Папочка

Кто-то вошёл в дом. Медленно шагая в сторону кухни, скрипит пол. Ди затаил дыхание, прислушиваясь к шагам. Большие медленные и спокойные шаги, это... Глэм. Сердце на секунду остановилось. Тело парализовало от страха. Захотелось забиться куда-нибудь в угол, дабы его никогда не нашли, в особенности эту злосчастную рубашку. "Черт, черт, черт, черт, что делать, думай", - В панике проносились мысли в голове у парня. 2 варианта. Или быстро вернуть рубашку в отцовскую комнату, или... Нет. Не пойдет, отец заметит, поймет, что что-то не так. "Спрячу, потом постираю и верну, может еще представится случай воспользоваться", - промелькнуло в голове у блондина. Быстро соскочив с кровати, он бережно положил свое сокровище в свою полку с вещами, где уж точно никто копаться не станет. Отойдя от полки, парень посмотрел в зеркало, где поправив выбивающуюся прядь золотистых волос, развернулся и пошел в сторону двери. Pov Глэм День выдался сумбурным. Сначала Чес зовёт к себе, вспомнить былые деньки, после оплата многочисленных штрафов Виктории. Мужчина ужасно вымотался. - "Раз Вики не позвонила, значит она уехала в клуб, а раз из дома не слышно ругани, то скорее всего Хэви с ней...", - рассуждал мужчина заходя в дом. Было тихо. Слишком тихо. "Неужели Ди спит?" Зайдя на кухню Себастьян налил себе воды. Глоток за глотком пищевод охлаждает благодатная прохлада. Тяжело сев на стул, блондин облокотился на спинку стула и ушёл с головой в свои мысли. В голове все еще крутился тот флэшбек о детстве, а запястье назло пульсировало, придавая эффект присутствия. "Жалкое ничтожество, ты всего лишь второй!", - удар за ударом, слышится лишь свист линейки. Алая кровь стекает по запястью музыканта. Пластинка Twisted Sister с их хитом " Were not gonna take it", что перевернула его сознание. Первый день в консерватории и побег с Чесом, вместе с украденной гитарой. Знакомство с заводским районом и долгожданный инструмент в руках. Его волосы развеваются на ветру, а тело пронизывает ранее неведомое ему счастье... И снова боль. И обещание, которое он уж точно выполнит. Далее ночные вылазки с Чесноком. Наверно лучшее, что было в то время. Бессонные дни и ночи, и наконец почти готовый макет... И концерт! Те чувства, что он испытывал на сцене. Этот вечер, что ничего не должно было испортить. "Пап..." Крики разъяренного отца. Виноватый и потухший взгляд Лидии. Его разбитый макет в мусорке и потрёпанный дневник. Он даже Виктории не рассказывал. А она никогда и не интересовалась. И то завещание. Неужели отец хранил макет все то время. Чтобы в последний раз напомнить о том, что он выбрал не семью, а... -Пап!, - холодная рука легла мужчине на лоб, - Ты в порядке? Глэм изумленно открыл глаза. Обеспокоенные глаза сына смотрели прямо в душу. Такие небесно голубые. И эта россыпь веснушек на лице. Так мило. Мужчина ровно сел на стул, идеально выпрямив спину. - Да, я в порядке, ты что-то хотел Ди? Подросток на секунду замялся, после чего произнёс, - "Мне показалось, что что-то случилось, я звал-звал, а ты не отзывался... Но раз ты в порядке, я пойду." Блондин не успел сделать и пары шагов, как его окликнули. - Ди, стой, - неожиданно для себя зовёт сына Глэм. Блондин осторожно поворачивается, - Да, пап? - Присядь со мной, - Себастьян пододвигает стул напротив себя. Подросток непонимающе смотрит на отца, но все же садится. Что дальше, снова за что-то отчитает? Атмосфера как в тот раз, когда отец учил его играть. По спине мурашки, у парня недоброе предчувствие. - Я хотел извиниться за тот случай в моем кабинете. Это было слишком грубо, прости меня. В тот день я не хотел обидеть тебя. Я даже мысли не допускаю,что ты - бездарность, - он говорил не торопясь, теребя то запястье, то пальцы, показывая, что тот нервничает. Но его мимика, и эти жесты говорили о том, что говорит он искренне. Глэм продолжал, - Ты умен, и у тебя множество сильных сторон, и по сравнению с ними отсутствие таланта к музыке, особо ничего не значит... Музыкант положил свою руку на плечо сыну, - Я надеюсь, ты простишь меня? Ди смотрел на своего отца. Неожиданное откровение выбило его из колеи. На улице слышно громкое щебетание птиц. А лучи вечернего солнца мягко падают, на лицо отца. Он внимательно смотрит на подростка, ожидая его реакции. Ди аккуратно берет руку Глэма и кладёт ее себе на голову. - Пап, знаешь, я так ждал этих слов. Хоть ты никогда и не хвалишь меня, но для меня и вправду важно, что ты хотя бы иногда обращаешь внимание на меня... Даже несмотря на то, что ты садист, папочка, я все равно люблю тебя, - сказал он почти шёпотом. Глэм передвигает руку на затылок и резким движением придвигает подростка к себе. Ди ничего не успевает понять. Секунда, и он оказывается в объятиях Глэма. Его рука зарывается в его кудри, а второй он прижимает сына к себе, знает ведь, начнёт вырываться. Но Ди не вырывается, его щеки заливаются краской, а дыхание учащается. В ушах отдаётся глухой ритм сердцебиения. Глэм тянет парня ниже, чтобы что-то шепнуть ему на ухо, и он поддаётся, садясь отцу на колени. Глэм тихо шепчет ему на ухо: - Прости, меня. Я очень горжусь тобой и очень люблю. Знаешь, Ди. Очень сложно проявлять любовь, когда сам ее не получал. Если захочешь..., - Голос дрожит. Себастьян внутри Глэма до сих пор не принял, эту часть своей жизни, полную абьюза со стороны своего отца, - ... поговорить об этом, то... дай знать. Узнаем друг друга получше, - Мужчина улыбнулся, но не своей дежурной улыбкой, а настоящей, естественной, что скрывала боль внутри его сердца. - Пап... С улицы послышался рёв мотора. Виктория с Хэви приехали. Глэм отпустил сына и дав ему встать, потрепал его по голове. После чего пошел навстречу рыжей части семьи.