Свет в океане

14 января Зал ресторана состоял из застеклённой террасы с настилом из зеркального паркета. Панорамные окна выходили на Гайд-парк. Минималистично, дорого, стильно. Подходящее место для «лондонских денди», избалованных высшим светом и жаждущих экзотики. Но какое же всё было маггловское. Фу! Панси пробиралась между столиками, мысленно нахваливая себя за предусмотрительность. Она не зря надела ожерелье из волшебного жемчуга. Почти все дамы в зале не поскупились на украшения, но теперь их взгляды были прикованы к ней. И конечно же, ей понравилось внимание персонала к её персоне, включая приветствие метрдотеля, из которого она не поняла ни слова. Панси была впечатлена, но не призналась бы в этом и под прицелом палочки. Блейз уже сидел за столиком. Он помахал ей, а потом отодвинул стул — разыгрывал джентльмена. Любая вежливость — форма лицемерия, а когда дело касалось пакостника Забини, приходилось быть готовой ко всему. — Ты всё-таки пришла, — сказал он, ослепительно улыбаясь. — Я представила, как ты обрадуешься, если я не приду. Пришлось собираться. Маггловский ресторан? — отчеканила Панси, сморщив носик. — В другие мне вход закрыт. Я дорожу своей свободой, cara mia. Увидит кто из наших — меня тут же сцапают. Опять эти затасканные словечки со школьных времён, фразочки, от которых в голове каша. Следующие несколько минут Блейз с умным видом изучал меню, а Панси без стеснения изучала бывшего однокурсника. Вообще-то откровенно таращилась, но кто её осудит? Густые тёмные локоны падали ему на лоб, оттеняя большие синие глаза. Ресницы у него были поразительно длинными, как у лунтелёнка. Точёный нос, красивые губы. Короче говоря, он не зря считался самым симпатичным на курсе, и последние месяцы пошли ему только на пользу. Весь в мамочку: Блейз Забини — колоссальная кокетка, и это ничего не изменит. Он был одет в чёрное, если не считать зажим для галстука и запонки с красными камнями. Вылитый вампирюга. Совсем взрослый стал на вид, а там кто знает. Панси обладала иммунитетом к его чарам, но опозориться перед ним не хотелось. Официант с непроницаемым лицом, присущим всем азиатам, держался неподалёку, готовый принять заказ. Забини слегка кивнул ему, подзывая, и тот стал резво записывать что-то в блокноте обыкновенным карандашом. Панси обомлела, когда вдруг поняла, что Блейз говорит с ним на японском. Заразительная улыбка Блейза растопила сердце даже этого угрюмого маггла. Он стал выглядеть приветливее. Официант коротко поклонился и отправился претворять заказ в жизнь. — Я думала, он никогда не уйдёт, — пробормотала Панси, отпив минеральной воды. Она решила не доставлять Забини удовольствие расспросами о его владении иностранными языками — ему только дай повод, и он начнёт петь себе оды. — Ах, Панси, я скучал по твоему брюзжанию, — подмигнул Блейз. — Быстро добралась? Без проблем? Паркинсон ни за что бы не призналась, что приехала на Парк-Лейн на паршивом «Ночном рыцаре», трясясь в салоне, словно желе. Ей хватило ума обмотать шею шарфом, чтобы не привлекать лишнее внимание к ожерелью, которое давило на верхние позвонки. — Замечательно, — вроде зубы не треснули, пока она скрипела ими, выговаривая всего одно слово. — Так какими судьбами, Блейз? Я была удивлена, получив от тебя письмо. — Правда удивлена? — Неприятно удивлена. — Я приехал на сверхтайные переговоры с одним сверхнеравнодушным волшебником, чтобы обговорить сверхусловия поставки в Британию летучего пороха. Возможно, ты обратила внимание, что достать его сейчас немного проблематично. — Да, я заметила, — с досадой ответила Панси, почувствовав себя задетой. — Впрочем, в любой ситуации можно отыскать плюсы, — беззаботно продолжил Блейз, — например, мантии больше не нужно очищать от приставшей