Лесная Мавка

Refinders — Idiot Cycle       Тихо. Спокойно. Под ботинками хрустят ветки. В воздухе пахнет свободой, какой-то лёгкостью и покоем. Где-то в дали слышно препирание птиц. Ветер медленно бродит между деревьями, оставляя после себя мелко дрожащие листочки. Кто-то боится леса. Боится его тишины, или наоборот непонятных звуков. Боится его могущества. Боится чувствовать себя мелким и слабым, смотря на эти могущественные деревья.       Кое-кто, но не Чон Чонгук. Который и идёт сейчас лесом, наслаждаясь этой таинственной атмосферой. Он не боится и не хочет с криком убежать. Ему здесь нравится. Нравится чувствовать себя мелким и незначительным. Нравится чувствовать себя свободным. Друзья не понимают хобби шатена, время от времени гулять по лесу.       Если быть очень честными, они его считают чудиком, который однажды попадет в передрягу и будет жалеть о таких прогулках. Но Гук только отмахивается от них, как от надоевшей мухи. Ему нравится здесь. Здесь он чувствует себя собой. И парень ни на что это бы не променял.       Но почему-то он вспоминает слова друзей. Сегодня он чувствует себя странно. Как будто за ним кто-то следит из-за деревьев.       Чон пытается отмахнуться от этого, как от слов друзей, но не получается почему-то. По спине мурашки бегут, а волосы на руках встали дыбом. И сердце почему-то колотится, как бешеное. Чонгуку это совсем не нравится. Он уже думает возвращаться, когда в один миг всё прекращается. Чон опять чувствует себя в безопасности, и даже мурашки исчезли.       Он делает глубокий вдох и окончательно успокаивается. Всё так же гуляя, он смеётся над собой. Каким нужно быть идиотом, чтобы так без причины испугаться. Но может причина всё же была? Ответ на этот вопрос он находит, когда теряет из виду тропу по которой шел. Чон пытался вернуться назад, но своих следов так и не нашел. Достает телефон, а там, как и стоило ожидать, нет сети. — Ну просто шикарно, — стонет парень.       На небе уже давно нет солнца, ему на замену пришла темнота и принесла с собой ранее невиданный страх. Липкий страх, который пробирает до костей. Парень хаотично оглядывается, но вокруг ничего не видно. Сначала спасает маленький лучик света телефона, но скоро и он исчезает.       Что самое «лучшее» в этой ситуации, так это то, что никто не знает, где он. Потому что живёт один. Потому что сейчас сессия. И никто не кинется его спасать. Просто потому что некому. Страх становится таким явным, что у Чона такое впечатление, что он чувствует его запах. А раз он чувствует, то почувствуют и хищники.       Кровь бурлит в венах. Сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышно за тысячи километров отсюда. Руки липкие от пота. Чон Чонгук не трус. Он, вообще-то боксом занимается. Но сейчас он чувствует себя не как мужчина, который в силах себя защитить, а как маленькая девочка, которая готова кричать: «На помощь».       И он бы так и сделал, если бы не постучал здравый рассудок и не сказал: «Ты совсем ебо-бо? Тебя услышат животные и придут полакомиться твоими мышцами». А мышцы жалко, как и свою жизнь вообще-то. Поэтому он идёт молча и старается не шуметь. Но это не очень помогает. Сбоку слышится какой-то звук, он оборачивается и цепенеет на месте. Потому что к нему плавно и медленно идёт волк.       И Чон право дело, вспоминает, что не оставил завещание. А ещё через секунду вспоминает, что некому, да и в принципе нечего оставлять-то. И как бы это должно бы его успокоить. Но не сильно помогло. И пока Гук думал о всей этой ненужной херне к нему всё так же шел волк, сокращая дистанцию. «Черт. Я слишком молод, чтобы умирать. ПФ, как будто ему не все равно сколько тебе лет». — сарказм — это то, что помогает сохранить здравый смысл, когда уже и нету никакого смысла.       Обычно в таких случаях говорят, что не нужно двигаться и стараться успокоиться. Ага, конечно. Хуй там плавал. Нет, Чон же стоял несколько секунд? Стоял. Ну можно галочку ставить и…начинать бежать. И Чон бежит, так как будто за ним сам Цербер гонится. Ну волк может его в ад не затащит, но умертвить может. А как мы уже помним, Чон умирать не собирается. Поэтому бежит только быстрее.       