Сделка с Дьяволом

      Сквозь закрытые веки девушке мерещились движущиеся тени. Приоткрыв глаза, она увидела в окне трепещущие на ветру ветви деревьев. Затаив дыхание, она боялась пошевелиться. Девушка понимала, что в ее покоях никого, кроме нее самой, быть не может, но все же события прошлой ночи не оставляли ее. Это произошло так внезапно, так неожиданно. Они были знакомы чуть больше суток, и уже… Конечно, ей приходилось иметь дело с людьми, которых она видела в первый и последний раз в жизни, да и их связь длилась по несколько минут, но здесь было иначе. Вчера она не чувствовала себя грязной шлюхой, которая вынуждена раздвигать ноги перед проходимцами и пьянчугами, чтобы прокормить себя.       Зажмурившись, девушка сделала глубокий вдох. Подавив зевок, она огляделась. В комнате никого не было. Аккуратно сев на кровать, она почувствовала тянущую боль внизу живота: следы вчерашней ночи. Слабо улыбнувшись и закусив губу, девушка встала. Приведя себя в порядок перед зеркалом (уложив волосы, одевшись в легкое платье и надев накидку), она улыбнулась и вышла из комнаты. Дверь в покои Делейни была закрыта, заходить к нему она не хотела. Показывать ему, какое удовольствие он ей вчера доставил и как она хотела бы это повторить, она не собиралась. Даже если он и сам это знает, а он точно это знает – незачем убеждать его в его правоте. Это только потешит мужское самолюбие.       Сойдя по лестнице вниз, она надеялась увидеть Джеймса в гостиной за завтраком. Утро после секса важно провести вместе – оно покажет, что оба чувствуют по поводу произошедшего между ними, и сообщит, как скоро их близость повторится. Но девушка никого не застала. Пройдя в гостиную, она обнаружила сложенную на кресле газету и недопитый остывший кофе. Видимо, утренний флирт отменяется.       – Брайс? – без особой надежды на ответ угрюмого слуги позвала девушка.       – Да, мисс, – фигура щуплого старичка возникла рядом с ней.       – О, я Вас не заметила.       – Я только подошел.       – Да, ха, – неловко улыбнулась девушка. – Где мистер Делейни?       – Не могу знать, – все он знает, просто не станет говорить ей.       – Он давно ушел?       – Не заметил, мисс, – ну же, Брайс, не будь таким злым. Девушка сдержанно улыбнулась и закусила часть правой щеки. Она не могла понять, почему этот старик взъелся на нее. Допустим, шлюх он не любил, но никто не обязывал их любить. Ими, в основном, пользуются, а потом забывают об их существовании.       – За что ты меня так не любишь, Брайс?       – Простите?       – Я тебе не грубила, была вежлива, ничего дурного не сказала. Но с самой первой встречи ты одариваешь меня лишь презрительным снисхождением, как будто я провинилась перед тобой.       – Вы явно ошиблись, – слегка замялся Брайс.       – Я могу понять раздражение из-за того, что ты вынужден обращаться к шлюхе на «Вы», когда она говорит «ты», – слуга недобро прищурился. – Но в остальном… в чем причина, Брайс? – слуга молчал. На девушку внезапно словно снизошло озарение: она выпрямилась и, приоткрыв рот от удивления, подошла ближе. – Или у тебя есть какие-то личные причины? – она хитро улыбнулась и понизила голос. Брайс слегка отшатнулся от нее и скривился.       – Какие могут быть личные причины не любить шлюх? – в точку.       – Не мне судить, Брайс. Может, в твоей жизни был кто-то, – она начала растягивать предложение, следя за его реакцией, – кто для тебя шлюхой не был… – он отвернулся. Девушка прищурилась и подошла к нему еще ближе. – Однако жизнь расставила все по своим местам.       На лице Брайса на секунду отразилась гримаса боли. Девушке стало не по себе: она не была уверена в том, что ее предположения верны, но, судя по всему, у старика была рана… Она сделала шаг в сторону и осторожно заглянула в лицо слуги: она хотела понять, что он чувствует.       – Да что ты знаешь? – с горечью и еле сдерживаемым гневом сказал Брайс. – Ничего, – и рана еще не зажила.       – Простите, Брайс, я не хотела, – ей стало еще хуже: причинять боль старику у нее не было никакого желания. Его лицо вновь стало прежним, он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза.       – Не было ничего подобного. Я всегда знал, что она была шлюхой, – девушка стояла как громом пораженная, – и относился к ней, как к шлюхе, – в его голосе послышался надрыв.       – Мне кажется, это не совсем так, – осторожно произнесла она, – иначе этого разговора бы не было, – Брайс инстинктивно вскинул голову, выдвигая вперед челюсть, чтобы подавить накатывающую злобу. Он готов был защищаться и спорить, упрямиться, но девушке это было ни к чему. – А у мистера Делейни нет той… к которой он относится не как к шлюхе? – без особой надежды спросила она. Питать иллюзий из-за одной, пусть и прекрасной и волнующей, ночи она бы не стала. Жизнь уже давно выбила из нее романтические порывы и мечты, подарив скепсис и цинизм. Но все же женский интерес не оставлял ее.       Брайс остыл и теперь с подозрительным прищуром смотрел на девушку:       – У мистера Делейни? – возможно, он надеялся увидеть ее трепет или сбившееся дыхание влюбленной девчушки, но она оставалась притворно холодной. – Знать я не могу, – Брайс, зачем же ты так, – но люди разные вещи говорят. В том числе и про мистера Делейни, – многозначительно произнес он и развернулся, чтобы пойти по своим делам. Продолжать разговор он был не намерен – и так много выдал.       Девушка смотрела ему вслед и думала. Кто же это мог быть? Медленно развернувшись, она взглянула на камин. Мгновенно ощутив ночной жар, она зажмурилась и замотала головой. У нее сегодня есть дела, ей не стоит отвлекаться. Набрав в грудь побольше воздуха, она открыла глаза и выдохнула. Ее взгляд упал на все ту же газету, и девушка решила ее просмотреть.       «Война…», «Решения Ост-Индской компании по вопросу…», «Регент повелел…» – девушка листала газету в поисках чего-то более светского и занимательного. Сплетни, старые добрые сплетни. О, «Похороны безумного Горация Делейни»: «на церемонии присутствовал считавшийся покойным Джеймс Казайя Делейни и его сводная сестра с мужем…». Девушка округлила глаза от удивления – сводная сестра? Она собирала информацию о нем, но ни о какой сестре не слышала. Она хорошо понимала, что может случиться с детьми – мальчиком и девочкой, – росшими под одной крышей. Даже если они были братом и сестрой.       Слегка прищурившись, девушка усмехнулась и отложила газету. Лучше об этом не думать. Привязываться к мужчинам, с которыми был мимолетный секс – себе дороже.

***

      Яркое солнце слепило глаза, когда она подходила ближе к водной глади. Спасения от его лучей не было нигде. Поправив шляпку, девушка приподняла подол платья и взобралась на морские камни.       – Отлив? – громко спросила она. Торка обернулся.       – Так точно. Благоприятное время для отплытия.       – Значит, все в силе? Две каюты и путь в дальние страны.       – И мешочек золота, – Торка усмехнулся золотыми зубами.       – Я помню, не переживай, – девушка подошла ближе, поправляя юбку. – Через четыре дня, как договаривались?       – Именно так. На этом самом месте, – Торку окликнул кто-то из товарищей, и тот сразу направился к нему. Девушка в предвкушении улыбалась и смотрела на искрящуюся морскую гладь. Уже совсем скоро.       – Деньги будут завтра-послезавтра, – крикнула она. Торка обернулся и кивнул. Все так же улыбаясь, девушка развернулась и пошла обратно. Ей надо было еще раз переговорить с Джозей. Торговка всегда была благодушно настроена к ней – может, ей все-таки удастся уговорить женщину ей помочь.       Дойдя, наконец, до знакомой тележки с овощами и фруктами, девушка ускорила шаг. Краснолицая Джоза как раз перетаскивала корзину с яблоками.       – Давай помогу, – весело обратилась к ней девушка, подхватывая корзину с редькой.       – А, опять ты, – недовольно сказала торговка. – Зачем пожаловала?       – Джоза, дорогая, – девушка обошла тележку и подошла ближе к женщине, преграждая ей путь до товара. – Прошу тебя, мне больше не к кому обратится.       – Да не могу я, сказала же, – она хотела грубо отпихнуть девушку, но та перехватила ее руки.       – Ты всегда была добра ко мне. Это займет лишь пару дней, не доставит тебе никаких хлопот.       – Да ты пойми, – Джозе становилось неловко. Она помнила ее еще юной девушкой, выручала ее несколько раз. Ей пришлось очень нелегко – торговка об этом знала и всегда с пониманием и теплотой относилась к девушке. – Муж мой вернулся, моряк и пропойца. Он будет против, разозлится, – собеседница начала понимать, – а если и согласится…       – Я поняла тебя, – сказала девушка.       –… лучше не надо, – заключила Джоза. Собеседница согласно кивнула. На душе стало неспокойно: прошлое отозвалось в ее памяти тупой скользкой болью.       – Я понимаю. Хорошо, – тихо сказала девушка и отпустила руки торговки. Та сочувственно кивнула и вновь вернулась к фруктам. Девушка машинально огляделась и продолжила свой путь.       Все это время сидевший в трактире с кружкой эля в руках и наблюдавший за их разговором Аттик облизнулся, медленно поднялся и зашагал в сторону выхода. Смотря вслед удаляющейся «чертовке из борделя», он на секунду задумался, не нанести ли ей все-таки как-нибудь визит. Сально ухмыльнувшись, морячок поправил штаны и подошел к Джозе.       – Что эта блудница хотела от тебя? – галантно смягчил Аттик, зная, что торговка была с характером и не любила мерзкого обращения с проститутками, даже если те того заслуживали.       – Эта девушка искала помощи, – коротко осадила его Джоза. С Аттиком она была давно знакома: ее муженек раньше бороздил вместе с ним морские просторы. Бывший моряк даже как-то приставал к ней, но она женщина не из простых – сразу дала от ворот поворот. Тот не дурак: все понял и отстал.       – Как же ты можешь ей помочь? Ты не священник, – рассмеялся Аттик.       – Да она хотела, чтобы я девку одну у себя припрятала до поры до времени.       – Девку? – с интересом спросил мужчина. – Шлюху, что ли?       – Я тебе дам шлюху, – замахнулась на Аттика торговка. Он быстро отступил назад и склонил в немом извинении голову.       – Пардон. Не шлюху. Женщину в нужде, – улыбнувшись, он посмотрел в сторону борделя Хельги и подумал: не одарить ли ее своим появлением? Наверняка такой умелый любовник порадует владелицу. Вновь поправив штаны, пытаясь избавиться от появляющегося стояка, Аттик посмотрел на торговку. – Так что за девка-то?       – А тебе какая разница? Неймется тебе все. Своими делами занимайся.       – Да я занимаюсь, мне это не так уж важно. А вот Делейни…       – Что Делейни? – нахмурилась торговка, услышав имя беса, о котором все уже неделю толковали.       – Да, что Делейни? – послышался сзади Аттика низкий голос. Моряк обернулся.       – О, Джеймс!       – Никак сам Дьявол! – всплеснула руками Джоза.       – Я что-то пропустил? – прищурившись, спросил мужчина, переводя взгляд с женщины на Аттика и обратно.       – Да нет, вон твою шлю… блудницу, хм, увидел. Снова болтала о чем-то с Джозей, – бывший моряк умело перевел стрелки на торговку. Джеймс снова прищурился и посмотрел на женщину.       – О чем болтали?       – Да просила у меня поселить на время девчонку одну, да я отказала.       – Девчонку? – Делейни о чем-то задумался. Аттик посмотрел на приятеля и махнул рукой.       – Да шлюху какую-нибудь, которую недовольный пьянчуга избил, делов-то, – торговка вновь замахнулась на моряка, но остереглась: злить беса ей не хотелось, а то мало ли. Джеймс все еще смотрел куда-то в пустоту и размышлял. Затем сморгнул, слегка закатив глаза, и поднял голову.       – Аттик, я сейчас направляюсь в одно место.       – Мне пойти с тобой? – с готовностью спросил морячок. Джеймс вновь закатил глаза и, ни слова не произнося, направился по своим делам. Аттик мотнул головой, сдержанно хохотнул и, кивнув Джозе, последовал за ним.       – Во дела делаются, – задумчиво протянула торговка, смотря им вслед.