сажи. Ты всегда жаловалась на аллергию на порох. А помнишь, как Драко смешно чихал, выходя из камина? Паркинсон встрепенулась. Верхняя губа задрожала. Зрачки расширились. Наверное, сейчас она напоминала чупакабру, вытащенную из норы на свет дневной. — Ты поддерживаешь связи с Драко? — в её голосе было столько недоверчивой надежды, что самой стало тошно. — Мы переписываемся. Иногда. Он приезжал на свадьбу моей мамы. — Не припомню, чтобы получала приглашение, — вскользь упомянула Панси, обернувшись в сторону открытой кухни, будто была заинтересована судьбой заказа. — Я подумал, что ты сочтёшь приглашение насмешкой. Свадьба прошла в Италии, и ты бы всё равно не смогла туда приехать. Панси скомкала салфетку, лежащую под пальцами. Она могла хорохориться и важничать сколько угодно, но Блейз был прекрасно осведомлён о её положении. Здоровье отца серьёзно подорвали суды и допросы. Мама ни о чём не хотела слышать, погрузившись в мир собачьих выставок, что само по себе отдавало вульгарщиной. Выезд за границу для Паркинсонов был закрыт в качестве меры пресечения. В дом частенько наведывался сотрудник Министерства магии и составлял треклятый отчёт. Сейф в «Гринготтсе» потерял статус «особого охраняемого». Получив от гоблинов уведомление, Панси только хмыкнула. В их хранилище с каждым днём было всё меньше того, что требовало охраны. Она предложила отцу забрать золото и оставить жадных коротышек с носом — без процентов, но наткнулась на очередную бюрократическую стену. Ближайшие пять лет семья Паркинсонов не имела права закрывать счёт. С него регулярно списывалась кругленькая сумма на поддержку пострадавших во время войны, в Фонд милосердного Мунго и ещё в десяток мест, где с подачи Министерства магии кормились дармоеды, грязнокровки и оскорблённые Мерлин знает чем волшебные народцы. Панси скрипнула вилкой по оказавшейся перед носом тарелке с какой-то вонючей гадостью. — И что это? — Ты должна оценить. Это рыба фугу. В Японии говорят: «Глуп тот, кто ест рыбу фугу, но ещё больше глуп тот, кто её не ест». Она смертельно ядовита, если её неправильно приготовить. — С каждым словом я хочу её всё меньше, — скривилась Панси. — Несёт, как от тролля. Блейз, к её мелочной радости, отложил перевязанные лентой палочки и вооружился ножом да вилкой. — Что наша жизнь без риска? — спросил Забини, отрезая кусочек рыбы. — Смотри, Панси, перед тобой пожиратель смерти. Паркинсон вздрогнула и осмотрелась, непроизвольно потянувшись ладонью к палочке. Она запоздало сообразила, что гул голосов посетителей доносился до неё приглушённо, словно издалека. Она и забыла, что они с Блейзом здесь не одни. — Я слышал о Грегори, — Блейз тщательно прожевал. — Есть версии, кто мог с ним это сделать? — Медведь, — фыркнула Паркинсон, осторожно нанизав фугу на зубья вилки. Принюхалась, игнорируя весёлый взгляд спутника. Казалось, её реакция волновала Блейза больше участи Гойла. — Авроры не станут долго разбираться, многие только рады, что одним из нас стало меньше. — Нас, — повторил Блейз, скривив губы в то, что наверняка считал обворожительной улыбкой. — Звучит плачевно. В этом проблема, Панси. Мир уже не тот. Хочешь жить хорошо — приспосабливайся. Даже саламандры когда-то научились дышать кожей, чтобы не задохнуться пеплом. — Приспособиться? Как ты? — взъелась Паркинсон. — Хочешь сказать, что тебя устраивает нынешний ход вещей? Ты не можешь снять комнату в «Дырявом котле», сколько бы галлеонов ни звенело у тебя в карманах, потомственный ты наш. Ты здесь никому не нужен, кроме дементоров в Азкабане. Взгляд Забини потемнел. Панси ощутила колебание воздуха вокруг их столика, магический барьер тишины потрескивал ровно три секунды, и всё прекратилось. Блейз отодвинул пустую тарелку. — Обожаю