И как будто в страшном фильме, он спотыкается и падает своим прекрасным личиком на землю, ударяясь об камень. Ну ей-Богу, кому ещё так повезёт? Чонгук чувствует приближающуюся темноту, которая накрывает его, как одеяло. «Таки правы были друзья» — это его последняя мысль и темнота.       Первое, что чувствует Гук, когда темнота его нехотя выпускает, это тепло. Тепло от… костра? Чон видит как что-то яркое танцует у него перед глазами, пока он, наконец-то не открывает их, и лучше бы не открывал. Потому что действительно костёр, но он же не появился сам. Чон смотрит своим помутневшим взглядом и видит как какое-то божество в прямом смысле горит в языках пламени.       И Чон Чонгук никогда в жизни не видел ничего прекрасней, чем это существо. Почему он не подумал, что это человек? Может, потому что темнота ещё до конца не отпустила, а может, потому что парень был совсем голым и ярко сверкал, но огонь тут не при чем. Шатен как зачарованный смотрел на этого парня, на его белокурые волосы, которые тоже сверкали. На его ярко-красные глаза, которые смотрели ему в глаза.       Чон от испуга быстро закрыл глаза. Но поздно уже. Тушите свет. Выключайте чайник. Заказывайте гроб. Чон весь дрожит и надеется, что ему это все снится. Да, снится. Может, у него галлюцинации. Он все-таки не хило так приложился головой. Но одна часть молится о том, чтобы это всё было на самом деле. — Я знаю, что ты уже проснулся, — слышится этот мягкий и чистый голос.       У Чона почему-то мурашки по телу от этого голоса и тепло внизу живота. Чон пытается приструнить собственное так не вовремя появившееся желание, когда делают больно его Кокоро. Парень смеётся. Так звонко и так нежно. Как будто ручей льется.       Чонгук глубоко вдыхает и все-таки открывает глаза. Парень, кстати, никуда не делся. И опять же таки, одна часть рада, а другая не очень. — Ты…ты настоящий? — А ты? — поднимает бровку блондин. — Уже не уверен, — тихо отвечает Чонгук. И снова больно Кокоро. Потому что парень снова смеётся. — А ты забавный. — А ты меня убиваешь. Чон не сразу понял, что сказал это вслух. Ну ей-Богу, как в каком-то фильме. Чонгук бьёт себя по голове. — Ахахаха, ты мне нравишься.       И уже больно не только Кокоро, а всему телу. И сильнее страдает один маленький орган, или нет такой уже и маленький, благодаря одному пареньку. — Ты…кто ты? — Мавка лесная, — говорит парень и ухмыляется. — Ага. Ясно. И что ты здесь делаешь?       Как будто он сейчас не услышал ничего нового. Как будто каждый день общается со странными существами. А что? Вчера с вампиром, сегодня с Мавкой. Чего тут удивляться? Кому-то, кажется, надо в больницу наведаться. — Кроме того, что спасаю тебя? У меня сейчас estrus. — Чего-чего?       И как бы умный парень, а всё, что он сейчас может сказать: «чего-чего?» — Ха-ха-ха, ну если так, чтобы ты понял. И тут Чонгук почувствовал себя тупым, коем и является, кажется. — У мавок есть такое время, когда мы спариваемся. Трахаемся, если тебе так удобнее. — Ага…понятно. Ты же не собираешься… — Изнасиловать тебя? Вахвхв нет, но ты вижу не против.       Чон Чонгук впервые в своей жизни покраснел, как старшеклассница, и это нужно где-то записать, для истории. — Но ты сейчас выглядишь так мило и сексуально, что я очень близок к этому. Поэтому давай я тебя побыстрее выведу отсюда.       Парень отходит от костра, а светиться не перестает. Свет ярко-жёлтый и он, как будто идёт изнутри. У блондина даже кончики пальцев светятся. Но волосы...они светятся голубым и глаза…ярко-красные. Чонгук вместо того, чтобы напугаться залипает так не хило. Парень, кстати, голый и у него стоит. И тоже светится. Боже, да убейте уже кто-то Чон Чонгука, чтобы не мучился.       