Люблю тебя

Л. Фрэнк ужасно мерзлявый. Его стопы и ладони буквально всегда ледяные, даже если в доме тепло или жарко. И при этом Айеро ненавидит носить носки в равной степени, как и кофты с длинными рукавами. Он таскает тапки, которые постоянно забывает возле дивана, кровати и входной двери, или ходит босиком. Прямо по холодному кафелю и ламинату. Джерард специально на день рождения подарил ему дорогой махровый халат и вырвиглазного цвета домашний костюм. Но, понятное дело, привычки остаются с людьми на многие годы и избавиться от них — задача не из легких. Поэтому вот уже много-много лет их отношений и совместного быта Джерард, помимо замечаний Фрэнку, ночью, когда тот уже спит, натягивает на него теплые шерстяные носки и старается подоткнуть под спину и задницу мужа пуховое одеяло. Айеро заботу замечает, и в его груди каждый раз разливается что-то, прозаично напоминающее счастье. Он на это довольно улыбается и шепчет в висок Джерарда: «Ты самый лучший, в курсе? Люблю тебя». Ю. — Джер, малыш, ты не видел мой галстук? — Фрэнк опаздывает, как обычно. Он просыпается после четвертого звонка будильника и то с помощью работающего на дому Джерарда, который встает ради этого в семь утра. — Глянь на второй полке в платяном шкафу. — Мужчина отвечает из кухни и параллельно заваривает кофе для себя и мужа. За окном еще темно, а деревья во дворе опасно наклоняются от сильных порывов ветра. Из небольшого телевизора на холодильнике доносится мелодичный голос ведущей прогноз погоды в утреннем шоу. Сегодня обещают снег. Айеро подходит к нему со спины через несколько минут, обнимая и невесомо прикасаясь губами к теплой шее с тихим чмоком. Его свежее дыхание вызывает стаю мурашек вдоль позвоночника. — Все еще не могу поверить в то, что такое сокровище, как ты, мое. — Он мурчит и хватает свою кружку кофе, сразу же делая большой глоток и — «Сука, блять, горячо» — обжигая язык. Джерард смеется. И Фрэнк не может не засмеяться в ответ. — Надень сегодня шарф обязательно, — говорит мужчина, осторожно попивая свой капучино, и целует Фрэнка в гладкую щеку. Он идет в гостиную, чтоб заранее глянуть объем работы на сегодня. — До вечера, солнце! — Дверь хлопает. Джерард только после этого полностью отдается продумыванию того, как ему стоит выполнить иллюстрацию к следующей главе романа. Б. Ладно, стоит признать, что, несмотря на свою любовь к ужастикам, Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший их боится. Он закрывает глаза на особо страшных моментах и на протяжении всего фильма старается быть как можно ближе к человеку, сидящему рядом. Часто для снятия стресса Фрэнк наглаживает своих собак или сжимает в руках диванные подушки. И все равно каждую пятницу семейство Айеро, состоящее из самой супружеской пары, трехлетнего мопса и годовалой немецкой овчарки, запасается вредной едой с колой и тратит пару часов на просмотр очередного фильма с жутким, но не всегда логичным и интересным сюжетом. Джерард в общем-то никогда не скрывал, что просто обожает в такие моменты прижимать к себе мужа и гладить его по лицу, шее, заправлять каштановые волосы за аккуратное ушко и время от времени еле слышно говорить комплименты, чувствуя, как кожа под его пальцами нагревается и приобретает бледно-красный оттенок. Фрэнк укладывает свою голову ему на грудь, зачастую так и отключаясь ближе к часу ночи. И пусть выключать ноутбук, убирать с дивана тарелку из-под поп-корна, пытаться укрыть их обоих и при этом не потревожить сон умильного Айеро нелегко, Джерард это действительно любит. И Фрэнка в особенности. Л. Ох, Джерард еще раз окидывает растерянным взглядом полное ведро воды и швабру. Он презирает прибираться, правда. Ему легче приготовить еду на роту солдат, а потом вымыть всю посуду, чем пропылесосить и сделать влажную уборку в трех комнатах. Но сегодня особенный день, поэтому он должен переступить через себя и сделать это. Сегодня ровно пятнадцать лет с того момента, как они с Фрэнком поженились. Хрустальная свадьба, как-никак. На приготовление сюрприза в виде чистого дома и романтического ужина остается чуть более