delusion

      Отбросы, изгои, потерянные, запутавшиеся — называйте их как хотите. Но факт остается фактом, они никому не нужны. Зачем связывать свою жизнь с такими? Кто захочет добровольно идти ко дну вместе с ними?

***

Опять неспокойно, опять опасно Мы такие скверные Выдержать, преодолеть это Так сложно, у нас не получится.

      Юнги был единственным ребенком в семье, хотя то, что у него было большую часть его жизни, даже семьей назвать тяжело. Женщина, которая его вырастила, очень любила отца Юнги. Но, к сожалению (или к счастью), она была бесплодна. Отец всегда любил детей и хотел создать крепкую семью, так что когда все лечения его жены ни к чему не привели, он отчаялся. Вскоре он влюбился в красивую, здоровую и добрую девушку, она и стала матерью Юнги. Отец ушел от жены к Соен и Юнги рос в любви и заботе. Соен очень любила своего сына, а отец в нем души не чаял. Но, когда Юнги было 7 лет, автомобильная авария испортила все и убила счастье.       Он остался совершенно один и прожил месяц в детдоме, пока за ним не пришла та самая первая жена его Отца. Ее звали Хвиин. Она не любила Мина, а взяла его только из-за своей первой и последней любви, отца семилетнего мальчика. Хвиин много пила, но нужно отдать должное, мужиков в дом не водила. Когда Юнги был еще маленьким, она могла поднять на него руку и потушить об него свои сигареты, но когда он вырос, он стал намного сильнее, так что она решила больше не рисковать.       Примерно год назад, в очередной раз поссорившись с Юнги, она напилась до беспамятства и умерла в пожаре, вызванном непотушенной сигаретой с отвратительным ментоловым послевкусием. Юнги не было ее жалко, на кремации он не проронил ни одной слезинки. Она сама виновата в таком плачевном исходе. Есть такие люди, которые любят быть жертвами. Им так удобно и привычно, потому что ничего кроме страданий у них нет. Хвиин была именно такой. Сотворила иллюзию, что является самой бедненькой и несчастной, да так хорошо играла, что взяла, и сама поверила в это.       С тех пор Юнги был один и сам за себя. Сначала он подрабатывал в круглосуточном магазинчике и даже снимал маленькую комнатку, но вскоре, когда его уволили и выселили он встал не на ту дорожку. Все таки воспитание играет большую роль в жизни любого человека. Когда большую часть своей жизни ты видел бутылки алкоголя и дышал дымом сигарет, ты привыкаешь даже к этому. Когда ты каждый день видишь слабого и жалкого человека, ты становишься таким же. Ты не помнишь, как можно по-другому. Ты не знаешь.

