Осторожней с желаниями!

— Гаара совсем не развлекается, — как-то за ужином говорит Темари. Её младший брат всё ещё находится в резиденции, поэтому эти слова предназначаются Канкуро. — Ну, он, в конце концов, Казекаге, — пожимает плечами кукловод, спокойно продолжая уплетать домашнее рагу. Однако Темари смотрит на данный вопрос иначе. — И что? Это не значит, что он должен работать, как проклятый. Иногда надо отдыхать, проводить время с друзьями, веселиться. Он ещё совсем молодой парень. — Ты же знаешь, — вздыхает Канкуро. — У Гаары не так много друзей. И он не может вот так запросто куда-то их позвать или пригласить. Не в его это характере. К тому же, он вечно занят. Или что? Ты хочешь ему помочь и организовать какую-нибудь вечеринку? — спрашивает он с большим скепсисом. — Что-то не верится, что Гаара обрадуется. По мне, ему по горло хватает тех приёмов и переговоров, на которых он вынужден присутствовать в качестве Казекаге. — Да знаю я, — приходится признать Темари. — Но у Гаары же фактически не было никакого детства. Я не хочу, чтобы он профукал и свою молодость тоже! — Ну, вряд ли ты сможешь что-то с этим сделать, если он сам не захочет это изменить, — усмехается Канкуро. — Но я могу попытаться! — резонно замечает Темари; спорить по этому поводу больше не хочется, и она принимается за еду, только укрепившись в принятом решении.

***

      Вот уже несколько вечеров кряду в Конохе устраивают танцы. Деревню посетил весёлый кочевой народец, который на время своей короткой стоянки продавал местным необычные изделия ручной работы, устраивал представления, пел и танцевал.       И теперь Гаара считает, что выбрал крайне неудачное время для своего визита в Коноху. Конечно, гуляния и ярмарка не имели не малейшего отношения к встрече двух Каге. И ни ему, ни Какаши не было никакой нужды там присутствовать. Собственный номер в гостинице – единственное место, где юный Казекаге мечтает очутиться после переговоров. Однако с Темари не так-то просто сладить. Она стоит на том, что они должны заглянуть на городскую площадь, посмотреть выступления, да и просто немного развеяться. Канкуро, похоже, не сильно возражает против её затеи. И когда они оказываются среди пёстрой толпы, сразу находит, чем себя занять, пристроившись в очередь за какими-то напитками.       Гаара пока только осматривается. Без сомнения, когда деревня принимает так много чужаков, за ними должен быть соответствующий надзор. Гааре с трудом удаётся заметить двух анбу, остальные, очевидно, скрываются гораздо лучше. Помимо них Гаара видит много знакомых шиноби в гражданском, которые искренне веселятся и словно не задумываются ни о чём постороннем, включая свою безопасность. Издали доносится музыка. И на небольшом отдалении он даже может приметить танцующие пары. Среди них и Наруто с Сакурой. Они весьма органично смотрятся вместе. И Гаара не замечает, когда же он успел приблизиться к танцующим на достаточно близкое расстояние. Темари, которая всё это время следовала за ним, кажется, даже поощряет его любопытство. — Наруто выглядит счастливым, — делится Гаара с сестрой; приходится говорить громче, чтобы его услышали. — Я очень рад за него. — Что ж, почему бы тогда тебе тоже не стать чуточку счастливым? — предлагает она, хитро усмехнувшись.       Гаара не успевает ещё ничего ответить, а Темари начинает подталкивать его в спину. — Иди, потанцуй! — напутствует она.       