыхание Деку у его уха участилось, а руки, до этого лежащие на животе Кацки, вцепились в плечи. Когда Кацки поцеловал его, Деку издал сдавленный полустон. Они были вместе уже давно — достаточно, чтобы пугающая новизна отношений перестала быть возбуждающим фактором сама по себе; достаточно, чтобы привыкнуть друг к другу, найти чувствительные точки и понять, что нравится больше всего. Единственное, что так и не изменилось — реакция Деку на поцелуи в шею. — Каччан, — выдохнул он с наслаждением, обнимая его за плечи изо всех сил, запуская пальцы в волосы и вжимая Кацки к себе в шею. В ответ тот укусил его снова, пусть и несильно, а потом втянул кожу с полным намерением оставить яркий лиловый засос. А это было, к слову, не так уж и легко. Дурацкий Деку был толстокожим, как слон, и синяков на нём практически не оставалось, а если они и появлялись, то проходили буквально через пару дней. И раз уж Кацки, так и быть, не хотел кусать его до крови, с засосами приходилось возиться долго — что, в данном случае, шло только на руку. Кацки чувствовал, как подрагивают ноги Деку и как сжимаются и разжимаются его пальцы у Кацки в волосах. От его тела исходил жар, вздохи стали совсем короткими, а когда Кацки отстранился и вновь прошёлся языком по его шее, Деку изогнулся и потёрся о него всем телом, царапая ногтями спину; Кацки подхватил его за бедро, приобнял — и, чуть повернувшись, повалил на кровать, стараясь не отстраняться. Вот теперь Деку застонал, охотно обнимая Кацки ногами за бёдра, и запрокинул голову, чтобы целовать его было удобнее. Ухмыльнувшись, Кацки приподнялся на руках, оттянул ворот его футболки и поцеловал веснушчатое плечо. — Что, нравится? — поинтересовался он с хрипотцой в голосе. Деку шлёпнул его ладонью по спине, а потом уложил руку на шею, пытаясь ощупать засос. Его тёмные волосы разметались по подушке. Несколько прядей налипло на красный лоб — хотя Деку весь был красный, а дышал через рот — и Кацки, мысленно выругавшись, наклонился, чтобы снова его поцеловать. Когда он отстранился, Деку нажал пяткой ему на поясницу, не разрешая подняться. Они начинали всё... это — все эти поцелуи и взаимное лапанье — с чёткой мыслью, что ничем большим сегодня заниматься не будут. Они устали, было слишком жарко, кто-нибудь мог их услышать, ещё сотня причин, по которым это было не лучшим развитием событий. Но сейчас Деку смотрел на него таким возбуждённым взглядом, что Кацки угадал его следующие слова ещё до того, как Деку открыл свой незатыкающийся рот. — Мы... будем дальше?.. Кацки фыркнул, вытирая рот запястьем. — Только и думаешь, как кому-нибудь что-нибудь присунуть. Если Кацки до этого думал, что Деку красный, то теперь тот стал просто пунцовым. На секунду показалось, что он вообще перестал дышать — а затем Деку резко выдохнул и закрыл лицо руками. — Я не!.. Я не думаю!.. И не кому-нибудь, а, а, а тебе, и!.. Почему ты вообще так ужасно это назвал?! И не-не-не-не обязательно я тебе, и... Он перешёл в писк, когда Кацки просто расхохотался, откидывая руки Деку от его лица и шлёпая тяжёлую ладонь ему на губы. Деку захлопал влажными тёмными глазами, пылающими смущением, недовольством и упрямством, и пнул Кацки пяткой в спину. Кацки ощутил, как губы растягиваются в широкой кривой ухмылке. Но не успел он откусить наглому Деку нос, как тот спешно вскинул руку, сжатую в кулак. — Вот! Когда он сделал так в самый первый раз, Кацки чуть не врезал ему на опережение. Теперь он знал, к чему ведёт Деку, поэтому закатил глаза, фыркнул, но тоже сжал руку в кулак. — Два из трёх? — спросил Деку, и Кацки кивнул. — Камень-ножницы-бумага — раз, два, три! Они оба выкинули бумагу, и Кацки раздражённо шлёпнул Деку по руке. — Раз, два, три! Деку упрямо остался с