***

      Это был затхлый ночной клуб, полный дури, алкоголя и шлюх. Цены там были — самые дешевые в Сеуле. Смотришь вокруг и не видишь ни одного живого человека. Все потерянные, продавшие свои души в обмен на белый порошок и косяки дури. Каждый первый, не живет и даже не выживает, просто существует. Носят маски веселых и крутых людей, а на самом деле давно уже являются слабыми и жалкими кусками тухлого мяса. Потрепанные жизнью и своими личными трагедиями. Ставшие обычным мусором. Кто-то удивится, а зачем тогда жить? И на этот вопрос ни у кого из них не будет точного ответа. Может они боятся смерти, а может живут из-за обычного азарта и интереса. Что же со мной может еще случиться? На что еще способна эта ваша жизнь и судьба?       Юнги пришел сюда, чтобы напиться, обдолбаться и трахнуть кого-нибудь в туалетной кабинке. Теперь каждый день его проходит примерно так. Он слишком изменился. От былого счастья остались лишь обрывки воспоминаний, которые с каждым годом становятся все тусклее. Как-будто все, что было в нем хорошего, спряталось, а осталось все самое гадкое. С каждым днем, от него прежнего остается все меньше и меньше, и он уверен, что однажды он посмотрит в зеркало и ничего там не увидит. Трудно сказать, кто в этом виноват. Этот жестокий мир и блядская реальность убили его семью, а Юнги оказался слишком слаб, чтобы справиться с этим. С каждым годом внутренние проблемы и боль накапливались, и изменили его и его мышление и до неузнаваемости. Так что и жизнь и он виноваты, оба проебались.       В толпе танцующих тел, он видит знакомое лицо. Он встречает своего бывшего одноклассника, которого никак не ожидал увидеть в этой дыре. Он подходит к рыжему парню, который стоит в пол оборота и курит косяк. — Намджун, это ты что ли? — он кладет руку ему на плечо, парень оборачивается со злым оскалом и Мину прилетает тяжелый удар в живот. Рыжий подхватывает Юнги под руку и ведет к туалету. — Да, это я, но блять не называй меня тут по имени. Я РепМон, понял? — Мог нормально сказать, нахуя надо было бить, идиот. — Ну слушай, меня уже 2 года никто так не называл, плюс я обдолбанный, — Джун виновато улыбается и Юнги отвечает тем же. — Я когда тебя увидел, знатно прихуел, знаешь. Кого угодно, но точно не тебя ожидал тут увидеть. Что ты тут делаешь?       Стыдно кому-то рассказывать про свое падение, но самое сложное, это принять его. Понять, что твои глаза забыли, что такое свет, что ты изуродован внешне и изувечен внутри. Трудно, больно, невыносимо, но в определенный момент, наступает время, когда ты уже просто не можешь этого отрицать. Момент, когда ты видишь всю гниль, копившуюся в тебе годами. И после этого уже невозможно говорить, что «все в порядке, ничего не случилось.» Случилось. И уже слишком поздно что-то менять.       Намджун никому еще не рассказывал, как он попал на дно общества. Никто и не спрашивал, до этого момента, если честно. — Я тоже, когда сижу и думаю о своей жизни будто не верю в то, кто я сейчас. Ты же знаешь, я всегда был отличником и хорошо учился, я уделял саморазвитию каждую свободную минуту своей жизни. Сначала я горел этим, у меня были мечты, была мотивация, но потом в один момент это просто прекратилось. Я не знаю, я как-будто просто перегорел, понимаешь, — Намджун опускает свой взгляд, потому что смотреть в глаза напротив, становится невыносимо, слишком стыдно, — Мои оценки заметно ухудшились и все стали на меня жутко давить, учителя, родители. Тебя тогда уже не было в школе, но даже наши одноклассники удивлялись и смеялись, когда слышали, что у меня теперь не 100 баллов за тест, а 43. В пик своего отчаяния, я познакомился с не очень хорошими людьми. Я конечно же не понимал этого, но по меркам социума они были, мягко говоря, плохими. А дальше было все так, как обычно это происходит. Первый раз напился, покурил, принял наркотики, а потом все это стало привычкой. И через полгода такого моего состояния родители сказали мне, что не знают, кто я. Они сказали, что я не их сын и выгнали меня. И вот теперь я тут, как видишь на самом дне человеческой иерархии. Мне так больно осознавать, что я сам виноват. Юнги, я сам все разрушил, понимаешь? — слезы сдерживать уже не получается, они обжигающими каплями стекают по щекам. Он падает еще ниже, падает в объятия своего старого знакомого, который гладит волосы и стирает соленую воду с щек. — Мне жаль, Намджун. Просто знай, что теперь ты не один, — голос предательски дрожит. Мириться со своими проблемами легче, чем слушать человека, который будто только сейчас понял кто он и кем он стал. Трудно видеть, как прямо на твоих глазах ломается очередная маска, и осколки осыпаются к твоим ногам. Трудно видеть, как человек думает, что он уже на дне. Трудно, потому что ты знаешь, что он еще только падает туда. Потому что знаешь, что может случиться что-то еще более ужасное. Что от этого человека, вскоре, может ничего не остаться.

