Если бы...

Вечерело. За окнами уже виднелись звёзды, а в самих окнах — искусственный свет. Луна поднималась выше и выше, рассказывая ночные истории, свидетельницей которых была она сама, обращаясь к каждой душе, словно давно знала их все. Посмотришь на её светящийся диск с пятнами и непременно подумаешь, а откуда эти пятна взялись? Может, кто-то пролил сверху кофе, когда создавал Млечный Путь? Или плохо отмыл разводы, очищая её от накопившейся за миллионы лет грязи некачественным «Мистером Пропером»?.. — Чё? Какой нахрен мистер пропер? — Джеймс смеётся. — А что, мало ли, что могло случиться, надо учитывать все возможные варианты, — разводит руками Ларс, пытаясь покрыть только что сказанную глупость. — Как будто у тебя есть идеи получше?! «О, нет. Только не обижайся,» — обиженный Ларс — страшное дело, и Джеймс знает об этом не понаслышке. — Да какие идеи, ё-моё, там ме-те-о-риты падают, вот и все идеи. — Какой ты скучный, Джейми. — Я же просил, не называй меня так! — Продолжим. Только подумай, какое немыслимое количество звёзд появляется на небосводе каждую ночь, а когда они... Джеймс уже не слушал, хоть и слышал. Он любовался увлечённым своим рассказом драммером, наслаждался его голосом. Внезапно в памяти всплыло какое-то давнее стихотворение:

«Если бы ты музыкой была, я тебя бы слушал неотрывно...

...да, Ларс. Твой голос — предел мечтаний. Слушая его, можно посетить красочные миры, летя на крыльях, поддерживаемых каждым малейшим изменением твоего чудного голоса. Когда ты замолкаешь, крылья исчезают, а телу остаётся лишь острой стрелой падать вниз, приземляясь на пелену тишины, давая отдохнуть от твоей бесконечной болтовни, которая иногда просто выбешивает. Откуда в этой маленькой головке столько ненужной информации, которую ты готов выплеснуть в любой момент и ни разу не повториться?» — Ты меня вообще слушаешь? — Нет... — Джеймс всё ещё пребывает в глубокой прострации, навеянной уже его мыслями. — А для кого я тут распинаюсь?! — Говори уже дальше, бабка базарная, — немного опрометчивое замечание с его стороны. — Так вот, слушай. В мире есть множество стран, но только меньше половины из них сейчас освещают те же звёзды, что так любезно дарят своё тепло нам...

«Если бы звездою ты была, я в окно глядел бы до рассвета...

...да, Ларс. Ты весь вечер говоришь о каких-то звёздах, к которым не можешь даже притронуться, но, верно, и не знаешь, что сам являешься той же звездой для некоторых. Для меня. Ты, словно те звёзды, раздаёшь направо и налево свой свет, не требуя почти ничего взамен. Только горстку любви, которая, признаться, совсем не окупает твоих потерь. Но ты так же запретен для меня, как те звёзды. Твоя душа — загадка, она как дева, не познавшая страсть, как неразделанная курица... Так, стоп, что-то меня понесло.» — Эй, ты опять не слушаешь?! — казалось, он сейчас расплачется и впадёт в глубокую истерику. — Да слушаю я, слушаю.

«Если б ты была моей женой, сразу б я тебя возненавидел...

...а это правда. Удивляюсь, как мы прожили бок-о-бок столько лет и ни разу не рассорились? Жить с тобой действительно тяжело. Хорошо, что не всегда мы делили кров на двоих. С такими, как ты, нельзя долго находиться рядом, ты выводишь из себя, надоедаешь, заставляешь ненавидеть тебя... Но я привык к этому. Сам я не могу делать то, что делаешь ты; ты полностью восполняешь меня и мой закрытый характер своим пылким, как восьмилетний ребёнок, и взрывным, как первый весенний гром. И так же, кажется, разрывает тебя сейчас, в попытках донести что-то до меня. Ты уже десять минут ходишь по комнате, воодушевлённо что-то вещая, а я не слушаю. Зато думаю о тебе. Почти то же, что ты сам сейчас хочешь растолковать, но только в несколько ином русле.» — Джеймс, твою мать, если ты сейчас же не будешь слушать, я обижусь! — Ларс в бешенстве. — Прости, родной, продолжай, — Джеймс усмехается своим мыслям, стараясь не заржать на весь дом.

«Но она не это, и не то, и не третье... Что же делать с нею?

...хороший вопрос. С тобой абсолютно ничего нельзя сделать, ты тот, кто ты есть, и никогда не изменишься. Как и любой другой человек. Как и все мы...» — Всё! Я обиделся! — Ларс насупился и скрестил руки на груди, поджав нижнюю губу. Ну как девчонка, ей-богу! — Знаешь, я вспомнил одно стихотворение: «Если бы ты музыкой была, я тебя бы слушал неотрывно...» — барабанщик усмехается неожиданному комплименту от друга. — Но ты не музыка, Ларс, так что заткнись, пожалуйста, и избавь меня от своей бесконечной болтовни! — Джеймс со смехом ринулся прочь из комнаты, в которой прежде сидел с ним, дабы избежать последствий гнева драммера. Ларс побежал следом.