(Не) белые и (не) пушистые

Ирука Умино был идеальным примером для подражания. Начиная с одежды, которая была скрупулезно выглажена со всех сторон, заканчивая речью, производившей огромное впечатление на привыкших к грубому общению шиноби. И никто во всей Конохе никогда не слышал нецензурной брани в его исполнении. До определённого момента. «Культурка», как выражалась в своё время Пятая, в деревне «пёрла из всех дыр». Нецензурщина не считалась чем-то из ряда вон выходящим. Разве что, в присутствии почетных гостей и сильных мира сего, шиноби старались держать свой язык на коротком поводке, обсуждая все подробности встречи только в дружной компании сослуживцев. В такое время они становились неразговорчивыми и из них чуть ли не кулаками нужно было выбивать связное предложение. Но Ирука Умино был исключением. Идеальный во всем, он старался сохранить такой же идеальной свою речь. На вопрос «Почему?» существовал лишь один адекватный ответ — так исторически сложилось. Каждое предложение било точно в цель, никаких лишних слов. Синтаксические конструкции подобраны идеально, а все устойчивые выражения произносились строго в подходящее время. Не речь, а сказка. Да и требовать меньшего от него никто не хотел. Воспитание молодежи — дело ответственное и серьезное. Подходить к нему надо было со всей своей чунинской душой и миролюбием. Терпеть, терпеть и еще раз терпеть, пока наконец, чаша с терпением не заполнится до краёв. И нужно отметить, что кое-кто подливал масла в огонь гораздо больше других. Долбанный Хатаке. Услышав его имя, Ируке хотелось бегать по деревне с безумными криками, особенно после прочтения очередного литературного шедевра в его исполнении. М… а на сколько грамотно были построены предложения… Исправляя ошибки в коряво написанном тексте, Ирука всегда удивлялся везучести джонина. Не остаться на второй год с таким знанием правописания (про остальное он деликатно молчал)? Просто невозможно. Каким бы Хатаке не был гениальным шиноби, в обычной жизни он был чертовски бесполезен. Разве что с собаками гулять умеет. Чернильные пятна в конце каждой строчки. Капелька упала в чашу. Кап. Два перепутанных слова, стоящих не на своих местах. Кап. Разорванная и наспех склеенная чем попало бумага. Кап. Кап. Кап. Так, так, а что насчет даты? О, завтра этому отчету начнется вторая неделя. Замечательно. Плюх. — Хатаке-сама? — сладким голосом протянул Ирука, едва удерживая себя от применения холодного оружия. В ответ раздалось вопросительное мычание. — А давайте вы возьмёте этот гребанный отчет, который хуй знает из какой пизды вы его достали, и свалите отсюда?! — раздалось рычание в сторону Какаши. Копирующий поперхнулся. Собственно, это был единственный звук, который можно было услышать в помещении. — Чт…о? — прохрипел Хатаке, забирая протянутую бумажку. — А вы, блять, что слышали, а? — грохнул по столу кулаком Умино. Копирующий поспешно ретировался в окно, оставив весь штаб в гробовой тишине. Даже Наруто, Сакура и Саске, которые приперлись искать Хатаке, дружно плюхнулись на пятые точки.

***

Следующий день все в штабе ходили паиньками. На Ируке то и дело задерживались испуганные взгляды, но стоило самому Умино оторваться от бумажек — всех в радиусе четырех метров смывало куда подальше. Даже джонины, казалось бы, этих-то ничем не удивить, и те боязливо сжимались, отдавая отчеты. Все бумажки были чуть ли не выглажены, их белизне могли позавидовать одежды императрицы, а грамотности и связности рассказа — писатели. Сказать, что все охренели — ничего не сказать. Страшная новость, что Ирука Умино, оказывается, ругается матом, разошлась по Конохе со скоростью летящего куная. Дети в Академии щурились, наивно пытаясь узнать правду. Личность невзрачного учителя на какое-то время стала самой обсуждаемой среди шиноби всех возрастов. У него даже фанатский клуб в числе команды номер семь образовался. Короче, такими темпами, весело и задорно, его вызвали на ковёр к Пятой. Цунаде попивала чай, ожидая прихода чунина. Наконец, в дверь раздался стук. — Войдите. В дверь проскользнул Умино, отвешивая привычный поклон. — Я чем-то буду полезен, Госпожа Хокаге? — Да, — протянула Сенджу, делая очередной глоток, — до меня дошли слухи, что вы сумели мигом перевоспитать кучу джонинов. Откуда такие успехи? Мне не удается это сделать до сих пор… Ирука замялся. Говорить правду? А не уволят ли его после этого? Да и врать особо не хочется, Цунаде — Хокаге, как-никак. Он замялся. — Ну… я не думаю, что вы захотите узнать правду… Сенджу удивленно вскинула брови. — Говорите уже, мне прямо любопытно. Умино сделал глубокий вдох и выпалил: — Я пошатнул целостность психики Копирующего ниндзя Какаши Хатаке, а так же окружавших нас шиноби в ранге от генина и выше, двумя предложениями, содержавшими ненорматившую лексику и прямо указывающими на недостатки отчета выше упомянутого Какаши Хатаке, с прямыми указаниями в грубой форме, что нужно делать с этим отчетом и куда после этого держать направление. Пятая подавилась чаем. — А проще? — А проще, я послал этот отчет вместе со своим хозяином на три буквы, госпожа Хокаге. И первая буква не «ф». Цунаде задумалась, отставляя кружку с чаем на край стола. — У вас довольно… радикальные методы… — наконец проговорила она, вставая. — Зато Хатаке теперь будет ходить паинькой, Хокаге-сама. — То, что Какаши теперь будет вежливым, я не сомневаюсь. Меня больше волнуют ваши с ним отношения, — Цунаде подняла палец, призывая открывшего рот подчиненного к молчанию, — Вы собачитесь каждый день, честное слово. Может хватит ходить вокруг да около? Я на что намекаю… вы это… ну… потрахайтесь, короче. Ирука чуть не грохнулся в обморок. Ему послышалось? — Чт…о мы… должны сд…делать? Сенджу нахмурилась, скрестив руки на груди. — Не заставляй меня повторять. Уже даже дурак понял, что вы друг другу нравитесь. — А я уже могу идти, да? — просипел чунин, отступая к двери. — Свободен, — махнула рукой Цунаде, присаживаясь обратно за стол.