И прежде чем Гаара успевает что-то возразить, сестра толкает его в бурлящий поток широких юбок и чужих тел. Кто-то хватает его под руку — кажется, симпатичная девушка-кочевница, — и они совершают вместе несколько танцевальных движений, после чего юноша старается высвободиться и пройти сквозь танцующие пары в противоположную от Темари сторону. На сегодня с него, определённо, хватит её затей. Только, как назло, в ходе этого манёвра его вдруг замечает Наруто и начинает даже отчётливо звать по имени. Казекаге не желает отзываться. Зачем? Чтобы его снова затащили в этот разгульный хоровод? Он вливается в праздно слоняющуюся толпу, но и этого мало. С его яркими огненными волосами заметить его проще простого. Поэтому, наплевав на некоторые правила, Гаара ныряет за небольшой прилавок, явно ненадолго оставленный своим владельцем, а потому прикрытый лишь тяжёлыми тканями. Ничего, думает Гаара, он постоит тут совсем немного, пока необходимость в прятках не отпадёт сама собой. Наруто точно не захочет надолго оставить свою спутницу одну ради того только, чтобы найти его.       Но чего Гаара точно никак не ожидал, шагнув за скрытый тряпками прилавок, так это того, что окажется здесь не один. Он был совершенно уверен, что внутри никого нет. Присутствия чакры не ощущалось, значит, её скрывали намеренно, и человек перед ним – шиноби. Все эти мысли занимают у него всего несколько секунд, но даже их вполне хватило бы врагу, чтобы напасть. Этого, однако, не происходит. Тот, кто скрывается здесь, явно не хочет драться. Но стоит он здесь в абсолютной темноте, и это уже наводит на мысли, что человек этот не является хозяином прилавка. В конце концов, у Гаары не остаётся иного выхода, и он слегка отгибает кусок ткани, позволяя небольшой полосе света проникнуть внутрь. Так же быстро ткань возвращается на место. Гаара определил, кто перед ним, и был вполне удовлетворён этим. Вместе с тем в голове начинают роиться вопросы. Таинственным человеком оказалась Хьюга Хината, шиноби Конохи, подруга Наруто. Но что она здесь делает? Неужели тоже прячется? Или находится здесь по какой-то иной причине? Быть может, у неё миссия, как у тех анбу, что он приметил раньше? Что, если он помешал ей? Отчего-то Гаара испытал неловкость. Он не должен вмешиваться в тайные дела чужой деревни. — Я... прошу прощения, если помешал.       Гаара разворачивается, для того чтобы выйти, но Хината слишком быстро оказывается рядом, придерживая вместе тяжёлые ткани, которые он хотел было распахнуть. — Пожалуйста, ещё минутку, — шепчет она тихо.       Гаара косит на неё глаза, но молчит. Он надеется, девушка даст этому какое-то объяснение. Пока же им приходится стоять рядом у самого выхода и делить на двоих неловкое молчание.       В тот самый момент, когда Гаара желает его нарушить, снаружи слышатся голоса. — Да брось ты, Ино. Если Хината не хочет оставаться, почему бы не отпустить её домой? — По-твоему, я зря всё это затеяла? — звучит в ответ. — Хватит ей уже киснуть! Ты не согласен? И вместо того чтобы вечно отвлекаться, лучше бы помог мне её найти!       Требуется долгих пять минут, чтобы голоса двух шиноби потонули в шуме толпы. И когда это происходит, Хината заметно расслабляется. А ещё сторонится, выпуская ткань из рук и освобождая проход. — Путь свободен, — говорит девушка. — Можно идти.       Гаара слегка колеблется, прежде чем выйти наружу. Разумеется, то, что здесь делала Хината, теперь для него не тайна. Но он рассчитывал хотя бы на пару разъясняющих фраз с её стороны, чтобы в ответ как-то объяснить своё поведение. Вынужденный прятаться и наткнувшийся на невольного свидетеля, Гаара чувствует себя не в своей тарелке. И всё же он выходит на улицу, девушка появляется следом за ним.       Оба, словно скованные повисшими в воздухе невысказанными словами, остаются стоять у занавешенного прилавка. — С-спасибо, что не выдали, Казекаге-сама, — произносит Хината, слегка кланяясь ему. Похоже, объяснений от неё ждать не приходится, она полностью рассчитывает на его прозорливость и такт. — Формальности здесь ни к чему, — поправляет он, — просто Гаара.       Девушка неловко застывает, а затем понимающе кивает. Если говорить такие громкие титулы в гуще толпы, обязательно можно привлечь ненужное внимание. А оно, похоже, нежелательно не только для неё, но и для него.       