виноград в жидком виде, — он потянулся за бокалом. Забини играл. Играл роль взрослого. — Поразительно, как мало некоторым людям нужно для счастья. Взять, к примеру, Тео. Откопанный ночной горшок племени Мумбу-Юмбу приведёт его в восторг. Панси была в ярости. Он что, не замечал, что его слова не помогали? Как можно быть таким чурбаном? Как можно так легко относиться к жизни? Она вспомнила о Нотте. Маниакальном зануде Нотте с его списком дежурства старост, расписанием на год вперёд и схемой рассадки болельщиков команды факультета на трибунах. Однако сейчас бы Паркинсон не отказалась от компании Теодора. Он всегда был амортизирующей прослойкой между Блейзом и Драко, между самой Панси и Забини, всё равно что сливочный соус в одной миске с хрустящими перечными упырями, после которых горело нёбо. — От меня случайно не пахнет порохом? — на полном серьёзе спросил Забини, уставившись на неё в упор. Беседа так резко сменила русло, что Панси растерялась и ответила вежливо: — По-моему, нет, — она повела носом, раздув ноздри. — Странно. У тебя такие пунцовые щёки. Я уж подумал, что это аллергическая реакция. — Эти пятна от злости! — в рыбу Панси впилась, как пёс в отвоёванную в драке кость. Она даже засопела, так как слишком энергично жевала. — Ты фыркаешь? — Я выпускаю пар. Помолчи и дай мне поесть. — Вкусно? — не унимался Забини. Да, но ему знать того не стоило. — Прошло почти два года, но я так и маюсь над загадкой, — зашёл с неожиданной стороны Забини. — Кто же обратил во прах «Того-Кого-Можно-Называть»? Ты в курсе? — Тебе-то что, Ноузи Паркер? (1) — буркнула Паркинсон. — Любопытство, — развёл руками Блейз. — Меня там не было, — невольно понизив голос, заговорила Панси. Спустя двадцать месяцев она по-прежнему ощущала страх, вспоминая ночь второго мая, тела сокурсников на лестнице и во дворе замка, грохот рухнувшей башни. Она эвакуировалась вместе с Милли, пристроившись за группой хаффлпаффцев во главе с Эрни Макмилланом. Она рыдала, будто героиня сопливого романа Фифи ЛаФолл, (2) и глазами побитой собаки смотрела на Блейза, впихнувшего её в нужный коридор. Он чмокнул Панси в губы, как ребёнка, смеясь в восторге от собственной выходки, напрочь выбив её из колеи и моментально осушив слёзы. Негодяй! Панси так разозлилась, что по тайному проходу до грязного паба Аберфорта не шла, а летела. — Но я знаю, что последний удар нанёс не Поттер. Это был Лонгботтом. Недотёпа с тупой жабой! Гойл мне сказал, можешь спросить его, если… Панси смолкла. Пожалуй, до этой минуты она до конца не осознавала, что Грегори мёртв. А известно ли об этом Драко? Они дружили. До седьмого курса так точно. — Поттер решил проявить великодушие и задыхаться в лаврах героя в одиночку, — подытожил Забини. — Занятно всё же устроен мозг у гриффиндорцев. О! — воскликнул он, завидев направляющегося к ним официанта. — Как насчёт мяса ската хвостокола? — Ещё один морской гад? — обречённо спросила Панси. — Я питаю к гадам необъяснимую слабость. Панси неуютно заёрзала. Каждую фразу Забини следовало препарировать, чтобы не прохлопать издёвку. Она была удивлена, что вечер в какой-то момент утратил напряжённость, а собеседник оказался лучше, чем она предполагала, припоминая их пикировки в школе. А ведь она шла в маггловский ресторан, как на очередной допрос со следователем, с чёткой установкой: помалкивай-ка, дорогуша, и останешься цела. Забини много путешествовал. После скоропалительного побега в мае девяносто восьмого Блейз понял, что его ничего не удерживает от исполнения давней мечты: он жаждал увидеть мир. За полгода он посетил Египет, Судан, Непал и Бразилию, а минувшее Рождество собирался отметить в обожаемой Японии, но был приведён в чувства присланным от матери вопиллером. — Я отправил ей несколько