Драйв

Сегодня Буччеллати был за рулём. Все возражения Фуго он пресёк спокойно, но твёрдо. Да, Буччеллати устал за день не меньше остальных. Да, он, в общем-то, не особенно любил водить. Но сегодня у него на это были свои причины. Миста изъявил желание прогуляться и отправился домой пешком. Все остальные загрузились в машину. Фуго и Наранча устроились на заднем сидении и буквально через пять минут начали спорить, и в сотый раз за день чуть не подрались. Аббаккио сидел спереди и могло даже показаться, что возня за спиной не вызывает у него никаких эмоций, пока кто-то случайно не зарядил локтем по спинке его кресла. - Угомонитесь, мать вашу! – Он стукнул кулаком по двери справа от него и все в машине замерли от неожиданности. – Ещё одно лишнее движение или звук, и я выкину вас обоих в окно! Двое на заднем сидении тут же притихли и провели остаток дороги уткнувшись в приставку. Буччеллати едва заметно улыбнулся. Методы воспитания Аббаккио, конечно, никуда не годились, но в подобных ситуациях прекрасно работали. Сегодня они закончили с делами довольно поздно, поэтому, когда машина сделала первую остановку у многоквартирного дома, небо уже было окрашено в глубокие сине-розовые тона с тонкой рыжей полоской на горизонте. Фуго и Наранча вышли из машины, помахали на прощание и скрылись за дверью подъезда. Когда Буччеллати выехал из двора и снова оказался на дороге, Аббаккио сидел, повернувшись к окну, погруженный в свои мысли. За всё это время он больше не проронил ни слова. Буччеллати не мог знать, о чём он думает, но всегда безошибочно считывал его настроение. Сегодня Аббаккио казался спокойным, но, если присмотреться, можно было уловить в нём лёгкие нотки меланхолии. Это поправимо. - Поехали ко мне? Вопрос прозвучал очень буднично, как если бы Буччеллати интересовался временем или погодой за окном. Годы постоянного сдерживания эмоций дали свои плоды, и даже когда он не особенно старался прятать подтекст, это получалось буквально на автомате. Но Аббаккио тоже знал его слишком хорошо и смог уловить, что пряталось за этими словами. Это не было секундное желание или идея, посетившая голову между делом. Это был хорошо и заранее продуманный план. Он поднял глаза на своего возлюбленного и усмехнулся. - Конечно, поехали. До квартиры, которую для Буччеллати снимала мафия, отсюда было совсем недалеко, но он пропустил нужный поворот, и буквально через минуту выехал на дорогу, ведущую к заливу и окраинам. Аббаккио ничего не сказал – лишь улыбнулся одними уголками губ, а затем поёрзал, поудобнее устраиваясь на сидении. В отсутствие посторонних глаз и ушей можно было расслабиться. Когда они оставались наедине, проблем с неловкими паузами не возникало – можно было обсуждать всё, начиная от дурацких историй из детства, заканчивая последними коллекциями модных домов. Сейчас они просто обменивались впечатлениями от прошедшего дня, попутно споря о том, что сегодня приготовить на ужин и какое вино подойдёт лучше всего. Не забывая следить за дорогой, Буччеллати то и дело посматривал на Аббаккио, цепляясь взглядом за детали. В тысячный раз обращал внимание на линию губ, выделенных темной помадой, на длинную шею с выдающимся кадыком, на сильные руки – когда он скрещивал их на груди, ткань на бицепсах натягивалась так, что, казалось, ещё немного, и рукава треснут по швам. Аббаккио мог не догадываться об этом, но всё в нём, буквально каждая его черта, было таким притягательным, таким манящим, и, если бы кто-то другой сказал Буччеллати, что можно встретить человека, от которого будешь вот так сходить с ума, он бы не поверил. Но этот человек сейчас сидел рядом, и он был реальностью. Его реальностью. Впереди были выходные, и они наконец могли остаться вдвоём. Когда машина въехала на подъездную дорожку скромного неприметного дома, мало чем отличающегося от соседских, Неаполь уже накрыла тёмная звездная ночь. С запада доносился едва слышный шум моря, периодически перебиваемый лаем собак. Буччеллати