Гаара же сканирует взглядом снующих туда-сюда жителей. Среди населения Конохи, как назло, люди со светлыми волосами не такая уж редкость, и это означает, что из толпы вот-вот может вынырнуть кто-то очень нежелательный. — Лучше уйти отсюда, — произносит он, и Хината с ним полностью согласна.       Случается так, что идут они в одном направлении, в том, которое подальше от городской площади, подальше от шума, подальше от скопления людей. Идут совсем рядом. И Гаара не может определить, оттого ли это, что ещё не всё было сказано между ними, оттого ли, что они не попрощались, или им просто по пути. Его размышления прерывает несмелый голос Хинаты. — М-могу я указать ва... т-тебе... Могу я указать тебе дорогу, Гаара-сан?       Считает ли она, что он заблудился, рассуждает юноша. Или это только повод заговорить и скорее попрощаться? — Почему ты спрашиваешь? — интересуется Гаара. — Я похож на того, кто нуждается в помощи?       Следует короткая заминка, после которой Хината спешит ответить. — Е-если дальше идти этой дорогой, она приведёт к учебным полигонам. Деревня останется позади... — Мне не нравится суета, — говорит он так, будто это хоть в какой-то мере объясняет девушке, почему он выбрал это направление. Не замечая с её стороны понимания, он добавляет. — Ещё я не против хорошей прогулки.       Хината слабо улыбается. — Значит, это именно прогулка, а н-не... побег?       Она всё же заметила, констатирует для себя Гаара. Но что это? Она подшучивает над ним? Гаару удивляет, что его титул Каге не остановил её от этого. Вероятно, сказывалось то, что они ровесники, а ещё то, что находятся они сейчас в неформальной обстановке. — Полагаю, мы с тобой в схожей ситуации, — спокойно отвечает он, возвращая ей скрытую насмешку. Но в следующее же мгновение что-то в поведении Хинаты незримо меняется, и она, кажется, больше совсем не настроена на шутливый лад. Гаара задаётся вопросом, сказал ли он что-то, что могло обидеть её. — Ты стала задумчивой, — озвучивает он свои мысли, и Хината тихонько вздрагивает, будто на короткий миг она забыла, где находится. — Н-нет, я... прости, я просто немного устала, — быстро отвечает девушка; на губах её извиняющаяся улыбка; зато она вновь смотрит только на него. — Ты говоришь, что устала, но при этом идёшь на учебный полигон? — из-за девичьих оговорок сложить дважды два не составляет для Гаары труда, но он не может не подвергнуть сомнению её странную логику. Это вне его понимания. — Ах, нет, — Хината мнётся, пытаясь подобрать слова. — Это усталость другого рода. Хочется перестать думать. А тренировки, ну, они помогают отвлечься. — Ясно, — кивает Гаара. — Мне тоже нравятся тренировки. Они помогают расслабиться...       И помогают гораздо лучше тех развлечений, в которые уловками пыталась вовлечь его Темари, со вздохом думает юноша, но оставляет эти мысли при себе. Затем он переводит взгляд на девушку подле него, она вновь кажется притихшей. Возможно, Гаара не должен вмешиваться в её личные дела, но он хочет ей как-то помочь, и потому предлагает: — Мы можем провести совместный спарринг.       Её протесты по этому поводу он просто не примет.       Хината быстро отдёргивает руку и отскакивает назад. Как же это? Она не может поверить. Стоит с подрагивающими пальцами. Она облажалась. Настолько отдалась рефлексам, воображая привычную тренировку на полигоне, что сделала всё на автомате. Выпустила из ладони заряд чакры, и он попал в цель. Она достала своего оппонента. Так неосторожно, так глупо с её стороны, ругает себя девушка. Они же условились! Только тайдзюцу и никаких клановых техник!       Собственная оплошность пугает её. 3астыв напротив Гаары, Хината растерянно смотрит на него. В голове почему-то крутится, что вот-вот в отместку за содеянное на неё набросится песок, но этого не происходит. Гаара так же удивлённо, как и она, не сводит с неё глаз. Он явно не уверен в том, что их поединок стоит продолжать. Хината моргает, раз, другой; она начинает дышать размеренней и наконец заставляет себя заговорить: — П-прости, я... я не хотела...       