Холодные руки

      Когда за окном дождь и чёрные тучи, а в ушах тихий, но постепенно нарастающий гул грома, она всегда садится рядом, кладёт голову на его самое уютное, чуть костлявое, но любимое плечо и утыкается в светло-розовую приставку с брелочком-котиком. Его бледная, холодная рука мягко ложится чуть выше талии возлюбленной и он аккуратно, боясь отвлечь девушку от игры, прижимает ее поближе к себе, пока на столь же бледном лице проступает улыбка. Пусть он и был болезненным, не самым психически стабильным человеком, пусть и отвратительно готовил, но заботы у Комаэды хоть отбавляй - не защитить хрупкую Нанами он попросту не посмел бы. Он не мог должным образом согреть ее, его руки вечно были ледяными, но девушке все ещё нравились эти робкие объятия. Бледно-розовые волосы щекотали оголенную шею Нагито, но отстраниться парнишка даже и не думал. Такая живая, тёплая, настоящая..       В такие моменты все становилось более менее сносным и выносимым: тот же мерзкий, бьющий по окнам дождь, надоедливые, необычайно басистые раскаты грома, сверкающие молнии, его болезнь.. Кто бы мог подумать, что простое нахождение этой милой особы под боком могло сделать жизнь паренька чуточку проще? Ее тихий, такой приятный ушам голос, нежный взгляд светло-розовых глаз, мягкая улыбка и изредка вспыхивающий на щеках румянец - Комаэда был влюблён во все это.       Ему хотелось быть для Чиаки опорой, защитником и просто человеком, который заботится о ней. Понимал, что девчушка особо и не нуждается в заботе, быть может и в защите, тем более от кого-то вроде Комаэды, так как сама готовит, может постоять за себя и иногда проявляет сильные стороны своего характера, но в моменты, когда гром заглушал саундтреки из игры - она приходила к нему. Всегда. — Чиаки.. — не отзывается. Вновь с головой погрузилась в приставку, совсем не слыша чуть хриплый голос приобнимающего ее Комаэды. Он привык к тому, что она может не отозваться с первого раза, когда вовлечена в игру, но это ничуть не злило его. Улыбнувшись, парнишка касается губами макушки девушки и повторяет ее имя. — Чиаки, неужели снова испугалась?       Светло-розовая копна коротких волос соскальзывает с его плеча, а взгляд столь любимых им глаз отрывается от изображения в приставке и встречается с глазами Нагито. Как бы тот ни старался, в его взгляде читалась некая грусть, а улыбка выглядела так, будто он улыбается сквозь слёзы и всю душевную боль. Пытался быть радостным именно для неё, не хотел заставлять Нанами сочувствовать ему или переживать, ценил каждый миг, проведённый вместе. Лишь она вызывала у него неугомонные бабочки там, где все могло умереть от болезни и переживаний на этой почве. Был заботлив для всех, кто ему дорог, был добродушен, оптимистичен, дружелюбен и спокоен, а улыбка - яркой, вселяющей надежду, но только его спутница, узнавшая обо всем, что таится в закромах его души знала, что ему невероятно тяжко. — Нагито, я.. — раздавшийся голосок Нанами звучал и правда успокаивающе, он был настоящим спасением. — Мне просто и правда нравятся твои объятия.. С тобой не страшно, — девушка приподняла голову и еле касаясь розовыми губами бледной щеки Комаэды, оставила на ней тёплый поцелуй, который тут же откликнулся теплом по всему телу парнишки. Это то, чего он хотел услышать больше всего. Этот робкий поцелуй, пускай и в щеку, был тем, чего он хотел больше всего на свете. Комаэда притрагивается рукой, той, что ранее приобнимала милую Чиаки, к месту поцелуя, улыбка становится более веселой, искренней и живой. Абсолютный геймер кладёт маленькую ладонь на кисть руки счастливчика и вдруг одергивает ее, прячет обе ладони парня в своих, тёплых, и вздыхает. — Нагито, у тебя руки холодные. — И что же ты делаешь? — Грею, конечно же, — эта добрая насмешка в голосе Комаэды заставляет девушку смутиться и отвести взгляд, все ещё не выпуская холодные кисти рук парня из тёплого плена. Нагито аккуратно подаётся вперёд и его сухие губы касаются лба Нанами сквозь челку, после чего улыбка парнишки становится солнечной, яркой, но не такой наигранной. Он не знал, что чувствует его милая игроманочка, но точно понимал, что небезразличен ей. Все, что он мог себе позволить - тихое, нежное «я люблю тебя, Чиаки», сказанное на ушко спящей девушки, после чего на ее лице всегда проступала улыбка. Но кто же знал, что она все слышит?