бумагой. Кацки, правда, тоже, и при виде его недовольного лица Деку коротко хихикнул. — Раз, два три! С довольным смешком Кацки стукнул кулаком по ножницам Деку, и тот обиженно прикусил нижнюю губу, потеребив её между зубами. Кацки машинально облизнул губы. — Готовься, — хрипло предупредил он, и кадык Деку скакнул. — Раз, два, три, — почти шёпотом проговорил он, сжимая пальцы в камень через секунду после того, как Кацки выкинул бумагу. Первым желанием Кацки было настучать ему по голове за то, что он так просто сдался, но ноги Деку сжались у него на поясе, и он прогнулся в спине, чтобы прижаться ближе. — Кажется, ты первый, — выдохнул он жарко, и Кацки мигом забыл про маленькое проявление слабости Деку. — Думаешь, у тебя хватит сил, когда я с тобой закончу? — спросил он, хватая Деку за бедро и отцепляя от себя его ногу. — Не надейся. — Я не надеюсь, я знаю, — ответил Деку упрямо, чуть поворачивая голову, чтобы скрыть в подушке счастливую улыбку. Недовольно скривившись, Кацки надавил Деку на ногу, прижимая её ему к груди, и хлопнул ладонью по крепкой ягодице, с силой сжимая пальцы. Деку ойкнул, но ногу не опустил — вместо этого полез расстегивать шорты, пытаясь справиться с пуговицами и молнией. Несколько секунд посмотрев, как Деку безуспешно возится, цепляясь неловкими пальцами за ширинку, Кацки накрыл его ладонь своей и надавил. Под тканью шорт Деку был твёрдым и ощутимо горячим. Он выдохнул, когда Кацки потёр его член, и призывно двинул бедрами, как бы намекая продолжать. Кацки, не торопясь, провёл по нему сверху вниз, а затем всё же дёрнул за молнию, расстегнул шорты и, подцепив их за края, стянул вниз. Деку задрал ноги, позволяя себя раздеть, и попытался было проделать то же самое с трусами, но Кацки остановил его. Насмешливо ухмыльнулся, разглядывая красно-сине-жёлтые полосы. — Задрот, — сказал он. — Как на тебя вообще может встать? Деку недовольно выглянул из-за своих ног, тыльной стороной ладони откидывая со лба влажные волосы. — Они классные! — возразил он, хотя уши у него пылали. — Ну да, снять их точно хочется как можно быстрее, — закатил глаза Кацки, откидывая руку Деку в сторону и стягивая с него бельё самостоятельно, чтобы потом зашвырнуть куда подальше. Бессознательно Деку свёл ноги вместе, закрываясь, но не успел Кацки схватить его под колени и развести их в стороны, как он открылся сам, осторожно упираясь пятками в одеяло по обе стороны от Кацки. Головка его члена влажно блестела, почти касаясь края футболки, оставшейся на Деку. Он дёрнул её вверх, чтобы не запачкать — а потом задержал руку в воздухе, глядя на Кацки из-под тёмных ресниц, будто спрашивал, можно ли прикоснуться. Разумеется, нельзя. Кацки сам обхватил его член ладонью, вырывая из Деку судорожный вздох, и он расслабился, растекаясь по постели и хватаясь свободной рукой за подушку. — Каччан, — простонал он, медленно подаваясь бёдрами в его ладонь. Его тактика действовала — Кацки ощутил, как по позвоночнику бежит дрожь. И самое ужасное, что Деку даже не пытался выглядеть соблазнительным — просто ему очень, очень шёл возбуждённый вид. Его румянец сползал на шею и грудь, исчезая под белой футболкой, в выемке между ключиц поблёскивал пот; засос, который Кацки оставил ранее, наконец-то начал багроветь, пусть и был не таким большим, как он надеялся. Заметив взгляд Кацки, Деку провёл по шее пальцами и улыбнулся. — А на ногах только прошли, — сказал он тихо, слегка раздвигая их. На коже с внутренней стороны виднелись слабые жёлтые тени бывших засосов, и в горле у Кацки мигом пересохло. Пришлось силой отрывать взгляд от мускулистых ног Деку, чтобы попытаться сосредоточиться. — Так. Лежи и не шевелись, Деку, — сказал он, вставая с кровати. Член тут же весьма неприятно упёрся в