выключил зажигание, убрал руки с руля и облегченно вздохнул. На секунду в машине повисла тишина. Аббаккио уже собирался открыть дверь, чтобы выйти, уже протянул руку к ручке, но вдруг почувствовал рядом с собой резкое движение. Прежде, чем он успел опомниться, Буччеллати забрался к нему на колени, положил руки на плечи и буквально вдавил его в сиденье всем своим весом. - Не хочу ждать. Голос Буччеллати был больше похож на хриплый шепот, и это могло означать только одно. В следующую же секунду Аббаккио почувствовал ладони на своём лице и горячий влажный язык на своих губах. Он поддался, даже не раздумывая, приоткрыл рот, впуская партнёра дальше, и ответил на поцелуй. Когда Буччеллати был таким, сопротивляться было невозможно. Следующие несколько минут существовало только горячее дыхание на его лице, и мягкие пухлые губы, и руки, касающееся везде, где можно было дотянуться, и гладкая, словно шелковая на ощупь ткань белого костюма под ними. Аббаккио даже толком не понял, как он успел дотянуться до рычага и слегка опустить спинку своего кресла, чтобы было удобнее и Буччеллати случайно не ударился головой. Когда они отстранились друг от друга, воздух в машине уже был пропитан их возбуждением. Буччеллати облизнулся, чувствуя на губах отдушку помады. Ещё немного, и она будет везде. Аббаккио ответил на этот вызывающий жест усмешкой. - И не жалко растрачивать такой запал на простую дрочку в машине? Но, вопреки своим словам, протянул руку вперед, подцепил пальцами собачку молнии на горловине пиджака Буччеллати и потянул её вниз, открывая смуглую шею. Буччеллати засмеялся, а затем наклонился вперёд и провёл языком по шее Аббаккио прямо под челюстью, попутно находя руками ремень на его поясе и место, где начиналась шнуровка на его груди. Горячее дыхание обожгло кожу где-то в районе уха. - Поверь, «простой дрочкой в машине» мой запал точно не исчерпать. - Ммм, ну раз так.. Аббаккио быстро расправился с пуговицами и застежками на пиджаке Буччеллати и, спустив рукав с одного плеча, оттянул любовника назад от себя. Пришло время добавить красок на кожу цвета кофе с молоком. Горячие губы опустились на шею, прихватив там, где засос будет спрятан под воротником. Потом продолжили свой путь вниз, к ключице, и в сторону – на оголенном плече остался едва заметный след от зубов. Услышав тихий вздох, Аббаккио поднял руку к лицу Буччеллати и, не глядя, заправил его волосы за ухо, проведя пальцами по ушной раковине и легонько пощекотав позади неё. Он знал, какая будет реакция – Буччеллати задрожал и выгнулся, подался бёдрами вперёд, и Аббаккио шумно выдохнул через сжатые зубы, ощущая спазм внизу живота. Его рука опустилась вниз, к груди, большой палец накрыл торчащий сосок и начал массировать его через мягкое кружево, срывая с губ Буччеллати первый за этот вечер стон – вторая рука Аббаккио, тем временем, прошлась по бедру любовника, с силой сжав его, а затем опустилась на пуговицу светлых штанов. Буччеллати к тому моменту уже гладил его пресс кончиками пальцев, едва задевая свободный от одежды член, прикусывая нижнюю губу и глядя на него сверху вниз мутными глазами из-под полуопущенных век. Его кожа блестела от пота, на шее темнели фиолетовые следы от поцелуев, а плечи слегка подрагивали. Запах его тела заполнял собой всё вокруг, и Аббаккио сходил с ума от этого запаха. По его мнению, человека сексуальнее в этом мире не было и быть не могло. - Как ты хочешь сегодня? Хриплый от возбуждения голос вернул Аббаккио в реальность. В следующую же секунду пальцы Буччеллати обхватили его член и резко двинулись вверх. Аббаккио едва не простонал от накатывающих ощущений и не стал медлить с тем, чтобы вернуть любезность. От прикосновения горячей ладони к своему паху его партнёр шумно выдохнул через рот. - Дай подумать… - Аббаккио подался вперёд и как бы случайно мазнул губами по уху, уже приобретшему розоватый оттенок. Их руки двигались почти что синхронно. – Хочу, чтобы ты сел на меня сверху, как сейчас, в