Гаара кивает ей, показывая, что вполне понимает и не винит. Он уже справился с первым потрясением, и лицо его приняло прежнее выражение. Удар пришёлся в район плеча, в грудную мышцу. Гаара двигает рукой, поводит плечом; всё по-прежнему, не считая слабой боли где-то ниже ключицы.       Хината делает нерешительный шаг вперёд, активируя свой кеккей генкай, и Гаара переводит на неё вопросительный взгляд. Он не чувствует от Хинаты угрозы, но песок в тыкве, оставленной возле дерева, глухо шумит, словно желая очутиться подле своего хозяина. — П-позволь, я посмотрю, — просит девушка. — Я могла закрыть часть твоих тенкецу.       Гаара опускает руку, которой прежде пытался нащупать источник боли и тем самым даёт Хинате лучший обзор. Много времени на осмотр ей не требуется. — Как я и думала, — тихо произносит она, заметив ослабевший поток в правой руке, вызванный повреждением канала. — Могу я...       Прежде чем использовать клановое дзюцу Хината решает спросить Гаару: больше она не подкинет ему неприятных сюрпризов. Только вот она совсем не думала, что ей в результате откажут. Гаара отрицательно мотает головой, отводя в сторону её протянутую руку. — В этом нет необходимости. Повреждения совсем незначительные. Всё восстановится... — Д-даже е-если они незначительные, — горячо возражает Хината, — может потребоваться вмешательство медиков или кого-то из моего клана. Так не лучше ли всё исправить сейчас?       И Казекаге приходится согласиться. Вероятно, это действительно лучшее из возможных решений. Хината выполняет задуманное легко: всего несколько хорошо отточенных движений, за которыми следует удовлетворённая улыбка. Хината видит, что поток чакры восстановлен. В активированном бьякугане больше нет нужды, и она отключает дзюцу. От неё, однако, не укрылось, что при нажатии нужных точек Казекаге слегка морщился. Что ж, иногда процесс мог быть неприятным и даже немного болезненным, Хината признаёт это, но это вполне естественно. И всё же она решает кое в чём убедиться. Пытаясь сформулировать в голове просьбу, девушка чувствует, как в горле у неё разом пересохло, а язык будто отнялся. Хинате приходится ещё раз обдумать, нужно ли ей это. Не лучше ли закончить всё восстановленным потоком чакры? Но устыдившись собственного малодушия, Хината старается отбросить сомнения прочь. Она должна исправить последствия своего промаха в полной мере. Прилагая все силы для того, чтобы её голос прозвучал твёрдо, она произносит: — Я должна увидеть место повреждения.       Конечно, для этого Гааре следует снять или, как минимум, расстегнуть его рубаху, но продолжить эту мысль она не в состоянии. Вместо этого, пока последние остатки храбрости не покинули её, девушка берётся за верхние пуговицы у самого его воротника. Её руки тут же оказываются перехваченными, но хотя бы не песком, и это её немного успокаивает. Глаза Гаары широко распахнуты; кажется, такого продолжения он не ожидал, и Хината отводит взгляд в сторону, чтобы не смутиться окончательно и не покраснеть. Тогда эта ситуация точно будет казаться какой-то совсем неправильной.       Она пытается отнять руки, но Гаара даже не думает её удерживать. — Тогда сделай это сам, — тихим голосом просит Хината. — Я немного владею медицинским дзюцу, поэтому...       Она замолкает, вновь обрывая свою мысль. Чем дольше длится вся эта ситуация, тем сильнее нарастает неловкость. Хината по-прежнему не смотрит на Казекаге, однако, не веря своим ушам, вскоре отчётливо слышит слабый шорох одежды, а вслед за этим раздаётся глубокий голос Гаары. — Этого достаточно? — спрашивает он.       