С разговора прошла неделя

Юнги переехал к Намджуну в квартиру. Они теперь платят за аренду пополам. Рыжий научил Мина читать рэп и сказал, что у того талант. Теперь они выступают вместе и на заработанные деньги покупают самое дешевое соджу (которое скорее всего и не соджу вовсе), покупают обычные и самые крепкие сигареты. Но им уже и этого не хватает. У своих знакомых дилеров, они покупают разные виды наркотических веществ. Героин, кокаин, трава, грибы, амфетамин. Они делают все, чтобы жить в иллюзии выносимости. Они справляются. Теперь им стало легче.

***

Спустя месяц, они вдвоем познакомились с еще двумя такими же, как и они отбросами. У каждого были свои причины падения.

Тэхен

       Он всегда был хорошим и любящим мальчиком. Он любил свою мать и сестру всем своим «чистым» сердцем. Но многие и не догадывались, что происходит с ним по ночам. В темноте и в полной загробной тишине, когда он остается в одиночестве, над ним берет верх его собственная тень.       Она воплощает в себе все беспокоящее нас, противоречащее тому, что нам хотелось бы думать о себе и других. Так вот его Тень ненавидит Тэхена (ненавидит сама себя). Презирает и уничтожает все светлое и нежное в нем. Загоняет хорошего парня куда-нибудь поглубже, чтобы было невозможно достать его обратно и привести в чувства.       Он никогда не рассказывал никому о своих проблемах. Потому что он считал, что чем больше мы заваливаем других людей нашим внутренним мусором, тем больше полагаемся на искаженное видение реальности. Ведь редко мир или другой человек оказывается именно таким, каким мы ожидаем его видеть.       И вот, когда власть его Тени достигла своего апогея, он больше не мог держать в себе ненависть к своему отчиму. Его отчим и не человек вовсе. У него нет никаких психологических отклонений, он не сумасшедший, его никак нельзя оправдать. Он просто ублюдок. Он животное, которое не достойно жизни.       В тот роковой день у него в голове было только два возможных варианта. Либо всю оставшуюся жизнь смотреть на то, как страдают его любимые люди от насилия, побоев и унижений, либо закончить все здесь и сейчас. То, что отрицается нами внутри себя, назначает нам встречу во внешнем мире, так или иначе, раньше или позже. И он выбрал второй вариант. Дальше в его воспоминаниях все было, как в тумане. Ярость заполняющая его с головы до кончиков пальцев, разбитая бутылка от соджу, выпитая отчимом, в форме острой розочки в руках. Первый удар. Крики матери, обжигающие и смешанные с кровью слезы младшей сестры. Кровь отчима стекающая по рукам. Второй удар. Обморок матери. Крики сестры над их мамой. Красное пятно разливающееся на майке отчима. Взгляд голубых глаз в которых с каждой секундой угасают блики жизни. Третий удар. Собственный истерический смех, сменяющийся слезами страха. Безжизненное окровавленное тело с открытыми безжизненными глазами. Руки в крови.       Как бы горько сейчас не было безмолвно прощаться со своей семьей, он знал на что шел. Сейчас любимым людям ничего не угрожает. Они в безопасности. А Тэхен уходит из их жизни навсегда и его совесть чиста. Он совершил грех, но не жалеет о содеянном. Упал. Но только разбился ли?

