Дразнилка

Когда Стайлз был в младших классах, одноклассники дразнили его за неосознанные движения конечностями и неспособность концентрировать внимание на чем-то. В средней школе ему докучали за то, что он был фриком без матери. В старших классах надоедали комментариями по поводу того, что он лишь согревал скамью на матчах по лакроссу и водился с астматиком, с которым никто не хотел дружить. Но все, что он вытерпел за школьные годы, не смогло приготовить парня к наихудшим испытаниям, ожидавшим его в колледже, в лице соседа Дерека Хейла. С самого первого дня, когда Стилински едва не уронил себе на ногу коробку с пожитками при виде мускулистой спины ошивавшегося у двери в комнату незнакомца, он готовился к худшему. Если бы парню не доводилось встречать соседа пару раз одетым на территории кампуса, он мог бы поклясться, что у Хейла аллергия на рубашки. Едва переступив порог их со Стилински общей комнаты, тот раздевался до трусов и так целыми днями валялся на кровати. Стайлзу приходилось бороться не только со СДВГ, но и с возрастающим влечением к Дереку, чтобы сконцентрировать внимание на домашних заданиях, а не бесконечном количестве подтянутой и загорелой кожи в полутора метрах от него, на соседней койке. Он не мог вспомнить, предупреждали ли их во время экскурсии по общежитию, что комнаты тут настолько крохотные (на самом деле, его новое жилище было в два раза больше спальни в отчем доме, но стоило Хейлу занести ногу через порог, как помещение моментально уменьшалось в размерах настолько, что места для двоих становилось катастрофически мало). Если бы дело было только во внешности Дерека, то Стилински вполне мог бы перекантоваться в читальном зале, когда ему нужно было делать домашку, но этот чувак был слишком обходительным. Затаривая холодильник, тот непременно приносил что-то и для Стайлза. Каждый раз, когда Стилински задавали писать работы по романам на "Введение в литературоведение", Хейл находил для него учебные пособия и оставлял на письменном столе с кексом и ободряющей запиской. Если его приглашали на вечеринку друзья, Дерек звал Стайлза с собой, а когда к тому приходили позаниматься одногруппники, предлагал освободить для них комнату. Короче говоря, Дерек Хейл был самым приятным парнем в общаге, с телом порнозвезды, на Стайлзову погибель. Это случилось на выходных, как раз перед концом первого семестра. Стилински только устроился за столом, открыл ноутбук, обложился книгами и попытался начать писать итоговую работу по "Введению в литературоведение", как Дерек возвратился оттуда, где провел весь день. Парень даже не успел поднять голову от учебников, а на столешницу перед его носом уже опустился бумажный пакет с чем-то жирным и умопомрачительно пахнущим, следом за ним — самый большой стакан газировки, который ему доводилось видеть в жизни (если не считать того, что показывали в лаборатории Эбби в сериале «NCIS»). — Ты — божество среди простых смертных, — пробормотал Стайлз, держа в зубах текстовый маркер, который он позже выплюнул на стол, и принялся за газировку, пытаясь поймать губами трубочку, пока наблюдал за тем, как сосед раздевается до трусов, повернувшись к нему спиной. В тот самый момент, когда трубочка таки попала в рот и щеки студента втянулись, Дерек обернулся и сказал: — Можешь не благодарить. Их взгляды пересеклись, трубочка выскользнула в стакан, и Хейл выдохнул: — Бля… — «Бля» что? — возвращаясь к ноутбуку, словно невзначай поинтересовался Стилински. Сосед выхватил газировку у парня из рук, развернул стул так, что они оказались лицом к лицу, пока обе его ладони оставались на руках Стайлза. — Пошел ты со своими дразнилками вместе, — прорычал Хейл, уставившись на студента. — Это я-то дразнюсь?! А не ты ли вечно голый по комнате ошиваешься? — Да здесь температура под сорок градусов! Я понятия не имею, как ты терпишь эту жару со столькими слоями одежды! — парировал Дерек. — И да: пошел ты, сующий в рот что попало и буквально делающий минет всему подряд! Мне весь семестр пришлось думать о дохлых собачках, чтобы в трусах по стойке «смирно» не стояло! Стилински открыл рот, чтобы возразить, но потом вспомнил, сколько раз в жизни над ним безбожно насмехались из-за его оральной фиксации. — Упс? Хейл запрокинул голову и расхохотался, а Стайлз облизнул взглядом мышцы на его шее, на миг представив, как они будут ощущаться под языком или если их прикусить слегка. К реальности его вернул голос соседа, который смотрел на него, склонив голову на бок: — Пожалуйста, скажи, что теперь я могу тебя поцеловать! — Можешь сделать со мной гораздо больше этого. Слова едва сорвались с языка, а глаза Дерека уже потемнели от желания, когда он наклонился над парнем, практически дыша ему в губы, и предложил: — Давай начнем с поцелуя. Его уста были куда нежнее, чем Стайлз себе представлял, а поцелуй продлился гораздо меньше, чем хотелось бы. Буквально за то время, что студенту понадобилось на один вздох, от исполнения самых смелых сексуальных фантазий, Хейл перешел к прочтению книги, плюхнувшись на кровать, но все так же выставив на всеобщее обозрение обнаженную мускулистую грудь. — Какого че… — Тебе еще работу писать, — напомнил сосед, не отрываясь от чтения. — Ты издеваешься, что ли?! — возмутился горемыка, размахивая руками в кресле. Дерек оторвался от своего занятия, приподнял брови, затем подмигнул ему и ткнул пальцем в сторону ноутбука. — Ты — чертова дразнилка! — проворчал студент, принимаясь за работу и попутно тихо матерясь. — Каюсь: виноват. Но тебе же нравится, — произнес Хейл, улыбнувшись тому, как сердитый Стилински показал ему средний палец через плечо.