Блондин подходит к нему и протягивает руку. И Чон ее берет, но не для того, чтобы встать на ноги, он тянет мавку на себя. Парень падает на него и удивленно смотрит. Чон тяжело сглотнул и облизал губы. Теперь время блондина залипать. — Не провоцируй меня, — томно шепчет блондин. — Как тебя зовут? — Чимин. — А я Чонгук. Это, чтобы ты знал, какое имя выкрикивать.       И накрывает эти прелестные, пухлые губки, медленно целуя. Чон стонет в поцелуй, потому что это уже чересчур. Губы такие мягкие и сладкие, у шатена крыша едет и возвращаться не собирается, так и подумал. А Чон и не против, кому она вообще сдалась? Точно не ему. Точно не когда, он обхватывает руками эрегированный член Чимина, не тогда когда он стонет в губы. — Чонгук....ты....ты не...       Но ему не дают сказать, снова накрывая губки, снова целуя, страстно, мокро, общая слюна стекает по подбородкам, но это никого не волнует. Чон одной рукой надрачивает, а другой ласкает прекрасное тело, поглаживая охуенную задницу, сжимая ее. Чонгук меняет их местами, нависая. Шатен быстро срывает с себя одежду. Припадая губами к этой нежной, шелковой, складкой коже, которая только ярче светиться.       Чимин под ним извивается и маленькими коготками царапает спину шатена. Но Гуку это нравится, чертовски нравится, хоть раньше и не замечал за собой таких пристрастий. Мокрые поцелуи спускаются все ниже, стоны становятся только громче, а воздуха в лёгких только меньше. Его не остаётся совсем, когда Чонгук берет в рот головку, облизывая.       И или он совсем уже, или даже член у этого парня — мавки, сладкий. А Чон Чонгук ещё та сладкоежка. Особенно сейчас. Чимин надрывно стонет, при этом больно тянет за волосы. И Чонгуку снова нравится, хотя опять же таки, раньше он за собой такого не замечал. Вдруг Чимин больно тянет на себя и снова меняет их местами. Он медленно, хищно наклоняется к члену шатена, целуя кожу вокруг, но не сам член, а Гук уже готов умолять.       Белокурый смеётся и таки берет в рот, сразу заглатывая полностью, при этом проводя языком по стволу. Чонгук не то, что звёзды перед глазами видит, там все галактики. Чимин медленно вытаскивает член и снова резко насаживается. А Чон уже кончить готов. — Боже, Ахава, остановись…я сейчас...ах.       И парень слушается, отпускает член изо рота, и резко садится на него. У Чона глаза из орбит вылезли. — Ты…ты... — Не волнуйся. Ах, у меня там сейчас так мокро, что бери и вставляй, что я и сделал, — и ухмыляется.       Чимин упирается руками в ноги Чона и начинает скакать на члене шатена. Чонгук долго уже живёт, если по его меркам, но за всю свою жизнь он ещё не испытывал такого кайфа, как сейчас, и уверен, что уже не испытает. Член Чимина болтается в разные стороны из-за его скачков. Глаза просто полыхают, волосы взъерошенные. Божественный секс в лесу, с парнем, который светится изнутри. Чон Чонгук рад, что заблудился. Чон Чонгук был благословен.       А Чимин всё продолжает скакать на нем, как на лошади и шатен сейчас готов быть кем угодно, лишь бы это продолжалось. Но ещё он хочет взять его грубо, дико, жёстко. Поэтому снова меняет их местами и втрахивает мавку в землю, которая, кажется, дрожит, но чисто похуй сейчас на это.       Чон грубо берет его за волосы, страстно целуя, оставляя на шее свои отметины, раз за разом тараня простату. Чувствуя, как колечко мышц сжимается всё сильнее, Чимин скоро кончит. Но шатена это не устраивает, он сжимает член у основания, чтобы не дать ему кончить, продолжая вдалбливается внутрь. — Ахххх, хах, … пожа… пожалуйста…ах. — Нет, малыш, ещё нет.       Он собирается урвать себе побольше удовольствия, и Чимину, конечно, тоже. Фрикции просто бешеные, такими темпами и взлететь можно. Чимин извивается, повиливая бедрами ещё глубже насаживаясь. При этом стонет: — Ха…ахх…хватит…ахххаа....ост....остановись. — Врунишка. Ты же не хочешь этого.       Чон делает ещё парочку глубоких толчков и таки отпускает член Чимина, тот сразу кончает себе на живот. Гук делает ещё один грубый толчок и кончает следом. — Ах. Ты прекрасен. Ты самое прекрасное, что я видел в своей жизни, — и нежно целует это удивительное существо.

