Трапеза

Задушенный крик загнанной после кросса жертвы эхом разносится по коридорам. Клыки нескольких псов, острые, как бритвы, вгрызаются в плоть очередного ханурика. Обычно они сразу накидываются всей сворой, но этот случай иного рода. Из-за этого гаденыша его человек гниет в тюремной камере. Не мог Лидер позволить этой жалкой крысе умереть быстро и безболезненно, ни за что. Вместо этого он приказал затянуть веревки не слишком сильно и из тени наблюдал, как этот крысеныш выпутывается из оков и бежит. Бежит среди лабиринта серых подвальных коридоров, одуревший от пережитого ужаса, опьяненный маленькой победой и подступающей надеждой на спасение. И особенно приятно видеть как эта надежда вмиг разбивается, когда тот слышит грозное рычание из-за угла. Одно короткое «Взять» и крыса несется обратно, загоняя саму себя в мышеловку. Не разбирая дороги, сшибая все преграды на своем пути, в попытке спасти свою жалкую душонку. Страх смерти очень велик, Лидеру ли не знать? По пути жертва впадает в еще большую панику, видя остатки с прошлой собачьей трапезы. Этот ханурик за сегодня не первый: кровь и ошметки разных людей валяются тут и там по полу. Их так много и расположены они столь хаотично, что напоминают своей замысловатостью узор с ковра какой-нибудь бабули, который по традиции висит на стене. Лидер бывал у таких иногда, но редко. Его задачей было рвать говнюков на части, а души таких вот божьих одуванчиков сами найдут дорогу. Тот, чьи конечности сейчас нещадно трепали парни был одним из таких. Мерзкий, трусливый и попросту жалкий — Евгений Николаевич, или, как он сам представился раньше «Борька Табурет». Пиком его карьеры стала та самая скандальная запись о первом лице страны, которая и стала причиной его ареста. Ничего, Лидер позаботился, чтобы это был его последний репортаж. Его конечно хватятся, когда поймут, что из авторской программы, которую круглосуточно крутят по телеку, пропал назойливый ведущий, но искать не станут. Менты прикормлены, у рукавов все продумано. Да и в самом деле, а кому его искать? Ханурику из НИИ? Смех да и только. Лидер не мог допустить, чтоб жалкая крыса, живая или мертвая, ходила по земле. Можно было конечно подождать, пока он сам сдохнет, но Лидеру хотелось мести. А еще нравилось смотреть, как душу вырывают из изуродованного до неузнаваемости тела. Душа — неуловимая и невидимая для глаз людских субстанция, отражающая сущность человеческого «я». У тех, кто обычно становился жертвой Лидера, души были гнилыми, как легкие курильщиков на пачках сигарет. Отвратительно, ничего не скажешь. Повезло еще, что качество души не отражается на качестве мяса. Лидер делает несколько тяжелых шагов к телу, которое жадно продолжают терзать его псы. Он привычным движением руки в черной перчатке отводит морду пианиста Леши от предплечья, в которое тот вгрызался. Останавливается он, а за ним и все остальные, такое правило. Костя, который до последнего сжимал в зубах ногу гада, наконец разжимает челюсти, получив предупреждающий укус в ухо от старшего стрелка Саши. Лидер одобрительно кивает. Стая — это семья, однако в каждой семье свои правила. — Документы, остатки шмоток и эту его коробку-говорилку сожгите, а мясо несите к Витьке. Лидер отворачивается и направляется к двери, а сзади слышится копошение нескольких десятков лап. — Сегодня у нас важный гость. — тихо добавляет себе под нос Лидер, словно не желая признавать важность гостя перед бандой, и выходит за дверь. Все знают, что у собак отличный слух, правильно? Так вот. Все собаки все слышали. Все знают о каком важном госте речь. Все начинают копошиться быстрее, зная, что будет, если расстроить этого гостя.