тюков первоклассного шёлка. Мама оттаяла, едва дотронувшись до ткани, — делился он, посмеиваясь. — Моя семья всегда проводит Рождество вместе, и это не обсуждается! Панси умирала от зависти, но держалась бодрячком, мысленно похлопывая себя по плечу. Блейз не жалел похвалы в адрес Средиземного моря. Панси слушала, прикусив губу, чтобы не ляпнуть чего лишнего, и живо представляла джелатерию его дяди, которая, если верить Блейзу, пользовалась успехом как у местных жителей, так и у туристов. — Так твоя мать снова вышла замуж? Кто пал жертвой её чар? — Ты не поверишь, это маггл! — Не может быть! — Ещё как может, — наслаждаясь её обескураженным видом, произнёс Блейз. — Видит Мерлин, мама устала от назойливых ухаживаний богатеньких магов. Она жаждала глотка свободы, но борода Мерлина… Маггл! Маггл с дурацким именем Джеральт. Вдовец, — Блейз постучал ногтем по опустевшему бокалу. — Его дочери пять. Я сразу и не понял: то ли он редкостный лопух, то ли невероятный храбрец, раз не кинулся прочь, сверкая пятками, когда узнал, что избранница — колдунья. На аврора не похож — уже радость. Знаешь, Панс, мама как-то сказала, что ни один волшебник не сделает её счастливой. Правда, сама этого уже не помнит. Её рассеянность никуда не делась. Имена и названия отказываются укладываться у неё в голове. Она не жалеет, что покинула страну. Да кого я обманываю! Иногда мама локти кусает, но выбора не было. Ничего. Всё поправимо. — Может, ты сам не прочь связаться с грязнокровкой или магглой? — произнесла Панси, стараясь звучать легкомысленно. — Не говоря уже о предательницах крови. — А что? Я готов к открытиям, — улыбка Блейза получилась кривой. — Если бы я знал, что для Уизли свет клином на Поттере не сошёлся, то предпринял бы какие-нибудь романтические меры. — А мне стоило приворожить её долговязого рыжего братца. Хотя ещё не поздно. — Они все рыжие и долговязые. Ты о котором? — Том, про которого писали, что он вот-вот обручится с косматой Грейнджер, но дальше слухов на жёлтых страницах дело так и не зашло. Рентабельный муж… — Ты хотела сказать «респектабельный»? Она выставила руку, жестом указав, что ей плевать. — …мог бы решить уйму моих проблем. — Прости, Панс, что-то я сомневаюсь в успехе твоей миссии, — откинувшись на спинку стула, протянул Блейз. — Едва ли ты входишь в список завидных невест. Панси приосанилась и откровенно захихикала. — Вот тут ты ошибаешься, Забини! — произнесла она чуть ли не с торжеством. — Полчаса назад я бы скорее съела морского ежа живьём, чем призналась тебе, что дала взятку редактору журнала. Перед тобой одна из самых завидных молодых невест Магической Британии по версии «Ведьмополитена»! — Это звучит круто! — Пусть мы посмеёмся вместе, чем потом ты это сделаешь один. Глядишь — ещё лопнешь от хохота. Ведь всё равно пронюхаешь. Меня потом приглашали несколько раз на свидание, но, Мерлин, лучше бы я отказалась. В кафе у мадам Паддифут ещё такие мерзкие гирлянды висят из сердечек и рюшей, ну точно лягушачьи кишки. И стерильно, как в подсобке у Снейпа. — Ещё бы, столько учеников полировали ему котлы и вскрывали брюхо земноводным круглые сутки. — А очереди женихов за мной так и нет. — Нельзя ходить на свидание как на ярмарку мандрагор. — В моём случае я хожу на аукцион, где сама же главный его лот, — откровение прозвучало, и Панси затопила неловкость. Вот только слов не вернуть. Она потеряла бдительность и как обычно начала выдавать всё как на духу. Между ними повисла неловкая пауза. — Хочешь, я дам тебе адрес Драко? — предложил Блейз. Он не переставал её изумлять. — Решай скорее. Панси подняла на него глаза. Он улыбался во все тридцать два зуба. Видать, её голос всё же дрогнул, когда она спрашивала про Драко. Нет, она была не чупакаброй, а