***

      Просыпается Чонгук в лесу, но что странно, возле тропы, и никаких следов Чимина. А может, ничего и не было? Может, ему просто приснилось? Он блуждал по лесу и устав уснул. И вот такое ему выдал его нездоровый мозг. Вполне похоже на Чона. Но почему он возле тропы? Может, в темноте он ее нашел, но не увидел? Парень думает, что именно так и было. Встаёт и медленно идёт к выходу. Теперь-то он знает куда идти.       Всё приходит в свое привычное состояние. Сессия окончилась. После нее и маленький «отпуск» и снова в универ. Чему парень не очень и рад. Свой сон он уже давно не вспоминал…да врёт он все. Каждую ночь он видит в снах эти ярко-красные глаза и красивую улыбку. Может это был и сон, но уж слишком реалистичен.       Чонгук после того дня какой-то странный ходит. Что конечно заметили друзья. Ну как он может объяснить, что скучает за тем, чего даже не существует? Или все-таки существует? Чонгук цепенеет на месте, когда видит его...да, глаза уже не красные, да, он уже не сверкает, но это всё та же улыбка. Чонгук бежит вперёд, оставляя друзей позади и хватает за руку парня. — Чимин? — задыхаясь, спрашивает Чонгук.       И ему не нужно, чтобы тот отвечал, он уже знает. Это он. Он. Он ему не приснился. Парень широко открывает глаза и смотрит с таким удивлением. -…Вы…кхм, Вы ошиблись, — блондин оборачивается и убегает.       Но Чонгук уже не в лесу, он знает путь. Шатен догоняет Чимина, хватает за руку и затаскивает в первую попавшуюся аудиторию и Слава Богам, пустую. Чонгук прижимает парня к стене и страстно целует, вкладывая в поцелуй свою радость, свою печаль и тоску, когда думал, что приснилось. Чимин не сразу, но всё же отвечает и Чонгук самый счастливый человек в этом мире. — Боже, я думал мне приснилось. Боже, как же я рад. — Чонгук… — тяжело дыша говорит Чим. — Значит все-таки знаешь, кто я, — ухмыляется шатен, — у тебя есть парень? — резко меняет тему Чон. — Нет, так стоп, что? — Уже есть, Мавка, ты моя любимая, — и снова целует, до красных пятен перед глазами. — Но… — Никаких но. И если ты хочешь сказать, что я тебе неинтересен, то сначала поменяй свой цвет глаз с красных, — и улыбается. — Боже, ну ты и…я думал, ты уже забыл, — счастливо улыбается блондин. — Тебя невозможно забыть. Так ты будешь моим парнем? — А у меня есть выбор? — улыбается парень. — Неа. — Тогда согласен. Я...я тоже не мог тебя забыть. Чимин нежно проводит рукой по лицу шатена и нежно целует. — Я рад, что ты тогда заблудился. — А я как рад. — Но только…я тебе немного помог в этом, — и ухмылка.