молнию штанов, и Кацки сжал его через ткань, убийственным взглядом пронзая Деку за смешок, сорвавшийся с его губ. Тот, пользуясь возможностью, приподнялся и стянул с себя футболку, а потом плюхнулся обратно на кровать, закидывая руки за голову. А зря — потому что если бы он лёг нормально, то успел бы поймать тюбик смазки, прилетевший ему прямо в лицо. Кацки подавил гиений смех, глядя, как Деку трёт пострадавший нос. — Приступай. — А? К чему приступать? — непонимающе откликнулся Деку. Кацки приподнял брови, красноречиво глядя сначала на смазку, а затем ему между ног. Деку проследил его взгляд — и краснота, доходящая до середины груди, потянулась ещё ниже. — В см... — его голос истончился, и он откашлялся. — В смысле мне самому? — Да, тормоз. Или ты хочешь необычных ощущений? Кацки поднял руку ладонью вверх и выпустил пару взрывов, и те, несмотря на полное отсутствие стараний, вышли значительно больше обычных бабахающих искорок, которыми он отпугивал от себя детей и младшеклассников. Деку охнул и закивал, будто до этого не врубался, что на улице стоит адская жара, а причуда Кацки непосредственно завязана на поте. Пока Деку деловито открывал смазку и выдавливал её себе на пальцы, у Кацки появилась возможность взглянуть на него со стороны. Солнце уже почти село — где-то на горизонте оно алело, окрашивая облака багровым и пурпурным, но в комнате было темно, хотя духота никуда не пропала. Деку, дыша через рот, чуть приподнимал голову, сосредоточенно высовывая кончик языка и глядя себе между ног — вот сейчас он выглядел максимально несоблазнительно. Кацки фыркнул, прикрывая рот рукой, потому что поймал себя на том, что губы тянет улыбка. Деку, заслышав его, повернул голову и окинул его взглядом блестящих глаз. — Каччан? — спросил он, скользя влажными от смазки пальцами вниз. На мгновение он напрягся, на лбу выступила морщинка, он зажмурился — но спустя несколько секунд расслабился и коротко выдохнул. Его ноги перекрывали обзор, но Кацки видел, как медленно двигается запястье Деку. — ...Ты так и будешь стоять? Мысленно проклиная Деку, Кацки поспешно попытался выпутаться из штанов, ощущая, как горят щёки. Проклятый задрот засмеялся, закрывая рот свободной рукой, но Кацки бросил в него штаны, и тот ойкнул, а потом засмеялся ещё громче. Из-за сбитого дыхания смех у него был поверхностным и неравномерным, не таким звонким, как обычно, но именно из-за него Кацки вернулся на кровать в рекордные сроки. Тут же укусил Деку за колено и лёг на живот, цепочкой укусов спускаясь до сходящих синяков. Деку вытащил из себя два пальца, только чтобы вставить третий и надавить. Кожа блестела от смазки, но Кацки подавил желание слизать её — у него была задача поважнее. Когда он укусил Деку за бедро, тот резко втянул воздух и подался навстречу. — Только не слишком низко, Каччан, — попросил он, и Кацки ухмыльнулся. Деку не особо стеснялся засосов на шее — зато краснел каждый раз, когда кто-то в раздевалке замечал следы у него на бёдрах. Не то чтобы Кацки метил территорию... Ох, да похуй. Именно это он и делал. Рука Деку задрожала, когда Кацки оттянул кожу зубами, отпустил, а затем продолжил целовать, не спеша и наслаждаясь приятным собственническим чувством, растекающимся в груди. Когда Деку попытался отодвинуть ногу — может, специально, а может и машинально, — Кацки подхватил его под бёдра, не давая отстраниться, и мышцы под его губами напряглись, становясь практически каменными. — Расслабься, — буркнул он, проводя языком длинную широкую полосу от укуса до пальцев Деку, и тот толкнулся в себя до третьей фаланги, высоко вскрикнув. Сглотнув, Кацки вытер ладони об одеяло и вновь вернулся к своему занятию, покрывая ноги Деку поцелуями и укусами, иногда вознаграждая его усилия горячими прикосновениями языка к промежности и основанию члена, чтобы Деку не расслаблялся. Когда укусами Кацки дошёл практически до колена, закинув правую ногу Деку себе на плечо, тот наконец вытащил из себя пальцы. — Я больше не могу, — выдохнул он, толкая Кацки ступнёй и задирая обе ноги вверх, а потом прижимая их руками к груди. ...