этом своём великолепном кружевном топике.. – Каждый звук, каждый выдох рядом с ухом сводил Буччеллати с ума, подталкивая его ближе к оргазму. – И двигался, как умеешь только ты – плавно наращивая темп, выгибаясь, насаживаясь всё глубже, и чтоб с твоих губ срывались блядские стоны каждый раз, как ты найдёшь нужный уг… Ладонь, накрывшая его рот, заставила Аббаккио замереть от удивления. Буччеллати выпрямился, чтобы встретить недоуменный взгляд и приподнятые брови любовника. Его щеки пылали, губы подрагивали, а в лице читалось почти болезненное напряжение. - Кажется, я переоценил свою выдержку. Аббаккио был впечатлён. Буччеллати явно оставалось совсем немного до того, чтобы перейти грань, и он мог бы быть хорошим любовником, мог бы прижать его к себе, сделать всего пару проверенных движений, и слушать, как с губ Бруно срывается его имя, когда он кончает. Но вместо этого он усмехнулся Буччеллати в ладонь, а затем убрал свою руку с его члена, опустив её рядом на горячий, подрагивающий от спазмов живот. Когда на лице Буччеллати отразилось недоумение, а взгляд стал даже каким-то несчастным из-за потери, Аббаккио лишь поднял вторую руку, чтобы оторвать ладонь от своего лица, а затем прикусил его указательный палец. - Я тоже хочу знать - как ты хочешь сегодня? – Аббаккио продолжал дразнить, продолжал держать свободную руку Буччеллати, массируя его пальцы, едва дотрагиваясь до кончиков своим языком. – Не коснусь тебя снова, пока не скажешь. Буччеллати смотрел на него сверху, тяжело дыша, не в силах пошевелиться, не в силах оторваться от зрелища. Когда он наконец заговорил, его голос дрожал от желания. - Хочу, чтобы ты повалил меня на кровать и выебал до звезд в глазах, кусая за шею. У Аббаккио свело ноги и скрутило низ живота. Всё это время его внимание было сконцентрировано только на Буччеллати, на каждом его движении и вздохе, на каждом сантиметре его тела, так что он даже не заметил, как запасы его собственной выдержки тоже подошли к концу. Достаточно было этого голоса и буквально на секунду вспыхнувшей перед глазами картинки – Аббаккио шумно втянул носом воздух, чтобы не сорваться прямо сейчас, не испортить момент. Ещё чуть-чуть, буквально совсем немного… Контролируя себя из последних сил, он наклонился вперёд и коснулся губами шеи Буччеллати, чувствуя, как мышцы напряглись под его прикосновением. - Вот так? Зубы впились в кожу, и в это же время рука снова обхватила член Буччеллати, двигаясь вверх. Буччеллати почувствовал, как тело сводит судорогой, и перестал что-либо видеть перед собой. - Ах, Леоне!.. Он выгнулся, едва не задев головой потолок машины, и кончил с протяжным стоном, заливая спермой свой живот и руку Аббаккио, вцепившись в его плечо до побелевших костяшек. Аббаккио кончил следом. Ему больше не нужно было ничего – хватило собственного имени, прозвучавшего таким голосом, и ощущения, как Бруно дрожит в его руках, чтобы достигнуть пика и перейти за него, поддавшись всепоглощающему наслаждению. Буччеллати обмяк, устроил голову у него на плече, и какое-то время они сидели так, пытаясь прийти в себя. У Аббаккио в голове не было ни одной мысли – остались только звуки их дыхания, ощущение приятного расслабления после оргазма и гладкость темных волос, едва касающихся его щеки. Наконец, Буччеллати вздохнул и шевельнулся. Выпрямившись, он посмотрел на взъерошенного Аббаккио, на его голый торс и размазанные, припухшие от поцелуев губы, и усмехнулся, довольный своей работой. Но выражение его лица резко изменилось, когда он опустил взгляд на себя. Светлые пятна от спермы подсыхали на дорогом чёрном кружеве. Буччеллати нахмурился, боясь даже думать о том, как на него будут смотреть в химчистке. - Похоже, сегодня придётся обойтись без «моего восхитительного топика». Аббаккио лишь засмеялся, а потом подался вперёд и положил руку на шею Буччеллати, зарываясь пальцами в его волосы. Их взгляды встретились, и время снова будто бы замерло. - Тогда остановимся на твоём варианте.