Favorite negative character in my story

День тянулся за днем, неделя за неделей, меня совершенно ничего не радовало. Все было однообразно и серо. Мама подала мои документы обратно в старую школу, хотя я и просила ее подыскать другую, но впрочем то даже без разницы, все равно я не собиралась заводить новые знакомства и меня вполне устраивало быть тихой и ни с кем не общаться. Обедала я одна, гуляла тоже, на уроках частенько сидела на первых партах, решив учиться, а не тратить время впустую, иначе бы я опять погружалась в воспоминания о Норвегии, друзьях и любимом человеке, вроде бы все налаживалось, я старалась максимально забить свое свободное время, успела записаться на курсы фортепьяно, много училась, ходила по музеям и начала курить. Родители все же развелись, первые полгода мама была в отчаянии, а я даже не понимала почему, она не хотела говорить об этом, но я понимала, что причиной тому не является развод, поэтому я не стала ее допытывать и оставила в покое, хотя сама каждую ночь умирала от тоски, ноющей боли и засыпала со слезами на глазах. За проведенный год в Хельсинках я так и не нашла новых друзей, со старыми связи окончательно были разорваны, я часто общалась с Вильямом и девочками, узнавала как Крис, но особо никто не хотел рассказывать, как он, но все же Вильям не мог меня так мучить. Обычно вечер четверга мы проводили с Нурой и Вильямом, это была наша традиция и, чтобы не изменять этому, мы решили проводить вечера по скайпу, ну, и, чтобы мне совсем не было грустно, Нура и Вильям тоже были в своих квартирах и так мне хотя бы казалось, что мы и правда рядом. В выходные я созвонилась с Вильямом по скайпу и мы очень разговорились — ну, а как Крис? — Крис….Крис….он, Ева, с ума сходит — что ты имеешь ввиду? — ты знаешь, я не должен тебе это говорить, но и скрывать от тебя все, что касается Криса, я не могу — да, я слушаю — мы, знаешь ли как-то напились с ним сильно, он тогда приехал с ящиком пива, в какой-то момент ни с того ни с сего, он впервые за полгода упомянул твое имя. Ведь ты, когда улетела, он строго запретил при нем говорить о тебе, а тут сам. Мы лежали на полу уже никакие и он вдруг сказал, как ему плохо Разговор Вильяма и Криса: — знаешь, Вильям, то, что мне довелось испытать за эти полгода, меня окончательно разрушило. Я так боялся ее потерять, что делал все, чтобы потерять ее. А всего лишь то нужно было сказать ей, как сильно я влюбился и не бояться, что она меня так же опрокинет. Блять. Ну она же не такая, она особенная, понимаешь, Вильям, особенная… — понимаю — господи, я даже помню, как сильно она любит латте с карамелью, хотя делал вид, что мне это совсем не нужно запоминать и специально брал ей любой кофе, но не гребанный латте с карамелью — я все испортил, Вильям — нет, не говори так — блять. Я даже не приехал провести с ней последние дни, я даже не приехал провожать ее Разговор Евы и Вильяма: — он в какой-то момент замолчал, я приподнялся, чтобы посмотреть, все ли в порядке и не поверишь, что я увидел — что? — он плакал, Ева, по-настоящему плакал, даже не стыдился того, что я тут, ему было все равно на это, я никогда его таким еще не видел. Он даже не плакал, когда та первая его любовь так жестко кинула его — а сейчас? Как он сейчас? — говорит, что в норме, но я знаю, что это не так…ну, а ты, Ева? — как ты думаешь, что я чувствую? Он пожал плечами — лежу каждый раз в постели. Чувствую под боком простыню, нагретую до температуры тела, слегка помятую. Я одна. Рядом никого нет. В груди уже не болит, я не чувствую ничего. Вообще ничего. Мне хорошо. Я стала безразлична ко всему, не пугайся так, не только к нему. — ты разлюбила? — нет, я никогда его не разлюблю Он молчал, я молчала, даже и не знали, как начать разговор — знаешь, Вильям, мне не хочется ни говорить, ни думать, ни выходить куда-то, даже двигаться не хочу. А все это, учеба, фортепьяно, музеи, боже, я просто заставляю себя каждый день куда-то идти, чтобы не думать ни о чем, чтобы просто не было грустно. И я разучилась что-то чувствовать, не представляешь, как это грустно, Вильям, в какой-то день я проснулась и просто поняла, я не хочу ничего чувствовать, ни боль, ни радость, и вот я существую, но не живу, и так каждый день — тогда возвращайся — я не могу, Вильям — знаю, знаю, мама, но мне кажется у тебя есть повод вернуться сюда — Крис? — нет, не только — а кто? Девочки? — и они тоже, но ты снова не угадала Я лишь вопросительно смотрела на него — твоя мама — а что моя мама? — кажется, у нее роман с моим отцом — чего?! — я чуть ли не заорала на всю комнату — откуда…с чего ты это взял вообще? — услышал как-то разговор, подумал, что он нашел себе женщину, но ведь странное совпадение, имя Анна, просьбы вернуться в Норвегию — думаешь они встречаются? — мой отец мне этого не расскажет, но поговори с мамой — ладно И я отключилась. Боже, неужели мама и Теодор действительно вместе. И как я могла не замечать явных признаков еще в Норвегии. Но ближайшие несколько месяцев я так и не решилась поговорить с ней. Но моя тоска по Осло, ребятам и Крису росла с каждым днем, и я все же решилась Мы сидели вечером за ужином и я, не ходя вокруг, да около, выпалила — скажи, ты и правда встречаешься с отцом Вильяма? Мама чуть не подавилась вином — кто тебе это сказал? — сам Вильям и сказал, он слышал ваш разговор и когда ты собиралась сказать мне? — я недовольно на нее посмотрела, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула — Ева, я…я просто не знала как…твой отец, развод, это все, наши ссоры, я просто хотела быть счастливой, а Теодор всегда был ко мне вежлив, хорошо относился и любил Я недолго помолчала, взяла маму за руку и неожиданно для себя самой спросила — а ты? Ты тоже его любишь? — думаю, да — тогда давай уедем отсюда Она вопросительно взглянула на меня — а что, мам? Там нас любят и ждут. Там наш дом, не здесь — но я думала тебе тут нравится, все-таки старая школа, ты вся в учебе, фортепьяно, музеи, я только из-за этого не стала тебе предлагать вернуться Сказать, что я была ошарашена, значит ничего не сказать — то есть, все это время мы могли бы жить в Норвегии? — ну да — мам, какого черта ты только сейчас это говоришь?! А?! Я вскочила со стула, что он даже с грохотом упал — Ева Мун, сядь быстро — отрезала мама — прости, просто, мам….я ненавижу этот город, эту страну, я хочу обратно в Осло, к друзьям, в школу, у меня тут даже знакомых нет, а всем этим я занимаюсь, чтобы с ума не сойти — так ты хочешь вернуться? — очень, мам — и ты не будешь против того, что я встречаюсь с твоим директором? — мам, если вы любите друг друга, я буду только рада — а курить ты бросишь? — да — тогда решено Я вскочила и обняла маму, из глаз полились слезы, неужели мы возвращаемся в родное место, туда, где меня любят и ждут…а ждут ли?