Красноречивая просьба. Кацки оценил. — Извращенец, — с усмешкой бросил он Деку, но тот, хоть и красный, как рак, только отвёл взгляд. Кацки никогда бы не сознался в этом вслух, но, пожалуй, за последние три года это было одно из самых лучших изменений в характере Деку — если он чего-то хотел, то больше не боялся этого добиваться. Даже если под «добиваться» подразумевалось закидывать ноги себе за голову, чтобы Кацки перестал тянуть время. Склонившись, он нащупал под кроватью пачку презервативов, достал один и кинул упаковку на кровать — на будущее. Деку, дожидаясь его, болтал ногой в воздухе, чем изрядно бесил. — Заканчивай, — недовольно рыкнул Кацки. Деку, конечно, не послушал, но у Кацки были заняты руки — зато когда они освободились, он ухватил засранца за лодыжку и надавил, почти что прижимая колено к подушке у его уха. Деку издал какой-то непонятный хриплый звук, будто он подавился и застонал одновременно, и пальцы на ногах поджались. — Не смотри на меня так, — попросил он сдавленно и смущённо. Кацки не знал, как именно он смотрит на Деку, зато прекрасно чувствовал, как от желания выебать его дёргается член. — Спорим на минет, что не сможешь закинуть ногу за голову? — спросил он хрипло, потому что желание увидеть сложенного пополам Деку душило изнутри так, как не душила даже июльская жара. Глаза Деку сверкнули. — Спорим! Отпустив вторую ногу, он осторожно потянул себя за носок, ощутимо напрягаясь под руками Кацки. Но тот не собирался облегчать ему задачу — наоборот, он стиснул пальцами его ягодицу, обхватил рукой свой член — и толкнулся внутрь, как раз когда Деку сверлил свою ногу сосредоточенным взглядом. — Каччмххнн?! Он дёрнулся, комически вытягивая носок, и запрокинул голову, мигом забывая про то, что пытался сделать. Его член блестел от смазки, оставляя на животе влажное пятно, а внутри всё сжалось, и Кацки подождал, пока Деку выдохнет и немного расслабится, а потом медленно вошёл в него полностью и навалился, давая время привыкнуть к ощущениям. — Что, не получается? — спросил он, проводя горячей рукой по ноге Деку от ягодицы до внутренней стороны колена. Под его ладонью мышцы дрожали, и Деку издал слабый полувсхлип. — Но я хочу минет, — сказал он, не открывая глаз. Одна его рука вновь вернулась на подушку, а второй он снова обхватил себя за ногу, но уже не с целью завести её за голову. Да и растяжки ему бы не хватило всё равно. Слабак. — Не мои проблемы, — ухмыльнулся Кацки, упираясь ладонями по обе стороны от головы Деку и медленно притираясь бёдрами ближе. Деку стиснул зубы, содрогаясь изнутри. Он был безумно горячим, как и всегда, и Кацки пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы взять себя в руки. — Но я... хочу... пожалуйста? — Когда он открыл глаза, то встретился со взглядом Деку — и тот смотрел так, будто готов был умолять. Кацки закатил глаза, покачав головой и толкнулся в него. Деку подавился вздохом, но сумел с собой справиться. — Потерпишь до следующего раза, — сказал ему Кацки, устраиваясь поудобнее, чтобы потихоньку начать двигаться. Деку протянул к нему руки, и Кацки наклонился, позволяя обнять себя за шею. — Просто ты... очень приятно... его делаешь, — сказал Деку, выдыхая ему в губы через каждые несколько слов. С каждым толчком его ресницы чуть подрагивали, но взгляда от Кацки он не отводил. — У тебя очень... очень горячий рот. — Кто бы говорил, — ухмыльнулся