Мефисто Фель

Фель — дракон, мощный, с пурпурной чешуей и дышащий таким же пурпурным огнем, после дыхания которым от человека не остается даже пепла. Фель — фамильяр, но он пришел не из Геенны. Фель — дракон, существо, о котором в Ассии столетиями складывали легенды. И Фель — фамильяр неуклюжего-Рина, сына-сатаны-Рина, неудачника-Рина. Рина-очкарика, Рина, умеющего всего-то стоять у плиты да блины печь, как баба. Рин ранимый, читает во взгляде испуганных, знакомых до последней крапинки глаз Фель, мордой — огромной, неудобной драконьей мордой — приближаясь к бледному, как и когда-то, в другой жизни лицу. Рин не протягивает сперва руку, не прижимается всем телом — он спустя минуты бездействия, все еще, наверное, ожидая, что его сейчас сожрут, как и предрекали многочисленные не-друзья, широко раскрывает глаза и бесстрашно шагает вперед, бережно прижимаясь лбом к носу Феля, пальцами — странными пальцами и уж точно не пальцами ботаника и кухонного тихони, думает Фель — зарываясь в густые усы. Стоит так и чувствует, как тело наполняют счастье, сила, что-то такое невозможно долгожданное, будто всю жизнь в его груди зияла дыра — а сейчас ее быстро, но равномерно заполняли чем-то теплым, родным. Закрывали, сердце заставляя наконец биться. «Фель», — звучит в его голове и он поднимает лицо, чтобы посмотреть в глаза дракона — большие и мудрые, хищные и больные, такие больные. Дракон фыркает и от выдохнутой волны воздуха Рин, кажется, подлетает на миллиметры в воздух, и от падения после его спасает лишь крепкая хватка на драконьих усах. Фель щурит глаза — то ли игриво, то ли обиженно, то ли недовольно, непонятно — и Рин отпускает его усы, чтобы дракон в последний раз взглянул в его глаза — будто в самую душу — и взмахнул крыльями, взлетая. — Вот не думала я, что ты, Окумура, дракона привлечешь, — говорит ему Шиеми — одна из самых одаренных и сильных экзорцисток академии. Рин гладит пальцами ладони, слегка сжимая и разжимая кулаки, пытаясь снова и снова почувствовать мягкость драконьих усов на коже. Не сводит взгляда с неба, где за облаками уже давно — мгновенно практически, вообще-то — скрылся Фель. Это ведь его имя? — Фель, — проговаривает негромко Рин, и Шиеми это слышит — и хмурится, думая, что друг слишком беспечен, раз произносит вслух при посторонних заклинание для призыва фамильяра. Она знает, что у драконов нет имен — только заклятья призыва, но Рин думает иначе: у его дракона имя есть. И еще какое имя. Когда он говорит «Фель», он чувствует тепло, радость, то, что чувствуешь, когда спустя месяцы учебы или работы в далекой стране возвращаешься домой, где тебя ждут самые дорогие люди. Порой семья. — Он больше не вернется? — снова озвучивает свои мысли Рин, не особо задумываясь о том, что здесь и сейчас мысли вообще могут существовать в уме или на языке, и на этот раз Шиеми отвечает, отвлекая Рина от этого странного состояния. Почему-то ему чудилось, что сейчас он летает за облаками вместе с Фелем. — Он же сказал тебе заклятье, которое должно его призвать? Значит, позовешь — и вернется, — сказала четко и коротко, даже немного по-военному коротко и Рин отвлекся от неба, перевел взгляд с ослепляюще белых облаков на подругу, что стояла рядом с ним, туго скрестив руки под большой грудью. Рин на грудь не смотрел — успел давным-давно привыкнуть. Шиеми вообще все эти жесты уже до автоматизма довела: так-то они Рину не предназначались, так, сильным врагам и шишкам Ватикана. Люди любили ее недооценивать. Хотя в академии она всех строила. Окумура смущенно улыбнулся и почесал затылок, а после, кинув искоса полный обещания и прощания ненадолго, далеко не навсегда взгляд на небо, двинулся в сторону входа в школу, попутно разговаривая с Шиеми ни о чем — заставляя ее то и дело удрученно вздыхать и хмыкать тут и там. Ночью Рин все вспомнил. Маленькую-маленькую академию экзорцистов, неловкую Шиеми, брата-близнеца по имени Юкио, который лично ему доставил бы много боли, защищая и отстраняясь одновременно. Вспомнил, каким был смелым, как бросался в любое пекло очертя голову, как спасал и направлял людей, даже не задумываясь об этом. Вспомнил отца. Отцов. Мягкого Фуджимото, которого невозможно было сравнить с приютом, и Сатану. Вспомнил Феля. Мефисто Феля. Демона с такими же большими глазами и совершенно нечитаемыми эмоциями: то ли игривость, то ли обида, то ли недовольство. Но с человеческими руками, бледной кожей и козлиной бородкой, которую Рин однажды, спустя много лет совместной жизни, сбрил, пока тот спал. Его дракона. Его мужа. Душу, которая была привязана к его цепями из дьявольского пламени и магии. Второго принца ада с вечно холодными руками.