***

Витек постарался на славу. Запах разнообразнейших яств бил в нос у самого входа в «Канарейку». Стол ломился от блюд: начиная от салатов и заканчивая десертами. Обычно рацион стаи был поскромнее, но сегодня праздник. Особенный. Повсюду были различные варианты гарниров на любой вкус: салаты, рис, макароны и приготовленный по нескольким рецептам картофель. Звучит не слишком изысканно, но во времена, когда инженеры вынуждены питаться таблетками вместо хлеба, предложенное — несомненная роскошь. Над тарелками гордо возвышаются несколько бутылок со знатным алкоголем. Милого гостя отравить дешевым пойлом не хотелось, пришлось вертеться, как бы трудно не было достать нормальный коньяк и шампанское. С вином проще, вино у них свое, домашнее. А пиво Лидер на стол решил не ставить — не солидно. Все таки они не девочек с трассы потчевать собрались. Хотя, если вспомнить поведение в гостя на прошлом празднике в честь победы на выборах, закрадываются сомнения. Лидер переводит взгляд на несколько пирожных и невольно сглатывает слюну. Сладкое он любит. За всю свою многовековую жизнь не пробовал ничего вкуснее, если бы не нужда питаться душами, только сладости бы и ел. Пирожные пред ним пышные, покрытые воздушным кремом, шоколадом и клубникой. Еще немного и вместе со слюной главарь сглотнет свой язык, так что он решает отвести взгляд от греха подальше. А вот и звезда программы: мясное жаркое. Идеально прожаренное до румяной корочки, сочное и в тоже время нежное, без мерзких прожилок жира, оно разложено ровно нарезанными тонкими ломтиками на блюде. Вот тут и правда можно захлебнуться слюнями, Витек в мясных блюдах спец. — Эм, привет? Интонация у голоса больше вопросительная, чем утвердительная, и главарю стоит усилий не заржать от столь резкой сдачи оборотов. Еще совсем недавно обещал посадить на цепь в пьяном угаре и лез целоваться, а теперь у порога топчется. — Чего в дверях мнешься, как не родной, Марк Владимирович? Проходи, не стесняйся. Они усаживаются за дубовый стол друг напротив друга. Лидер с усмешкой наблюдает за тем, как лихорадочно бегают косые глаза и нервно дергается кадык. Голодный, бедолага. Оно и понятно, его рацион последнюю неделю был отвратительный. Да и сам политик весь бледный, взмыленный, уставший. Тюрьма никого не красит, только убивает, даже если пробыл там всего ничего. — Ну так. Что там с оплатой? Мои счета опустошили и- — Меньше болтай, больше жуй, Марк Владимирович. — прервал его на полуслове Лидер. — Сначала трапеза, потом дела, идет? Марк энергично кивает и шустро сметает с каждой из тарелок понемногу, набивая рот всевозможными салатами. С трудом сглатывает недожеванные толком овощи, давится, надрывно кашляет. Лидер смотрит на все это действо и улыбается уголком губ. Большой ребенок, такому в тюрьме не место. Кашель длится долго, пока Марк наконец не выплевывает вставшую поперек горла морковку. Лидер благосклонно протягивает тому свой бокал, смочить горло, и Марк во мгновение его осушает, наконец успокаиваясь. — Куда так торопишься? — политик виновато пожимает плечами в ответ. — Расслабься, никто у тебя еду не отберет. Попробуй лучше жаркое, вон какое красивое стоит. На зоне таким не балуют. — Вкусное? — деловито спрашивает политик, словно минуту назад не пихал в рот все подряд с неземной скоростью. — Пальчики оближешь, Марк Владимирович. — Чьи? Мысли бандита перетекают в совсем другое русло и вот в голове вырисовывается красочный «мультик». Политик опускается перед ним на колени и по-блядски хлопая густыми ресницами методично облизывает фаланги пальцев. Он бы скорее всего неуклюже натыкался зубами на кольца, коими увешаны пальцы бандита, но упорно продолжал работать. Лидер кипит изнутри от собственных фантазий, но внешне лишь удивленно вскидывает бровь от двусмысленности фразы. Гаденыш, он нарочно что ли?.. Если призадуматься, рот у Марка Владимировича довольно рабочий, так может?.. Нет. Нет, они здесь за другим. Лидер тяжко выдыхает через нос. Нужно взять себя в руки. Они все успеют, у них для этого буквально целая вечность. — Ешь уже, Марк Владимирович. Политик зацепляет вилкой кусочек идеально ровно нарезанного жаркого и несмело отправляет в рот. Через секунду раздается блаженное мычание и Марк зажмуривается от удовольствия. Он протыкает вилкой еще несколько кусков, часть закидывая в рот, а часть отправляя на тарелку. Мясо нежное, во рту буквально тает. Специи и соль добавлены в идеальной пропорции, а вовремя оказавшееся под рукой красное полусладкое и вовсе доводит политика до гастрономического оргазма. — Необычный вкус. — спустя десять минут довольного чавканья наконец выдает политик. — Только остыло уже. — Знаете, как говорят американцы, Марк Владимирович? Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. — Чего? — Ешь уже, ешь. Политик недоуменно хлопает глазами и продолжает трапезу, а Лидер лишь хитро улыбается себе в бокал с шампанским. Свою основную задачу он выполнил, Евгений Николаевич Марку пришелся по вкусу. Теперь можно спокойно обедать дальше. И, возможно, показать Марку Владимировичу, чьи пальцы нужно облизывать.