На Старкиллере

Снег холодным и белым прахом Покрывает мне плечи и грудь, Скованную как решеткой страхом. Не могу шевелиться. Тяжело вздохнуть. Вверх смотрю, на далекие звезды, До которых уже не достать, Я отчетливо помню — на каждой Мне хотелось из них побывать. Мне хотелось лихих приключений, Битв, сражений и громких побед. Что теперь? Лишь тлен и забвение, Запах пепла утраченных лет. На тобою построенном аде Лежу в луже своей же крови И потрескавшимися губами Я шепчу: почувствуй… приди… Я боюсь этой темной бездны, Что за гранью Силы уж ждет, Я боюсь, что навек бесполезным Станет мой последний полет. Вижу страшных и злых привидений, Тело бьет предсмертный озноб Помоги… ну где ты, любимый? Не пускай меня в вечности сон. Чувствую твои сильные руки… Сквозь туман различаю какие-то слова, Ты шептал мне все время — потом это вспомнил — «Я держу. Не пущу никогда». «Продержу тебя час, а если так надо — Десятки и сотни стандартных часов. Ты уйти меня ни за что не заставишь, Коль погибнешь — умру я вместе с тобой». Ты прогнал всех призраков Силы, Что к душе тянулись моей, И держал несколько бесконечных, До веков растянутых дней. Был со мной, когда свет угасал, И кровь моя еле ползла, Веру мне каждый миг возвращал, Обещав, что не бросишь меня. Был со мной, когда я от боли Сутки глаз не мог и сомкнуть, Когда мертвой звезды адский холод Меня ранил в самую грудь. Был со мной, когда ужас отчаяния Доводил до безумия, слез, Заставлял позабыть ты о ранах И фиаско, что я понес. Без тебя я не смог бы подняться, Найти силы дойти до конца. Твое «Даже не думай сдаваться» — Вот и все, что держало меня. Я могу лишь шептать, что люблю. Ты не дал мне добраться до тризны. Был со мной ты на самом краю, На самом краю моей жизни.