Прошел месяц с того рокового дня

      Тэхен скрывается в Сеульских клубах, подворотнях и в притонах. У него не осталось в жизни ничего, за что стоит бороться. Его любимые сейчас где-то в далеком Тэгу. Он остался один, и теперь он просто доживает свои дни в свободе. Он знает, что его разыскивает полиция, знает, что скоро его найдут. Он не боится, а прячется просто так. Все любят свободу и Тэхен не исключение. Но он знает, что когда его все-таки поймают, он сдатся сразу и не будет оправдывать свои действия.       Тэхен всегда был честным человеком, поэтому он примет наказание с высоко поднятой головой.       Сейчас он отпустил все свои переживания, растерял все моральные принципы. Он плывет по течению неконтролируемых событий. Что будет — то будет. Тэхен живет так, будто завтрашнего дня — нет, наверно, потому что это правда.       По утрам, когда он просыпается в очередном грязном притоне и идет в ванную, его руки трясутся. Он смотрит на себя и видит спокойное и безразличное лицо. Впалые щеки, большие синие синяки под глазами, глаза не горят. Смотрит ниже и видит руки в синяках и ранах от шприцов. Ему это нравится. Его это устраивает.       Все люди тайно мечтают о спасении, но продолжают лезть в ложь все глубже и глубже. Единственный друг у них — Иуда, сжигают, бедные и жалкие, сами себя. Падают пред ним жертвой, омывают своей кровью его руки.       Тэхен устал, очень устал. В тайне от всех, он молится, чтобы его нашли быстрее. Он не жалеет о том, что убил отчима, но все же он человек, и Тэхен всегда был добрым. Вина до сих пор раздирает его душу, незаметно для всех наносит ножевые ранения в области сердца, ведь кто такой Тэхен, чтобы отнимать у человека жизнь?       Хочется получить по заслугам, хочется получить наказание. Где же эта бестолковая полиция? Неужели даже ей на него наплевать?       Он надевает черную маску и кепку, в Сеуле это не вызывает подозрений, потому что в воздухе много пыли, тут каждый второй ходит именно так.       Он выходит в круглосуточный магазин за бутылкой соджу и крепкими сигаретами. Возле отдела с зажигалками он видит красивого парня. Хитрая улыбка сама проскальзывает на его лице, ее не видно за маской, но улыбающиеся глаза сдают с поличным. Парень, на которого устремлен взгляд Тэхена, замечает его пристальный взгляд, на его лице появляется такая же хитрая улыбка, и он подходит к Киму. — Привет, я Чонгук. — Здравствуй, Чонгук, — произносит Ким, смакуя имя на кончике языка, будто пытаясь распробовать, — Я Тэхен.

Чонгук

      Он не помнит своего детства до 8 лет. Его первое воспоминание, это острая боль в голове и больничные, режущие глаза, лампы. Он был один, весь мокрый и продрогший, испуганный маленький мальчишка. Полицейские, врачи, органы опеки — все они задавали странные вопросы, чем вгоняли маленького Чонгука в стресс. Было страшно, очень страшно, потому что он не мог вспомнить ничего.       Его отдали в детский дом, и это время он никогда не захочет вспоминать. Те несколько лет его жизни были сплошной темнотой. Спустя время, он узнал, что его родители совершили самоубийство, и решили утащить с собой на тот свет и своего сына. И после этой правды, его жизнь уже не была просто темнотой. Теперь это просто мрак, мгла, может даже просто ужасающая пустота.       Чонгук — это сухая кожа, красные замороженные губы, искусанные до кровоподтеков, звонки приходящие вникуда и непрочитанные сообщения, потряхивающий озноб, дрожь в конечностях из-за тревожного расстройства, никаких обжорств, но и с недоеданием тоже не клеится, окрашенные в нездоровый красный белки глаз, благодаря бессоннице. Болезненное прошлое всегда оставляет слишком большой отпечаток на настоящем.