***

Какаши выгуливал собак, стараясь обдумать произошедшее. Ирука Умино, предмет его двухлетних воздыханий, обматерил его в штабе. При всех. Отягощающим обстоятельством было то, что сам-то чунин не имел привычки материться, уподобляясь жестким джонинам. Это был более утонченный человек, скромный, трудолюбивый. За это он ему и нравился. Или Хатаке неправильно понял его речь? Копирующий присел, погладив одного из стаи. Иногда животные явно понимали чуть больше, чем люди. — Эх, что же мне с ним делать? М? — Какаши-сенсей! — раздался крик за спиной Хатаке. Ирука бежал к нему навстречу, не замечая ничего под ногами. Споткнувшись об поводок собаки, пробежавшей мимо, Умино припечатался лицом к асфальту. — Ну вот. Что ж вы так, Ирука-сенсей, а? — Какаши схватил учителя за плечи и помог подняться. — Спешил. К вам. — попытавшись отдышаться выпалил Умино, хватаясь за жилетку джонина. — Ух. — Еще поматериться? — елейно спросил Копирующий, как бы невзначай стряхивая пыль с плеча, за которое еще мгновение назад цеплялся крепкой шинобьей хваткой. — А что, обиделись? — съехидничал Ирука. — я могу. — Нееет, что вы, Ирука-сенсей. Мне вчера хватило в воспитательных целях. Вы не забывайте лучше, что хотели мне что-то сказать? — Вам это… считайте, приказ Хокаге. — Опять брать своих оболтусов и переться на миссию. Снова я спать не буду. Вы знаете, Наруто и Саске так пыхтят… у них же вначале все хорошо, мягко, а потом Учиха как звереет и покатилось там… — Стоп-стоп-стоп. Учиха и Узумаки? Я что-то пропустил? Вся собачья свора теперь успешно расселась вокруг, внимая разговору. Ирука готов был клясться, что никто ничего не понимал. — Ой, да там так запутанно. Они вроде как и ругались, а вроде как и ебались. Один раз вражеских вообще просто так победили. Ну, на нас ночью хотели напасть, а эти двое там это, в кустах. Утром нашли четырех шиноби с приступом. — Мда… весело тут у вас. Ой, я вот что пришел. Цунаде сама предложила вам и мне, как сказать, что ж, опираясь на события в вашей команде… взять пример с юного поколения. Хатаке захлопал единственным видным глазом. Умино стал рассматривать черные ресницы. — Это как? Начать деградировать, что ли? — Потрахаться она нам предложила, короче. –отрешенно выпалил чунин, не прекращая изучать подергивающиеся ресницы, пока резкий толчок в спину не заставил его бухнуться лицом прямо в грудь Копирующему. Собаки, как же. Без них не обошлось. — Ну, а вы как? Против? — прошептал Хатаке, утыкаясь носом в торчащий хвостик. — Не-а. И никогда не был.

***

А на следующий день Конохе на всеобщее обозрение предстал украшенный засосами, как боевыми отметинами, Хатаке и хромающий непонятно на какую ногу, но невозможно счастливый Умино. Наруто влетел к Цунаде, таща за собой сопротивляющегося Учиху. — Ну что, баа-чан, видали? Сенджу хитро улыбнулась, сцепляя руки в замок. — Ну, не знаю… — Хей! Хей! У них же всё хорошо теперь. Надоело смотреть на кислые мины сенсеев. Да, Учиха? Саске хмыкнул, отвешивая подзатыльник Узумаки, а затем зарываясь рукой в светлые волосы. — Дурак ты, добе. И идеи твои тоже. Подговорить Хокаге, это же надо, хм. Цунаде выдохнула, смахнув рукой. Если быть искренней, за два дня она порядком устала от этой парочки. Особенно от блондина. Хватит ей такого счастья. — Всё, пошли от сюда оба. Вот так радикально могут решить любую проблему два генина.