Кацки, отрывая руку от кровати и оглаживая ладонью чуть влажное от пота бедро Деку. Кожа у него была обжигающе горячей, как будто вместо крови по венам бежал огонь. У него всегда была повышенная температура тела — связано это было с причудой, видимо, потому что Кацки не помнил, чтобы в детстве Деку был каким-то особо горячим. Но сам он явно об этом не догадывался — потому что продолжал пытаться сказать Кацки то же самое. — Д-да... и ты сам очень горячий... у тебя руки... руки... обжигают... в хорошем смысле, я люблю, когда... ты меня трогаешь... — Он закрыл глаза, чуть запрокидывая голову. Раскрытые губы блестели от слюны, красные и припухшие. Кацки не мог отвести от них взгляда. — Правда, я не знаю, насколько... ты это контролируешь, ведь это... часть твоей причуды, и... наверное, тебе нужно всё же... разогревать... себя... самост... самостоят... сам... Каччан! К-каччан, ст... стой, дай... договорить! Он прогнулся, хватаясь за спину Кацки, и тот ухмыльнулся, довольный, что удалось прервать болтовню Деку значительно ускорившимися толчками. Сам он говорить не собирался — больше думал о том, как бы не сбить дыхание, и так срывающееся короткими жаркими выдохами, а Деку больше не мог — он кусал губы, цепляясь пальцами за подушку, и жмурился, тщетно пытаясь дышать через нос. Но вскоре он сдался, распахнул рот, часто-часто дыша. Он не стонал — он вообще редко стонал, но Кацки и без этого понимал, когда ему хорошо. Потому что от удовольствия у Деку выступали слезы, дрожали ресницы, закатывались глаза; он забывал, как дышать, а когда вспоминал — дышал поверхностно и слабо, то и дело облизывая пересыхающие губы. Ткань подушки под его пальцами трещала, ногти на спине Кацки впивались в кожу — пока что не до крови, кажется, но иногда бывало и такое. И Деку всегда ходил и извинялся, краснея и утыкаясь взглядом в пол, но Кацки знал, что на самом деле ему нравилось оставлять на нём свои следы. Он ухмыльнулся, подумав об этом, и вжал Деку в кровать ещё сильнее. Ему самому было сложно дышать — и от возбуждения, и от духоты. Голова кружилась, губы от недостатка кислорода кололо, волосы взмокли, и больше он Деку не трогал, вместо этого ухватившись обеими руками за спинку кровати и вбиваясь в него быстрыми, но глубокими толчками. Он понимал, что долго так не продержится — но и Деку практически себя не контролировал. У него забавно — очаровательно, и Кацки проклинал себя за то, что так думал, — подгибались пальцы ног, а крепкие бёдра мелко дрожали, особенно когда Деку вскидывал их, насаживаясь на член Кацки. — Эй, Деку, — окликнул он, и голос оказался неожиданно сиплым. — Выдержишь второй раз? С очевидным трудом тот сфокусировал на нём взгляд. Рот у него безвольно раскрылся, и вместо ответа из него вырвалось полуразборчивое «Каччан». Лишь потом он быстро помотал головой и выдохнул: — Я умру. Кацки самодовольно хохотнул — хотя сам чувствовал себя так, будто у него сейчас откажет сердце. Признавать это он, впрочем, не собирался. — Тогда бери себя в руки, задрот. С хриплым полустоном Деку приподнялся на одной руке — и рухнул обратно, потому что напоследок Кацки толкнулся в него особенно сильно, так, что Деку пришлось обхватить основание члена рукой, чтобы не кончить. Когда дрожь сошла на нет, и Деку смог открыть глаза, в них блеснул огонь. Причём в прямом смысле слова, потому что по телу Деку прошла молния, и Кацки даже не успел понять, что происходит, как его скинули и попытались прижать к кровати. Он хрипло зарычал, ухмыляясь во все тридцать два, схватил Деку за ногу — и они сцепились в полушуточной схватке, в процессе которой Кацки дважды приложили головой о стену, а одеяло улетело куда-то в сторону. Разумеется, победителем вышел Кацки. Он опять прижал Деку к