Лучший друг

Оно скромно стояло в углу и служило подставкой для вещей Фредди. Первым его заметил Джон, когда осматривал новую студию во время перерыва. — Смотри, Фред, тут тоже пианино! — сказал он. — Электрическое, — уточнил местный техник и показал, как включается. — Можете пользоваться. Фредди подошел, скептически сморщил нос, оглядев размеры, но все же взял несколько аккордов. — Это ужасно, — вынес вердикт и вернулся к своему большому роялю. Джону почему-то стало обидно. Да, звук не такой кристально чистый, но весьма интересный… Он нажал одну клавишу, другую… Электропианино тут же ответило. Но их прервал сердитый окрик Фреда: — Дики, прекрати! Джон оглянулся на него. — Это издевательство! — непререкаемо заявил Фредди. Ударил всеми десятью пальцами по клавишам рояля и начал играть какую-то сложную мелодию… то ли выдумывая на ходу, то ли вспоминая заученный давным-давно фортепианный концерт кого-то из классиков. Джон не разбирался в такой музыке, мог только восхищаться мастерством пианиста, и тем, с какой чуткостью огромный строгий инструмент отвечает на легчайшие касания. Маленькое электропианино тоже бы смогло — не так ярко, конечно… Но его клавиш некому было касаться. Джон, словно извиняясь, погладил его на прощание и закрыл. На следующий день Фредди первым вошел в студию и бросил свой пиджак и сумку на электропианино, проигнорировав стоящую рядом вешалку. Сел к роялю, громко возмутился, что уборщики плохо вытирают пыль. И начал играть. Так продолжалось несколько дней. Даже Роджер и Брайан, заразившись дурным примером, стали бросать свои вещи на электропианино. Только Джон его жалел и, пока никто не видел, убирал вещи друзей в другое место. И все хотел еще раз включить его и послушать звук. Но при Фредди не решался. Наконец он улучил момент, когда Фредди с остальными ушел на перекус, убрал вещи и включил инструмент. Нажал несколько клавиш… Пианино ответило тихим нежным звуком. Как будто грустным. Еще бы, стоять неприкаянно в углу под грудой одежды, когда вокруг столько музыки… Джон нажимал по одной клавише и вслушивался в ответ — словно разговаривал с живым существом, которое что-то хочет ему сказать. Вот только он едва ли понимал, что именно. Фредди с его проворными пальцами наверняка бы смог. А он, Джон, даже аккорд взять не может: когда он нажал одновременно три клавиши, пианино жалобно вскрикнуло. Не угадал. Джон поспешно закрыл его и решил, что по дороге домой обязательно купит учебник. Учебник он читал полночи и на следующий день едва дождался, когда коллеги уйдут из студии на обед, и он сможет наконец попробовать то, что он узнал. Гамма до мажор и несколько простых аккордов получились на удивление легко. Джону показалось, что электропианино обрадовалось этим звукам. Словно сказало: «Еще немного, и я смогу с тобой поговорить». Но для разговора требовались более серьезные навыки, и Джон воодушевленно принялся отрабатывать то, что мог, чтобы в следующий раз вернуться с чем-то новым. Он так увлекся, что не заметил, как вернулся главный пианист. — Дики, не разочаровывай меня! — протянул Фредди, остановившись за его спиной. — Что я делаю не так? — испуганно повернулся Джон. Ему казалось, что звуки получаются вполне правильные, по крайней мере, его музыкальный слух ничего не резало. — Ты возишься с каким-то пластиковым ящиком на ножках. Вот музыкальный инструмент, — Фредди указал на рояль. — Если хочешь научиться, пользуйся самым лучшим, а не жалкими подделками. Из меня, конечно, никакой учитель, но могу тебе кое-что показать, если хочешь. — Хочу. Но… Это пианино тоже хорошо звучит. — Ерунда. Фредди сел к роялю и сыграл длинное