Его рубаха расстёгнута и полуспущена с одного плеча. Хината поспешно кивает, подходя ближе. Сохранять спокойствие как никогда сложно. Стараясь не встречаться с Гаарой взглядом, она сосредотачивает своё внимание на предполагаемом месте ушиба и, найдя его глазами, не может удивлённо не охнуть. На ровной коже юноши девушка видит небольших размеров углубление, точно кто-то содрал в этом месте тонкий слой тканей. Однако, присмотревшись, Хината понимает, что это не что иное как небольшая брешь в песчаных доспехах Гаары, покрывавших всё его тело. Она составляет не больше четырёх-пяти сантиметров в диаметре, и благодаря ей девушка может видеть небольшой участок покрасневшей кожи. Хината закусывает губу; теперь остаётся только гадать, появилось ли покраснение при нарушении потока, либо оно ещё усугубилось в ходе его восстановления. Как бы то ни было, видеть полную картину сквозь песчаные доспехи Гаары ей не дано, поэтому она пробует увеличить брешь, самыми кончиками пальцев водя по её краям. Песок от её манипуляций медленно осыпается, и Гаара от этого почти неслышно вздыхает. — Я могу убрать его, — предлагает он. — Столько, сколько нужно.       Его дыхание опаляет девушке щёку. Очевидно, Гаара повернул к ней голову, когда говорил это. Хината едва не вскрикивает от неожиданности, но ответить так и не решается. Голос вполне может её подвести. Вместо этого она спешит приступить к делу, её рука зажигается слабой зеленоватой чакрой, и Хината начинает водить ей по ушибу. Гаара расценивает её молчание по-своему и предпочитает больше её не дёргать.       Когда видимые глазу повреждения пропадают, Хината прекращает лечение. — Кажется, теперь всё в порядке, — говорит она после этого. — Н-но.. если боли в плече будут беспокоить, стоит всё же обратиться к врачу.       Девушка сама не понимает, зачем добавила это в конце. Она всё сделала правильно. Но побороть в себе извечную неуверенность не так-то просто. Что, в конце концов, она могла упустить? Что её тревожило? Если только...       Прикусив щёку, Хината осторожно кладёт руку туда, где минутой ранее было покраснение. Могло ли оно распространиться по коже дальше, задавалась она вопросом. Это было бы крайне необычно, и всё же... Хината ведёт ладонью вдоль ключицы, дальше к плечу и вниз по руке, останавливаясь на локтевом суставе. Песок осыпается, отступает, кожа Гаары гладкая и приятная на ощупь. Видимые признаки повреждений отсутствуют, и Хината чуть улыбается. Зря она только боялась. Тогда Хината ведёт ладонь уже вверх, и только теперь ощущает мелкую дрожь под пальцами. Её будто окатывают кипятком. Она отдёргивает руку и по инерции оборачивается, лицом к лицу встречаясь с Гаарой. Его взгляд непередаваем. Кажется, он никак не может что-то до конца уяснить. Возможно даже, он хочет задать ей какой-то вопрос. И Хината молится, чтобы он этого не делал. Она мечтает провалиться сквозь землю. Но сперва она должна извиниться. Да, извиниться! Это определённо всё исправит! Но слова не идут у неё с языка. И именно теперь нужно же ей было в довершение ко всему отчаянно покраснеть!       Проходит, кажется, вечность, а в действительности всего пара минут, прежде чем Хината выдавливает из себя «уже в-всё». — Спасибо, — выдыхает Гаара.       Он поправляет рубаху и останавливается. Хината непонимающе на него таращится и только спустя мгновенье осознаёт: она стоит слишком близко и не даёт ему пространства, чтобы нормально одеться. Следовало скорее отступить назад, но девушка не успевает. Она вдруг понимает, что они здесь не одни. На полигоне присутствуют ещё два носителя чакры, невдалеке даже раздаётся переругивание. Насколько же нужно было уйти в себя, чтобы этого не заметить? — Гаара-кун! — вдруг бодро звучит со стороны тропинки. — Ты тоже пришёл тренироваться?! Как удачно!       Гаара оглядывается за спину, а Хината, почти незаметная за его фигурой, встаёт на цыпочки и всматривается лучше.       С другого конца поляны им машет руками Рок Ли. Вернее, машет он только Гааре, потому что лишь теперь восклицает: — О! И Хината с тобой! Это хорошо!       