3.
18 июля 2020 г., 14:13
Честно, Кирен любил свою семью, но в определенные моменты. Отца, когда тот не пытается внушить ему бред о новых шансах и возможностях, что люди вот-вот примут живых трупов как обычных — хах — людей, мать — когда та не пытается разговорить его, вывести на диалог и готовит ужин на троих, осознав наконец в полной мере, что Кир мертв уже как пару лет, а сестру — когда та не пиздит его тональник. Ну серьезно, сколько можно, Джем? Он не такой уж и дешевый.
А вот свою настоящую прошлую любовь он, как ни странно, отпустил, не желая зацикливаться на постоянно терзающих его разум мыслях о том, что, возможно, где-то там он жив. Так же как и Кей, но, разве что, хоть эмоции проявляет, возможно даже смеется. Кто знает?
Сейчас его любовь, дружеская, естественно — милая Дайер, которую мальчишка даже пытался нарисовать, несмотря на то, что его пальцы больше напоминают спагетти. Рисунок почти вышел, правда краска ложиться на бумагу изредка не желала, да и анатомия сказала короткое «прощай» и покинула борт, что бы теперь утопиться и позднее замертво всплыть.
Но Кирен любил рисование. Ранее искал прекрасное во всем, рисовал как можно больше, желая показать и окружающим, как прекрасен мир с его точки зрения. Годы практики, затертая кистями бумага, изрисованные чеки, и вот все несется в беспросветную… Что ж. Это был неплохой период времени до момента, пока судьба не сказала ему пососать и ни на что хорошее более не надеяться.
***
Внезапно дни смешались вместе, создавая своеобразный коллапс. Уокер не ощущал времени, оно превратилось в один большой уничтожающий цикл, словно солнце однажды зашло за горизонт, и утро так и не наступило. Словно тьма решила сожрать его окончательно, не давая и надежды на нормальную жизнь. И если сначала он пытался сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать эту отвратительную тяжесть, чтобы перестать смотреть в потолок со слезами на глазах по ночам в абсолютной тишине, прерывающейся только из-за ударов его еще живого сердца, чтобы чувствовать хоть что-то помимо оглушающей боли, то со временем… он принял это как должное. Словно так было всегда, и слез уже не было, и кричать о своем состоянии хотелось все меньше, ведь… Твои проблемы не нужны никому, кроме тебя самого. А Кею не нужно было уже ничего. Тяжело жить, когда мозг просто напросто вычеркивает все счастливые воспоминания и ты извечно начинаешь задаваться вопросом… А было ли тебе когда-либо по настоящему хорошо? Был ли ты и вправду счастлив? И внутренний голос подкидывает такой простой ответ — «Нет. Так Было всегда.»***
— Знаешь… С этой фразы все и начиналось. Эми часто — читай: всегда — говорила о каких-то безумных вещах, словно они простая обыденность. Иногда она не видела граней, словно тех и не существовало. — Давай разыграем Филипа. Уверена у него такое смешное до безумия напуганное лицо, — Она тихо хихикнула, вспоминая, как тот выглядит обычно. Как бы она не хотела отвести подозрения, но в некоторых моментах вела себя так, будто этот человек ей и вправду нравился. Кирен, конечно, не имел ничего против союзов мертвых и живых, это твоя жизнь/смерть, люби кого хочешь и все такое, но… Советник? Серьезно? Да он не отлипает от своей мамочки, можно было выбрать вариант и получше. Уокер мотнул головой и нахмурился еще сильнее чем прежде, показывая свое недовольство этой затеей. Каким-то образом касаться парламента — херня та еще, учитывая то, как ребят с СЧС в их городе недолюбливают. Одно неправильное движение и все, лети в Центр Реабилитации, мальчик, тебе здесь не рады. — Ну и ладно, тогда будем сидеть здесь, скучать, протирая свои задницы на чужих надгробиях. Ну умереть ни встать, — Засмеявшись с собственного каламбура, Эмс приземлилась на могильную плиту какого-то Эммета и вновь начала щебетать о недостатках жизни гниляка, о том, что ей так душу гложет. — ….нет, мне, конечно, все нравится, но черт, почему я не могу накачать задницу? Или чутка сбросить вес, не теряя конечностей? Кстати, помнишь, я говорила о Дейве, которого недавно привезли с Центра? — Темные длинные пряди волос были заправлены за ухо, а взгляд белых глаз устремлен прямиком на рыжего, а не куда-то в даль. Дайер желала видеть, что ее и вправду слушают и, вероятно, оставшись довольной кивком от Кея, продолжила: — У него, оказывается, руки нет. С одной стороны это очень грустно, но он не прекращает шутить на этот счет, иногда такое чувство, будто от смеха у меня живот начинает болет, представляешь? Надо будет вас обязательно познакомить. И Кирен даже улыбнулся. Видеть свою подругу счастливой для него словно дар, если для этого понадобится увидеться с каким-то одноруким Дейвом, то ладно, так тому и быть. Но Уокер ни с кем не знакомится. А его Солнце-на-ножках покидает город, обещая скоро вернуться, говорит, что уезжает всего на неделю. Но ничего не слышно ни через неделю. Ни через месяц и даже два, и Кей с того дня ни разу не улыбнулся. У него больше нет друзей.