арпеджио. — Вот это — звук, — сказал он. — А то… мои кошки мелодичнее мяукают. — По-моему, ты придираешься, — тихо и твердо сказал Джон. — По-моему, я лучше разбираюсь в клавишных инструментах, — возразил Фредди. — Я же не рассказываю вам с Брайаном, как играть на гитаре! — Вообще-то рассказываешь, — вмешался Брайан, с ехидной улыбкой наблюдавший за их перепалкой. — Я высказываю пожелания, как ваши инструменты должны звучать в моих песнях, — поправил Фредди. — То есть если я напишу песню и скажу, что ты должен сыграть на этом пианино, а не на рояле, ты прислушаешься? — быстро уточнил Джон. — Только через мой труп! — Фредди яростно сверкнул глазами. — Но это же будет моя песня! — воскликнул Джон. — Но ты ее все равно напишешь на гитаре! — не спустил Фредди. — Там не будет партии для клавиш! — Но ты сможешь подобрать аккомпанемент… Фредди, не дослушав, ударил по клавишам рояля и громко запел: — I don't want to die! I sometimes wish I'd never been born at all! — Дики, не спорь, — тихо посоветовал Брайан. — Он из принципа уже не согласится. — Ну, у меня тоже есть принципы, — чуть подумав, ответил Джон. На следующий день во время обеденного перерыва Джон опять сел к электропианино с учебником. Повторил пройденное, попробовал сыграть новую гамму. И в этот момент вернулся Фредди. Если б взгляд мог испепелять, от Джона и пианино осталась бы кучка пепла. К счастью, мистер Меркьюри был всего лишь простым смертным, поэтому он просто не разговаривал с Джоном до вечера. Джон решил, что будет приходить в студию спозаранку, все равно он просыпался рано, в отличие от остальных. И у него будет время до общей репетиции «поговорить» с маленьким пианино. Два дня у него это получалось, но потом каким-то неведомым образом Фредди разгадал его маневр и тоже приперся в студию ни свет ли заря, устрашающе зевая и протирая заспанные глаза. Актером он был никаким, поэтому Джон даже не подумал принять за чистую монету его удивленный возглас: — Дики! А я думал, мне одному не спится! Мне всё не дает покоя эта часть «Долбанных ног». Я как раз хотел доработать и потом с тобой обсудить, как сделать лучше басовую партию. Но раз ты тут, давай думать вместе! Джону не оставалось ничего кроме как согласиться. И к его удивлению, у Фредди действительно было несколько свежих идей, которые они довели до ума. И Джон остался очень доволен результатом… Вот только к личной цели его это не приблизило. А электропианино простояло весь день заваленное вещами Фредди. Подозревая, что и на следующее утро Фредди опять припрется в студию, Джон решил «проспать» и нарочно явился позже всех. Судя по недовольному лицу Фредди и синякам под глазами от недосыпа, его расчет оказался верен. А когда Джон упомянул, что хочет остаться в студии вечером подольше, Фредди даже не подумал скрыть злость, правда, изобретать предлог, чтобы тоже задержаться, не стал. И Джон всерьез испугался, что следующий свой хит («Долбанные руки»?) Фредди посвятит ему… Но стоит ли давать Фредди повод практиковаться и дальше в язвительной лирике? То, что Фредди принял его вызов и умрет, но не уступит в этой глупой войне, было понятно. Как и то, что сравниться в упрямстве с ним Джон не мог. Он бы и отступил, но… Звуки маленького электрического пианино не давали ему покоя. Джону казалось, что он слышит его, как живое существо, и если сейчас уступит, то предаст его — того, кто ему доверился и кому он невольно дал надежду. Он должен дать этому существу высказаться, что бы там ни думал Фредди. Он размышлял над этим всю ночь, ворочался в постели и не давал спать жене. — Выкладывай, — наконец сказала Вероника, повернувшись к нему и