постели — но в этот раз уселся на него сверху, держа его руки над головой. Деку пытался отдышаться, но Кацки нырнул вниз и поцеловал его — жёстко, крепко, немного грубо. Такой же поцелуй он получил в ответ — Деку вырвал одну руку из его хватки, впился пальцами в волосы, обхватил ногой за пояс — и тут же перевернул. Он разорвал поцелуй с влажным звуком и посмотрел на него своими огромными возбуждёнными глазами, облизывая алые губы. А затем склонился и поцеловал снова, уже спокойнее. Кацки услышал, как он шарится по одеялу, затем знакомый щелчок, и слегка раздвинул ноги, чтобы Деку было удобнее. Себя он подорвать тоже не особо хотел. — Я же говорил, ты горячий, — первое, что сказал Деку, когда вошёл в него двумя пальцами, явно сдерживая своё нетерпение, но его источали напряжённые плечи, морщинка между бровей, настойчивый, прожигающий насквозь взгляд — и резкие движения пальцев, конечно. Но Кацки не нужно было, чтобы с ним обращались, как с принцессой — как и Деку, в общем-то. Фыркнув, он хлопнул Деку по заднице, а когда тот повалился вперёд от неожиданности — схватил его за заднюю сторону шеи и приблизил к себе. — Шевелись быстрее, пока я не передумал. Деку упрямо стиснул зубы, а в следующий толчок Кацки ощутил в себе уже три пальца и довольно похлопал Деку по липкой спине. — Умница. Деку укусил его за губу, и секс снова перешёл в драку. Шутливую. Вроде как. Почти без потерь, не считая прокушенной губы и болезненного тычка в рёбра, Кацки вновь оказался на Деку, но тот моментально скользнул в него пальцами, упираясь в простату, и Кацки с шипением повалился ему на грудь, сдерживая стон от того, как член потёрся о мускулистый живот Деку. Захотелось сделать так ещё раз, а потом ещё и ещё, но Деку ухватил его рукой за бёдра, прижимая к себе. От его пальцев должен был остаться синяк — и он тоже станет причиной смущения Деку в раздевалке. — Долго ты ещё? — недовольно выдохнул он, и Деку издал возмущённый высокий горловой звук. — Я не хочу, чтобы тебе было больно! — сказал он, а Кацки в ответ нащупал на кровати упаковку презервативов — о которую, как он очень надеялся, Деку пару раз укололся, пока они боролись — и пихнул её Деку в плечо. — Надевай! — Я думал, это я сверху, — пробормотал Деку, но послушно вытащил из Кацки пальцы и занялся презервативом. Когда он всё же его натянул, Кацки довольно кивнул. — А теперь лежи смирно. Деку не успел возразить: пальцы Кацки сомкнулись на его члене, и он медленно опустился на него, сглатывая и пытаясь сдержать реакцию тела, по которому прошла дрожь. Было немного неприятно — но оно того стоило, потому что когда он опустился до конца и открыл глаза, чтобы посмотреть на Деку, вид у того был такой, будто он готов был кончить от малейшего ветерка. — Каччан, — простонал он сипло, так, будто из него выбили весь воздух. — Ты правда очень, очень горячий. Его шероховатые пальцы впивались Кацки в бёдра, и он снова согнул ноги в коленях. Кацки, воспользовавшись этим, упёрся в его колено рукой, чтобы было удобнее двигаться. Сначала он не торопился. И ради себя, и потому что Деку то и дело подёргивался, стискивая пальцы только сильнее и кусая губы. Его терпение истончалось с каждой секундой — это было очевидно, и Кацки просто нравилось издеваться над ним. — Что, не выдерживаешь? — хрипло спросил он с насмешкой в голосе — и практически увидел, как лопается в глазах Деку последняя ниточка терпения. — Каччан! — простонал он, одной рукой хватая Кацки за плечо и резко дёргая его вниз, при этом вскидывая бёдра — и Кацки не успел сдержать низкий вскрик, вырвавшийся из горла. Он впился зубами Деку в плечо, обеими руками сжимая одеяло; Деку прижимал его к себе за спину — почти так же, как до этого, только теперь это Кацки закатывал