***

      Моргнув несколько раз, девушка смотрела в темноту. Ее глаза еще не привыкли к мраку, поэтому она застыла на пороге в нерешительности. В чулане дома Делейни камина не было, а свечи она не взяла, понадеявшись на какое-нибудь естественное освещение. Девушка огляделась. В темноте начали прорисовываться силуэты стульев, бутылок и сундуков. Видимо, все старые и ненужные вещи переправлялись сюда.       Девушка сделала несколько шагов в сторону платяного шкафа, надеясь найти там старые вещи бывшей хозяйки ее комнаты. Уходя из борделя, она наскоро собралась, не взяв часть своих вещей. Она планировала туда еще вернуться и забрать все, что там оставила, но с каждым днем желание вновь видеться с Хельгой и чувствовать запах пота, хмеля, и засохшей спермы становилось все слабее. Она начала подумывать о том, чтобы попросить кого-нибудь из шлюх ей все вынести и, дав несколько монет, пожелать терпения. Далеко не у всех была возможность – и даже желание – покидать бордели. Они и впрямь становились для многих родным домом.       Достав несколько платьев, девушка приложила их к себе, проверив размер. Ничего, подойдут, выбирать не приходится. В соседнем сундуке она обнаружила несколько детских платьев и других вещей. Видимо, сестры Джеймса. Выйдя замуж, она покинула родительский дом, и ее детская одежда осталась здесь – собирать пыль и плесневеть. Сглотнув, чтобы подавить внезапно охватившее ее волнение, девушка свернула все приглянувшиеся ей вещи в клубок и поспешила подняться наверх. Из-за сырости воздух был тяжелым, и липкое волнение поглощало ее изнутри, мешая дышать.       Поднявшись к себе незамеченной, она спрятала вещи, решив, что попросит разрешения у Джеймса позже. Кстати, где он? Она не видела его со вчерашней ночи, и это начало ее беспокоить. Девушка понимала, что для паранойи была рановато: вряд ли бы он стал избегать ее после одной страстной ночи.       Подойдя к окну, она взглянула на потемневшее небо и попыталась разглядеть мрачные фигуры у дороги. Никого, похожего на Делейни, она не увидела. Задумчиво хмыкнув, девушка подошла к зеркалу. Надо бы переодеться – близится ночь. Игриво улыбнувшись своему отражению, она подошла к нему ближе. Внимательно взглянув на свое лицо, она недовольно покачала головой и полезла в саквояж. Надо все исправить, пока Джеймс не заметил. Достав из сумки подобие пудры, она нанесла немного порошка на яблочки щек. Так-то лучше.       Переодевшись в более легкое платье, напоминающее вчерашнюю ночнушку, девушка, улыбаясь и закусывая губу, вышла из комнаты. Пока она наводила марафет, она была погружена в свои мысли и не знала, вернулся ли Джеймс. Пройдя по коридору, девушка остановилась около его комнаты. Воспоминания о вчерашней ночи нахлынули на нее и бросили в жар. Его губы на ее шее, сосках, его пальцы в ней, его член, двигающийся внутри нее жадно и стремительно, его горячее дыхание… Пошатнувшись, она оперлась о дверь, ведущую в комнату Делейни. Ее щеки горели, дыхание сбилось. Она опустила руку вниз, но тут же одернула себя. Этим точно нельзя заниматься в коридоре.       Не стучась, девушка вошла внутрь. В комнате Джеймса было пусто, темно и холодно. Видимо, хозяин еще не пришел и возвращаться не торопился. Она с легкой грустью окинула его покои взглядом, подошла к камину и посмотрела на ковер. Именно здесь он ее терзал и мучил, растягивая удовольствие, всю вчерашнюю ночь. Довольно улыбнувшись, она решила пойти ва-банк и дождаться его в его же кровати. Да, это было весьма нагло и непозволительно для уважающей себя леди, но ведь сейчас речь идет всего лишь о шлюхе – ей это простительно.       Залезла на кровать и легла поудобнее. Пробовала разные позы, думая, как лучше будет его встретить. Время шло, а он не появлялся. Девушка уже начала было думать, что он вообще не вернется. Может, он сейчас развлекается с какой-нибудь трактирной шлюхой и не торопится идти к ней. Что ж, она тоже любила разнообразие.       Задумавшись о том, как она могла бы его обслужить, приди он в бордель к ней, девушка закусила губу и закрыла глаза. Внутри стало горячо и влажно. Рука сама потянулась вниз. Проведя пальцами по половым губам, она сдержала стон. Другой рукой она взяла свою грудь и начала ее мять, усиливая удовольствие. Соски уже набухли и просили ласки. Сейчас бы ощутить его губы и язык… Девушка издала приглушенный стон – ей трудно было их сдерживать. Массируя указательным пальцем клитор, она гладила себя и оттягивала наслаждение. Когда ждать она уже не могла, она вошла в себя сразу двумя пальцами и начала двигаться внутри. Как же там было горячо и мокро. Прогибаясь в пояснице, она старалась проникнуть как можно глубже, проклиная этого нахала Джеймса за то, что его с его твердым членом нет рядом. Стоны становились громче и протяжнее, она тяжело дышала, теребя половые губы и клитор, оттягивая соски. Прошло еще несколько минут, и она с тяжелым выдохом остановилась. Вся в поту, она лежала и пыталась отдышаться. Делейни так и не объявился.       Не желая больше его ждать – иначе это было бы уже унизительно, – она поднялась и пошла к себе в покои. Наверняка, вернувшись, он заметит следы ее присутствия. Тогда, возможно, их ждет долгий и жесткий разговор.