дрожащим флоббер-червём. — Невозможно. Я не дам гарантий, что мою сову не отследят. — Ты сможешь писать ему маггловской почтой. Я научу, расскажу, что делать. — Тогда ладно, — пробормотала Панси, опять открыла рот и тут же закрыла. Её мысли превратились в месиво. Блейз опять завёл речь о родине, многочисленной родне и джелатерии дяди, давая Панси время собраться с мыслями. Похоже, он соскучился по общению. Вот и весь секрет. Сегодня у неё удачный день. Они посидели ещё немного. Пришлось признать, что еда была неплоха, а обслуга всё схватывала на лету и не мешалась. Грязные магглы оказались не такими уж грязными. Покинув ресторан, Панси отошла за ограждение Гайд-парка и взмахнула волшебной палочкой. В который раз она глубоко пожалела о собственной лени: надо было посещать уроки аппарации на шестом курсе, но тогда находились дела поважнее. «Ночной рыцарь» материализовался из сумрака Лондона, вразнобой сверкая фарами. Панси забралась в салон, на ходу отсчитывая кнаты за поездку. Ах, знал бы кто из пассажиров, в каком шикарном месте она только что ужинала! И какой элегантный красавец составил ей компанию! Под конец она простила ему всякое важничанье. Автобус, виляя по шоссе, понёс её к дому Милли. Пассажиров с каждой остановкой становилось всё меньше. Панси же с головой ушла в себя. Она давно так не отдыхала. Теперь она могла написать Драко! Панси с удовольствием представила его лицо и вздёрнутые вверх светлые брови, когда ему в руки попадёт конверт. Вдруг автобус резко занесло. Раздался хлопок, и Паркинсон, поборов брезгливость, вцепилась в поручень. — Приехали! — доложил водитель. — Косой переулок. Под ропот пассажиров, часть которых пришлось будить кондуктору, Панси с неохотой вытолкнула себя наружу. До дома Миллисенты было рукой подать. Милли… Славная толстушка и единственная подруга Панси, которая не отвернулась от неё после войны. Панси сверилась с фасадами ближайших домов. Она шла верно. К тому же ей подвернулась прекрасная возможность поделиться кое-какими сплетнями и часами проспорить с Милли о том, что мог «означать» тот или иной жест Забини. Стоп! Панси сердито откинула прядь волос, скользнувшую на лоб. Никакого Забини! Проклятье! Она не могла рассказать Миллисенте о нём, как и не могла похвалиться. Он приехал тайно. А ведь Булстроуд была таким благодарным слушателем. Обидно. Придётся обсуждать светские новости или безвкусную мантию Элоизы Миджен — гриффиндорки, которую Паркинсон встретила у мадам Малкин. Панси сама не поняла, когда в ней начала подниматься тревога. Что-то шло не так. Она осмотрелась. «Вот так же ночью не стало Гойла», — подумалось Паркинсон. Позади раздались шаги. Панси нащупала палочку и, на деревянных ногах пройдя пару ярдов, сорвалась с места. Ужас затопил её, когда она услышала, что преследователи тоже побежали. Она завернула за угол, оскальзываясь на корочке льда. Сердце застучало в горле. Панси схватилась за шею и нащупала дурацкий жемчуг — ожерелье матери, которое она нацепила, чтобы впечатлить Блейза. Неужели её прибьют за несколько камней из русалочьего озера? Она сдёрнула украшение и бросила на тротуар. — Там! Туда! За ней гнались двое, а то и больше. Они увидели блеск на земле и остановились. Один из грабителей наклонился и подобрал жемчуг. Этого должно было хватить. — Больше у меня ничего нет! — крикнула Панси, выставив палочку перед собой. И тут переулок озарили две вспышки. Паркинсон прижалась спиной к стене здания. Неудавшиеся грабители попадали в грязь у её ног, словно обрезанные марионетки. Панси онемела от шока. Темнота между домами заворочалась — там кто-то стоял. Её спаситель, оглушивший нападавших, или новый враг, клюнувший на жемчуг? Она не стала дожидаться ответа и опрометью бросилась бежать.