глаза от силы, с которой в него вбивались. И это Кацки забывал, как дышать, и это у него срывался голос, когда он всё же оторвался от веснушчатого плеча, на котором остались чёткие отпечатки зубов. — Тише, Каччан, ох, господи, — горячие губы Деку ткнулись ему в лоб, потом в бровь, в скулу и наконец-то добрались до губ, будто пытались заглушить — но в итоге Кацки просто стонал ему в рот. — Что, боишься, что нас услышат? — кое-как выговорил он, не скрывая издёвку в срывающемся голосе. — Могу быть еще громч... Деку заткнул его, пихнув язык чуть ли не в горло, и Кацки, подавившись, содрогнулся, от чего дёрнулся уже Деку, запрокидывая голову с громким стоном. — Я сейчас кончу, — прохрипел он, но мог и не предупреждать — Кацки и так чувствовал, как и без того неровный ритм толчков становится ещё более сбитым. Как обычно — задрот не выдерживал первым. — Кончишь раньше меня — убью, — предупредил Кацки, скидывая с себя руки Деку и привставая, чтобы упереться ладонями ему в грудь — и начать двигаться самостоятельно. Рука Деку взметнулась ко рту; он не закрыл его, но закусил дрожащие пальцы, а второй ладонью скользнул по груди и животу Кацки и обхватил его член. Стянул презерватив, выкинул его на пол, а затем задвигал рукой от головки до основания. Кацки выдохнул беззвучное «Блядь» — а может, только подумал, потому что он уже не был уверен, что происходит. Перед глазами плыло от выступивших слёз, в голове стоял плотный туман, и он не выдержал даже несколько толчков — кончил, пачкая руку Деку и хрипя нечто невнятное, очень надеясь, что это не имя Деку. Тот вскинулся, обнимая Кацки за плечи и роняя его на себя. — Каччан, пожалуйста, можно мне продолжить, Каччан, ещё немного, — почти всхлипнул он, не прекращая двигаться. Он весь дрожал и цеплялся за Кацки, как будто боялся отпустить, и даже если бы Кацки сильно хотел, он бы всё равно не смог отстраниться. К счастью, долго Деку не продержался — застыл, запрокидывая голову, и Кацки ощутил, как дёргается внутри него член. А потом Деку расслабился, обмяк, и его руки, соскользнув с плеч Кацки, шлёпнулись на одеяло. Скатившись с него, Кацки упёрся лбом и носом в изголовье кровати, потому что оно было хотя бы прохладным. Он тяжёло дышал, как и Деку. Перед глазами летали чёрные точки, а вязкая слюна скопилась во рту, и глотать её было почти больно. Лежащий рядом Деку тоже пытался прийти в себя. Обычно он был прилипалой — пытался обнять Кацки, утнуться ему куда-нибудь в грудь или в шею и вырубиться, но сейчас он просто нащупал безвольную горячую ладонь Кацки и переплёл с ним мизинцы. — Жарко, — выдохнул он. — Господи, я умираю. — Самая подходящая для тебя смерть, — проворчал Кацки в ответ, пытаясь вытереть свободную руку о постель. Пиздец, у него были мокрыми даже брови — и сейчас возбуждение не давало забыть о том, насколько это противно. Он похлопал Деку по бёдрам, не с первого раза приземлив руку ему на член, чтобы тоже снять презерватив. Деку благодарно пробормотал что-то, а потом негромко проговорил: — Я лежу на огромном влажном пятне, но я не уверен, что смогу встать. Кацки не ответил, но думал он примерно так же. Несколько минут единственным звуком было их совместное дыхание. Даже цикады замолкли, когда солнце полностью опустилось за горизонт. Кацки повернул голову — и наткнулся на взгляд Деку. Заметив, что Кацки смотрит на него, он слабо и ласково улыбнулся, сжимая его мизинец чуть крепче. Кацки сжал в ответ. — Чур ты меняешь постельное бельё. — Не надейся, — сглотнув слюну, фыркнул Кацки. Деку слабо рассмеялся, склоняя голову и самым кончиком носа касаясь его плеча. А потом поднял слабую, чуть подрагивающую руку, и сжал ладонь в кулак. Кацки ухмыльнулся и тоже вскинул свободную руку. — Раз, два, три!