Он, видно, хочет направиться к ним, но ему не даёт его спутница. — Не лезь, Ли. Не сейчас, — убедительно «просит» Тен-Тен и тащит напарника прочь. — Почему нет? — удивляется тот, но ответов девушки уже не разобрать.       Хината застывает на месте, осмысливая произошедшее. Попадала ли она когда-либо в более неловкую ситуацию? Что могла подумать Тен-Тен? Хината зажмуривается. Нет, она не хочет этого знать. — Ты обеспокоена, — замечает Гаара. Хината моргает, он успел одеться и, кажется, намеревался подобрать свою тыкву с песком. Но оставался рядом, пожалуй, лишь из-за неё и её немного странного состояния. — Хочешь пойти за друзьями? — спрашивает он, давая ей пути к отступлению. Но Хината отрицательно мотает головой. Сложившаяся ситуация её, конечно, тревожит, но она верит, что ещё успеет перехватить Тен-Тен и исправить недоразумение. Гораздо сильнее её волнует неулаженный вопрос с Гаарой. Или улаживать нечего? Потому что он совершенно спокойно заявляет: — Тогда предлагаю вернуться, — и на этот раз выбора у Хинаты не остаётся.       Всю обратную дорогу девушка робко поглядывала на Гаару, почему-то больше не решаясь заговорить. Он тоже был молчалив. Слишком молчалив даже для самого себя. Запретная тема так и не была поднята ни одним из них.       На следующий день гости из Суны покидают Коноху. Гаара и Канкуро стоят у ворот, дожидаясь только прибытия Темари, таинственно ускользнувшей куда-то с утра пораньше. Но вот наконец и она! Провожает её, как уже повелось, представитель клана Нара. Он не слишком-то приветлив с утра, но говорит всем троим слова напутствия, и они прощаются. Братья никак не комментируют опоздание Темари; Канкуро для этого слишком сонный. Ну а Гаара просто остаётся Гаарой. Он предпочитает промолчать. Зато их сестра, напротив, выглядит не в меру взбудораженной и, кажется, горит желанием пообщаться. Ей едва удаётся дотерпеть, пока они с братьями отходят на достаточное расстояние от ворот. И как только это происходит, Темари срывается. — Гаара, это правда?! — вопрошает она.       Тот чуть сбавляет шаг и останавливает на сестре непонимающий взгляд. — О тебе и девушке Хьюга, — поясняет она, продолжая ждать объяснений. Уловив в разговоре что-то интересное, «просыпается» даже Канкуро. — Я что-то пропустил? — живо интересуется кукловод.       Темари корчит гримаску, решая игнорировать не относящиеся к делу комментарии, и ждёт, пока Гаара разродится с ответом. Хотя выглядит она так, будто знает всю подноготную, а проинструктировали её обо всём вплоть до самых мельчайших деталей. — Вы с ней на полигоне... — тут она запинается, — чем вообще занимались?       Молчание немилосердно затягивается; Гаара что-то обдумывает, а для Темари возникшая пауза просто нестерпима. — Не забывай, ты – Казекаге! Ты должен держать лицо! Я, конечно, всё понимаю, но... всему же есть границы! — всё это девушка выпаливает скороговоркой, и теперь грудь её бурно вздымается.       Канкуро присвистывает, ему нужно больше подробностей. — Ничего не было, — наконец отвечает Гаара и как ни в чём не бывало продолжает своё путешествие.       За его спиной разыгрывается немая сценка. Темари откровенно недоумевает: её источники были самыми надёжными. Канкуро горестно вздыхает: какое разочарование. Но Гаара абсолютно не реагирует на это. Его брат с сестрой не должны надумывать, поддаваясь пустым слухам. Это лишнее. Инцидент между ним и Хинатой определённо не был тем, за что его выдавали, и, Гаара уверен, правда в скором времени восторжествует. Потому это не должно его заботить, не должно волновать. Только вот, прислушиваясь к ощущениям внутри себя, Гаара не в состоянии разобрать, в самом ли деле это так. Мог ли он совсем не задумываться над словами Хинаты, над её поступками? И должен ли был спросить её, зачем она делала то, что делала, когда лечение было окончено? Вероятно, ответа на это он уже никогда не получит. Да и нужно ли ему это? Хочет ли он знать? Но как быть, если он всё-таки хочет?