Мой единственный друг.

      По ночам Рэн не спалось. Будто на плечи девушки с самого рождения залезло существо, противоположенное Морфею. Бессонница стала ей сестрой и верной подругой. Постоянные тревога, страх и переживания окутывали сердце девушки всю её жизнь. И по истине сложно ответить на вопрос "Смог ли Индра полностью осчастливить её?". Каждодневное давление в психиатрической больнице усугубляло контроль эмоций. Орочимару был крайне недоволен результатами своего лечения. Да, пациентка стала видеть своего воображаемого друга пореже, но прошло уже два года, как она сюда загремела. Может, змею пора взглянуть на свои амбиции под другим углом и перестать винить себя в неудачах профилактики? Тем не менее опускать руки он не собирался: увеличил количество препаратов, бесед и постарался изолировать её. Он считал, что общение с Узумаки, Хьюга и Учиха наоборот усугубляет положение. Поэтому сейчас Омори видит своих друзей чуть ли не раз в месяц.       Хината идёт на поправку. Вскоре пройдёт инициация её ухода в "лучший мир". От этого больным по несчастью веселее не становится. Наруто за это время поменяли семь чипов блокировку чакры, потому что они все сгорали, когда внутренний зверь пытался вырваться наружу. И также изолировали, но по причине того, что он легко может кого-нибудь убить в текущем состоянии. За его безопасность никто не волновался. А Саске лишь меланхолично наблюдал за тем, как состояния его друзей меняются, пока он ни в прогрессе, ни в регрессе. Лишь редчайшие разговоры с Рэн по какой-то волшебной причине заставляли уголки его губ приподниматься.       Что касается Индры, то он и правда с каждым месяцем всё реже появлялся на глаза возлюбленной. Оправдывал это тем, что изо всех сил пытается уговорить вышестоящих Богов побыть с ней хотя бы ещё тройку лет. И, по всей видимости, у него это получается, но с некоторыми ограничениями. Что нужно сделать для того, чтобы они воссоединились навсегда, он ей всё-таки рассказал. И пришёл к ней, чтобы последними силами отговорить Омори.       — Рэн, ты понятия не имеешь, что такое смерть. Ты видела её только со стороны. Ты ещё не готова умереть. — с сухость и тревогой в голосе сказал Ооцуцуки, заглядывая в глубоко любимые глаза.       — Если это единственный способ стать неразлучной с тобой, Индра, то я готова. Мы мусолим эту тему уже почти два года. Этого времени было достаточно, чтобы я решилась. Меня на этом свете уже ничего не держит. Эта больница стала для меня настоящим адом. Думаешь, я буду счастлива остаться здесь хотя бы ещё на день? Если да, то за эти девять лет ты меня плохо узнал... — после громкого сухого вздоха ответила девушка, — но сначала расскажи, кто ты. Я так и не узнала за всё это время...       Индра пытался оставить этот разговор до лучших времён. Представлял, как в лесу под сакурой рассказывает ей свою историю. Кто бы мог подумать, что расскажет ей всё перед её смертью? Да, условие для их полноценного воссоединения — это смерть. Иначе никак, таков закон Небес, откуда прибыл полубог. Он сильно согрешил, убив человека, и это и есть его наказание. В тот день пару лет назад он мог просто отправить отца Рэн в сновидения, сбежать с ней куда угодно. По всей несправедливой сути, виноват он и его душе расхлёбывать этот груз. Но, инстинкты есть даже у высших существ. Если любимой грозит смерть, то хочется подарить её тому, кто её заслуживает, вопреки здравому смыслу и не задумываясь о последствиях.       — Я один из полубогов Небесного Правительства. Ношу своё бремя более четырёх тысяч лет. Я застал многое и застану ещё больше. Я охраняю Небеса от адских существ и берегу души людей на Земле. В этом и есть моё предназначение. Я мог явиться к тебе уставший или в увечьях, но зачем-то постоянно врал. Возможно, хотел, чтобы ты не переживала. Ох... И часть моей души сейчас находится в Саске Учиха. Полубоги имеют право сделать сосуд для себя в мире смертных на случай, если получат смертельную рану. Ты с ним хорошо сблизилась, но я ни капли не ревную. Наоборот. Меня преследовали мысли, что он сможет как-то заставить тебя остаться тут и не допустить плохого. Но я слишком много возложил на Саске. Он не может. А твоё рвение навсегда оборвать связи с этим миром лишний раз подтверждают, что ты меня любишь сравни с тем, как мой отец проклинает Сатану. Так же сильно и горячо до плавления сердца. В этом и лежит моё решение о том, что ты готова. Но принять я его не могу. Колит внутри будто железной раскалённой проволокой, что закреплена на ограждении этой тюрьмы. Спрошу последний раз. Ты уверена?       Закончив свой рассказ, Индра сел на кровать напротив Рэн и с бессилием в чёрных глазах взглянул в её равнодушные к смерти.       — Что бы ни случилось, я дала клятву, что буду с тобой на веки вечные. Жаль мы не успели связать свои узы браком, но мы можем сделать это на том свете. Нет ничего и никого дороже тебя. И несмотря на то, что в Саске заложена долька твоей души, он — не ты. А любить я могу только Индру Ооцуцуки, великого и неповторимого. Я уверена и я готова.       Омори положила руку на щёку парня и прикоснулась своими холодными губами, похожими на лепестки самой бледной розовой розы, к его губам.       Индра обнял её за талию, и тут же пара чудесным образом оказалась за стенами огромной цитадели безумия под названием "Психиатрическая больница №1". Он осмотрелся, после взглянул в серые, полные любви, глаза девушки. Он прослезился впервые за долгое время. Сердце разрывалось от боли. Он бы всё отдал ради спасения своей любимой, но даже ему недоступны все пути. Что есть, то есть. Но почему же он не может порадоваться хотя бы тому, что они будут едины на Небесах? Одна из его миссий — хранить жизни людей. А не сберечь жизнь своей прекрасной и любимой девушки — это полная противоположность его обязанностей и принципов. Поэтому и за это ему придётся отрабатывать перед Ками. Его совесть не очистится и за ещё одну тысячу лет.       — Что ж, любимая... — через ком в горле произнёс Индра, — тебе придётся сделать это самой. Мы это обговаривали, сама всё знаешь. Беги и не оглядывайся назад. Санитары уже в пути. Я люблю тебя и никогда мои чувства не угаснут. Встретимся на том свете... До встречи.       Он поцеловал Рэн в уста последним поцелуем в этом мире и испарился. Сквозь леденящий страх она побежала к обрыву над морем. До неё доносились крики врачей, в числе которых был сам Орочимару. Однако использовать свои умения он не мог также по причине чипа, имплантированного под кожу (сделано это было в связи с регламентом места, где он лечит души). От этого факта ему сдавливало горло. Его пациент вот-вот лишится жизни по его вине. Как это отразится на репутации самого выдающегося психиатра клиники?       Омори бежала по бесконечной тёмной тропе навстречу ветру. Густой лес, будто стараясь остановить её, бил ветвями по бледному лицу, рукам, оголённым бёдрам и шее, оставлял мелкие порезы. На её щеках высыхали слёзы. Реветь ей больше не хотелось, ведь свобода была близка. Она оторвалась от людей в белых халатах. Ноги наконец вывели к обрыву. Девушка посмотрела вниз: чёрные, чернее её волос волны бушевали и бились об острые скалы, будто призывая сделать шаг. Небо густо затянулось тёмными клубами и дождь вырисовывал слёзы на её белой коже. Холод уже не ощущался. Было либо очень тепло, либо никак. Вдруг она услышала голос. Тот самый, который ласкал её слух каждый день, даже когда этот голос злобно надрывался, а его носитель рвал на Рэн одежду, оставлял гематомы на теле; делал больно, но потом молил о прощении, стоя на коленях и вжимаясь лицом в ноги. Голос сказал: «Ну же, Рэн. Только так ты сможешь быть рядом со мной. Всегда. Сделай шаг к вечной любви!». И она это сделала. А дальше лишь пустота. Чёрная пустота. Ледяная пустота... В ней не было Индры, в ней не было Небес, которые обещал ей возлюбленный. Не было ничего. Он солгал...       Рэн Омори умерла. Она совершила самоубийство. Она упала прямиком на острые скалы. А ведь как она любила море... Как в детстве любила в нём плескаться и хохотать, пока это было позволено. А позволено иметь хорошее настроение в детстве ей было крайне редко. До Индры она любила только море и мечтала стать капитаном корабля. Ироничное заключение её жизни, не правда ли? Тело отправили на экспертизу, затем в морг и на похороны, где не было никого, даже Индры. Индры не существует. Это плод её шизофрении, которая впервые начала себя проявлять ещё в десять лет, но догадываться об этом было некому. Именно Рэн убила своего отца девять лет назад в приступе паники и с желанием сохранить свою жизнь. Она закопала его труп на заднем дворе, и все совершённые в последующем действия подсказывал её воображаемый друг, с которым вскоре решила войти в отношения и полюбила настолько, что покончила с собой ради воссоединения. Методы Орочимару помогали, но крайне неторопливо, потому что девушка нуждалась в лечении до проявления клинических симптомов заболевания.       Вместо красивого надгробья над её могилой стоит безымянный крест. И раз в год, в день смерти Рэн, к ней приходит излеченная Хината, чтобы возложить излюбленные покойной бордовые розы и очистить от сорняков. Её глаза, увы, не бьякуган, а обычные пересаженные от донора. Поэтому Хьюга посчитала своим долгом приходить к подруге.       — Не переживай, Рэн, скоро твоя могила станет красивой. Я ещё коплю... Надеюсь, ты в лучшем мире со своим возлюбленным... — с улыбкой промолвила девушка и ушла, пообещав самой себе вернуться через год.       Крайне трагическая судьба ни в чем неповинной девушки, которая хотела только одного — любви. Но любовь не была ей подарена никем. Поэтому найти она её смогла только в своей голове.