подперев кулаком щеку. И Джон решился. — Слушай, надо помочь кое… — он запнулся, подумав, как глупо будет звучать «кое-чему», но ведь и «кое-кому» про пианино не скажешь. Вероника, конечно умная, но вряд ли поймет, что к музыкальному инструменту можно относиться, как к живому существу. — В общем, понимаешь, у Фредди случился очередной закидон… — Джон, я уже сто раз говорила: вам нужно учиться говорить Фредди «нет», иначе он превратит вас черт знает во что. — В том-то и проблема. Я сказал ему «нет». Теперь он объявил мне войну… — Погоди, так это тебе помощь нужна? — Нет… Только не смейся. Одному пианино. — Пианино? Не понимаю… Фредди же сам пианист. — Да, и по его мнению, единственная правильная форма этого инструмента — большой концертный рояль. Все остальное он считает недостойным существования. А я… хочу написать песню на электрическом пианино. — Какую песню? — А… — Джон умолк, застигнутый врасплох. — Про любовь. Про тебя. — Ох, Джонни, ты меня балуешь! — Вероника погладила его волосы. — Ты не будешь возражать, если я привезу это пианино домой и буду практиковаться здесь? В студии Фред делает все, чтобы не подпустить меня к нему. — Конечно, дорогой. Привози. Сегодня же. Почему ты раньше не сказал? — Да… как-то… не хотелось смешивать работу и личное… — Боюсь, с твоей профессией это уже не получится, — покачала головой Вероника и крепко обняла мужа. — Спасибо, — он поцеловал ее. — Как же хорошо, что ты у меня есть. Со следующего дня электропианино переехало в дом к Диконам. Джон сумел выбрать время, чтобы договориться с хозяином студии и вывезти инструмент, пока Фредди не было поблизости. Однако исчезновение пианино, разумеется, не осталось незамеченным. Фредди по привычке хотел бросить на него сумку, но успел заметить, что на этом месте теперь стоит простой стул. Фредди обошел все помещение, заглянул во все углы. Кажется, даже в туалет наведался, чтобы проверить, не спряталось ли оно там. Джон посмеиваясь, наблюдал за ним полдня. Потом все-таки сжалился. — Мы решили больше не раздражать тебя его видом. Хватит нам одной «жесткой» песни на альбоме. Фредди фыркнул, будто ему эта информация была совершенно неинтересна. — А куда дели-то? — поинтересовался он, словно делая одолжение. — Да какая разница? Нет и нет. — И правда, — согласился Фредди, скрыв недовольство. Однако с тех пор к теме электрического пианино уже не возвращались. Работы над записью альбома и так было выше головы. А Джон теперь каждый вечер мчался домой, чтобы заниматься по учебнику, и с каждым днем убеждался, что у него выходит все лучше и лучше. И Вероника это подтверждала, хотя и не вмешивалась. Только пару раз осторожно поинтересовалась, сыграет ли Джон ей песню, которую сочиняет. Джон кивал, но говорил, что песня еще слишком сырая… Не признаваться же, что никакой песни в голове у него не было. Так, какие-то разрозненные обрывки фраз и нот проносились, но не складывались ни во что цельное. Он разучивал разные гаммы, аккорды и арпеджио, пробовал разные их сочетания. И надеялся, что пианино само подскажет ему. Оно с каждым днем звучало все веселее и увереннее. Хотя Джон подозревал, что будь у его пальцев хоть треть ловкости Фредди, звучание было бы еще красивее и легче. Но даже так ему радостно было слушать, как оживают клавиши и выводят незамысловатую мелодию: «ла-ла, ты даешь мне жизнь!» И после третьего или четвертого повторения Джона вдруг осенило: это же и есть песня! Оно, электропианино, действительно подсказывает ему! «Ты даешь мне жизнь…» Что бы Фредди ни говорил… Нет, про Фредди нельзя, они помирились уже. Да и Фредди — не целый мир. «Что бы весь мир ни говорил…» Джон