трех часов, так что Джерард уверенно вытаскивает из кладовой громоздкий красный пылесос и начинает с ковра в спальне. Сразу же он чувствует выступивший пот на лбу и в подмышках. Вдобавок ко всему поясница начинает ныть. Но мужчина игнорирует все раздражители, продолжая задуманное. И разгибается только через два часа, когда весь дом буквально блестит. Джерард чертовски горд собой, ведь пыли нет нигде: ни на полу, ни на полках или шкафах, будто этот дом подготовлен к сдаче в аренду или продаже. Правда, если не считать огромное количество семейных фотографий на стенах и стоящие в углу гостиной собачьи миски. Итак, остается только приготовить ужин, что, бесспорно, гораздо проще и приятнее делать. Мужчина с удовольствием лезет в холодильник за нужными продуктами. Фрэнк приходит в половину шестого, и Джерард, вышедший из душа, встречает его мокрый, только с полотенцем на бедрах. Айеро смотрит на него действительно жадно, будто они не виделись вечность, а не один рабочий день, то есть восемь часов. И, хорошо, возможно, паста по специальному итальянскому рецепту от Линды, мамы Фрэнка, будет такой же вкусной через час или полтора. Ю. — М, ты уверен, что тебе это нужно прямо сейчас? В воскресное утро? — Джерард говорит в подушку, пуская на нее слюни и не разлепляя глаз полностью. Фрэнк сидит рядом на кровати и проверяет новостную ленту в смартфоне. — Да, я уже неделю мечтаю выйти на прогулку и сделать парочку фото. У меня давно не было в галерее чего-то, помимо скринов и селфи. Так что, Джер, поднимай тушку, мы идем. — Он целует мужа во вздернутый носик. Фрэнк знает, как договориться с ним. — О нет, ты не можешь пользоваться тем, что твои ласки сводят меня с ума, — Айеро улыбается и покрывает легкими бабочками-поцелуями спину все еще дремлющего Джерарда. — Кто сказал? У меня же нет совести, помнишь? Так что я могу, куколка. — О, ты ужасен, мистер! Я подам на развод. — Джерард хихикает, когда Фрэнк набрасывается на него с щекоткой и рычит. — Стану снова Уэем…я действительно отвык уже от этой фамилии в обращении ко мне за столько лет. Фрэнк отрывается от мужа и смотрит вроде серьезно, но смешинки в его глазах невозможно не заметить. — Кажется, лет двенадцать назад я тебе уже говорил, что это произойдет только через мой труп. — Улыбается, зараза. Джерард машет головой. — Будешь насильно меня удерживать где-нибудь в подвале? Насиловать и измываться, да? Айеро мгновенно серьезнеет. — Я никогда, слышишь, никогда не смогу причинить тебе боль, Джерард. — Он проводит ласковой ладонью по раскрытому бедру. — И удерживать насильно тебя не стану, просто, если ты уйдешь, то, скорее всего, мое сердце остановится, как только за тобой закроется дверь этого дома в последний раз. Понимаешь? Джерард чувствует себя дерьмом, правда. Он так редко говорит Фрэнку о том, что любит его. Прямым текстом, в смысле. Мужчина молча тянется к супругу, чтобы обнять и просто, блять, придушить, потому что Джерарду сорок три и такие признания не сказываются на его нервной системе хорошо. Фрэнк снова лыбится во все тридцать два и с удовольствием лезет в мягкие объятия. — Так что, я уболтал тебя пойти со мной в парк и побыть фотографом? — Айеро широко ведет языком по нежной коже чуть ниже уха и сразу же дует на мокрый след. — Ты распинался в трогательных речах, преследуя свои меркантильные цели, да? — Цепкие пальцы хватают Фрэнка за подбородок, лишая возможности повернуть голову. — И это — тот человек, которому я сказал «да» у алтаря. — Джер, солнце, я распинался потому, что захотел, чтоб ты снова услышал, как на меня влияешь и сколько значишь, — он убирает от своего лица руку мужа, целует в сгиб запястья. — Но, раз уж ты так растрогался, то почему бы тебе не вознаградить меня за красноречие? — Иди нахуй, Фрэнк Айеро! — Мужчина хлопает его по голому боку. — И собирайся, иначе снова застрянем дома до вечера. Придется тебе ждать следующих выходных. Фрэнк тут же вскакивает с кровати и грациозно сваливает в ванную. Джерарду остается только откинуться на подушки и закатить глаза: «Люблю, Господи, как я люблю этого идиота. Сил нет».