***

      Такие, как они — это причина, почему это поколение называют потерянным. Они все пропитанные аморальностью и гнилью. Потерянные. Битые бутылки, которые уже никак нельзя собрать и склеить.       У них больше нет больше семьи, нет близких. Даже теперь, находясь в компании себе подобных, они одиноки. Одиночество — их верный спутник жизни. Они думают, что справились бы в одиночку, дожили бы свою жизнь (не)достойно и умерли бы где-нибудь в подворотне. Так бы и остались на века безымянной надгробной плитой. Без прошлого и без будущего.       Но на самом деле, таким как они просто нужно держаться друг за друга. Так есть еще хоть какая-то минимальная надежда на чудо. Ведь кроме этой последней, ничтожной, исчезающей и почти несуществующей надежды на спасение, у них ничего нет. Хотя может это иллюзия надежды? Может у них нет больше шансов? Может это просто заблуждение?       Они купили гараж и живут в нем теперь все вместе. Покинутые и потрепанные. Это не их дом. Это убежище. Все они прячутся. Кто-то от мира, от реальности, а кто-то от себя самих. От своих же демонов. Не живут, не выживают, возможно даже не существуют. Обреченные и жалкие.

***

Хоть я уже и знал заранее, я не могу остановиться С течением времени, все становится только хуже Нет, невозможно, все снова рушится.

Пьют, смеются в пьяном угаре, пускают по венам героин. Провоцируют драки на улицах, убегают от полиции, рисуют баллончиками на витринах магазинов и опять убегают. Им так хорошо вместе, так весело. Они живы, они не одни, они счастливы. Представляете? Вот и я нет. Это все ложь. Прекрасно созданная иллюзия в их воспаленных и больных умах. Живут в своем выдуманном мирке, и думают что вот, они теперь счастливы. Что жизнь налаживается, а все проблемы теперь кажутся ничем. Будто нет у них прошлого, будто души их — чисты и невинны. Но ведь карточные домики со временем тоже рушатся. После эйфории от алкоголя и наркотиков, приходит опустошенность. Им опять плохо, опять сложно, опять невозможно. Они вспоминают кто они такие. Вспоминают какие они скверные. Осознание того, что это точка невозварата, что они все попали в свои персональные бермудские треугольники, и скорее всего, потерялись в них — бьет в самое сердце. Больно, опять невыносимо больно. И даже, если они захотят остановиться — они не смогут. Как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Но они уже настолько погрязли в этом дерьме, что ни они сами, ни кто-нибудь другой их не спасет. Никакая спасительная веревка, никакой спасательный круг им уже никак не поможет, ведь какой смысл предлагать помощь, если от нее все же просто откажутся. Им подадут руку, но они не протянут свою в ответ.

***

Карточный домик, а мы внутри него Даже если виден конец Даже если он сейчас рассыплется Карточный домик, мы такие глупцы Даже если это пустые мечты Побудь со мной еще немного.

      Они все по- прежнему несчастны.       Тэхен убил своего отчима. Чонгук травмирован своими родителями, которых даже не помнит. Юнги был измучен своей мачехой, а Намджун всю жизнь страдал из-за своего ума и интеллекта. Они есть друг у друга, но у них все еще нет счастья. Они вроде не одни, но все равно одиноки.

***

Еще рискованнее, еще опаснее Мы такие скверные Вытерпеть, чтобы помочь Так сложно Как-будто он снова падает

      Два часа ночи, на темном небе видны миллиарды звезд и сотни созвездий. Светит луна и дует легкий ветерок. Именно в этот момент, именно в эту ночь, парни почувствовали весь груз боли, который они тащили на себе все эти годы. Именно сейчас, они будто поняли то, чего не понимали или просто не хотели понимать раньше. У них нет будущего. И уже никто не сможет это изменить.       Вот и сидят эти парни в кругу, и плачут улыбаясь. Когда они все выговорились друг-другу, им стало чуть-чуть легче. Все эти года, каждый из них не жалел себя и не чувствовал к себе ничего, кроме отвращение, но сейчас, очень глубоко под кожей, просыпается то самое сострадание, про которое они совсем забыли.       Наверное, они понимают, что за всю их жизнь у них не было таких близких людей, как сейчас. Но они стараются игнорировать это, потому что дружба и любовь — убивают, когда им приходит конец. Они стараются думать, что они друг-другу — никто. Потому что знают, что так будет легче прощаться.