сбегал за бумагой и ручкой, чтобы не забыть ничего из набросков. Он подбирал аккорды и прислушивался — что еще подскажет пианино. Да, над текстом еще придется поработать, дописать недостающие строки вместо постоянно повторяющегося «ты даешь мне жизнь». Но главное — мелодия уже оформилась. И смысл. И аккорды. И из этого получится вполне хорошая песня. Конечно, не такая утонченная как «Богемная рапсодия», и не такая величественная, как «Песня пророка». Но и не такая бестолковая, как «Я влюблен в свою машину». «Да, «мой лучший друг электропианино», конечно, лучше», — с сарказмом подумал Джон. В этот момент в дверях появилась Вероника с малышом на руках. Тот радостно улыбался и агукал. — А вот наш папа работает, пишет песенку для мамы, — сказала она сыну и взглянула на мужа. — Робби весь в тебя, музыкант. Сейчас напел мне целую песенку, ты не представляешь! — поделилась она и счастливо засмеялась. Джон посмотрел на свои записи. И вдруг у него в голове все сложилось. — Иди сюда, — позвал он жену. — Я тебе тоже спою. Хотя я, конечно, петь не умею, Фредди потом споет лучше… — Я не хочу, чтобы мне пел Фредди, — перебила она и подошла, приготовившись слушать. Вся группа собралась вокруг возвращенного в студию электропианино. Фредди удивленно вытаращил глаза, но, как ни странно, не сказал ни слова. Может быть, спешно придумывал план реванша. Брайан и Роджер с интересом смотрели на Джона. Тот сел к инструменту, включил. — Ну, в общем… у меня песенка написалась… Хотел чем-то порадовать Веронику, что она со мной все это время, и терпит меня несмотря ни на что… В общем, достаточно простенькая песенка про любовь… — Так любовь и есть простое чувство, — подбодрил Роджер. — Играй. Стараясь не обращать внимания на Фредди, который, конечно же, будет пристально следить за его руками и выискивать недочеты в технике, Джон заиграл и запел. Сыграть отрепетированные аккорды, как ни странно, получилось лучше. А вот голос подвел: то и дело срывался и сипел. Возможно, это его и спасло: Фредди забрал листок с текстом и подхватил бесхитростную мелодию своим сильным чистым голосом. — Отлично! — резюмировал Брайан. — Нам как раз не хватало такой хорошей песни о любви. О счастливой любви, — уточнил он для Фредди, с которым они последние дни как раз мучились с записью арфы для Love Of My Life. — Есть же моя песня, — не удержался Роджер. — Но у Джона более универсально получилось. — И у нас как раз есть место на альбоме. Я сделаю аранжировку! — сказал Фредди, взмахнув листком, и повернулся к своему роялю. — Нет! — остановил его Джон. — Что значит «нет»? — удивленно оглянулся Фредди. — Это моя песня. И я хочу, чтобы в ней звучало это пианино, — твердо сказал Джон. И внутренне сжался. Если Фредди сейчас из вредности скажет «тогда я не буду петь», придется признать свое поражение. Ни Брай, ни Родж не смогут вытянуть, как надо, да и не захотят. А Фредди с листа спел так, что мелодия сразу заиграла яркими красками. Может быть, Веронике и правда достаточно невзрачного, но искреннего голоса мужа, но весь мир должен услышать идеальную версию. И сделать это сможет только Фредди. — По-моему, оно неплохо звучит, — сказал Роджер. — К простой песне — простой звук. Без этих твоих сложных гармоний. — Фред, какая тебе разница? — спросил Брайан. — За что ты на него так взъелся? Фредди покусал губы, сердито дернул плечом и положил листок обратно: — Когда запишете свои партии — позовете, я спою. И вышел из студии. — Не умеет проигрывать, — ухмыльнулся Брайан. — И хорошо! — тут же ответил Роджер. — Ну, в целом! — Но нам — можно, — уточнил Брайан и подмигнул Джону. — Сыграй-ка еще раз.