Сегодня ты дар, а завтра - проклятие

На самом деле, есть у Люцифера один секрет. Он старательно прячет его уже много лет, искусно пускает всем вокруг пыль в глаза, кичится угрожающе прирожденным величием и держит дистанцию буквально с каждым. В новом статусе престола ему этот образ, такой изысканно отстраненный, чересчур холодящий всякое нутро и контрастирующий с адовым пеклом, к лицу. И всё же, даже силы принца преисподней оказывается крайне мало для того, чтобы избавиться от намертво вколоченного где-то в потемках души, самого нелицеприятного для его многогранной личности скелета. По правде говоря, вся эта мишура в облике лучей славы порядком осточертела молодому демону, и каждый раз он попадает в ловушку. Итак, дьявол заключил сделку с… дьяволом? Именно так, и за это с давних пор он проклинает каждый день своего существования. Еще, будучи школьником, он знатно облажался, и по этой причине, по жестокой иронии, отец украл его первую и последнюю надежду на счастье. Точнее сказать, выгодно обменял на удовлетворение врождённого честолюбия.

《Как можно было продаться Дьяволу, глупый черт? И с девчонкой та же история… А может, она была совсем не против? Да пошло оно всё, чтобы я ещё хоть раз ввязался в эту авантюру! 》

Как бы там ни было, Люцифер в очередной раз набрался смелости заявиться к своему отцу, самому Сатане, со словами «я расторгаю договор!», что слетели требовательным порывом с его уст языками яростно пламени. Как и всегда, попытка не увенчалась успехом, и принц тьмы потерпел поражение. Похоже, покончить с этой злосчастной сделкой пылкому мятежнику удастся только через недолгий путь в небытие. Или, быть может, умереть должна Уокер, и тогда всем его бедам придет конец? Вот оно что, Уокер. Его личный дар и проклятие, нескончаемая пытка и тихая гавань в жестоком мире преисподней. Сестра, возлюбленная, родственная душа и просто личный психолог — она всегда будет для него каждой из них, и никем одновременно, ведь всякая надежда на близость для них двоих заказана. А для других — просто никудышная дьяволица в числе остальных, фаворитка самого Сатаны и завидная пташка в горящей клетке. Люцифер напряженно смыкает веки и с усилием подавляет тихий стон, когда пропитанная жгучей жидкостью ткань касается кровоточащей, изрядно опухшей скулы. От его дьявольски привлекательного лица вновь ничего не осталось, но уже скоро он будет как новенький. — Потерпи ещё немного. Зря ты расстроил отца, — одной рукой Вики осторожно смывала остатки крови, затем растирала болеутоляющую мазь по повреждённой коже демона, а второй успокаивающе поглаживала его по голове, размеренно пропуская смоляные пряди сквозь тонкие пальцы. Брюнет раздражённо выдохнул, не соизволив дать ответ, но продолжил смиренно принимать помощь. С одной стороны, он всякий раз корил себя за проявленную слабину перед лицом девчонки, с другой же, блаженно вкушал эти нечастые моменты, когда мог побыть с причиной своей радости и негодования наедине. Иногда Люцифер, словно по собственной воле, напрашивался на наказание, поскольку исход всегда был один. Он лез под плеть только ради неё, и в награду за свою настойчивость получал желанную ласку. Эдакое «хороший мальчик, похвалу заслужил». Да, за плотным каркасом величественного престола, сына самого Владыки Ада, долгие годы скрывался одинокий мальчишка, что отчаянно, сквозь терновник отцовского насилия, стремился проторить себе путь к благодати. Никто ранее не оказывал ему такую поддержку, пожалуйста, за исключением матери, но ведь это было так давно. Уокер же делала это после каждой его неудачной аудиенции с Сатаной. Люцифер вспомнил, как это произошло с ним впервые. Будучи ещё взбалмошным юнцом, он, заигравшись с компанией себе подобных, допустил побег грешной души из отцовской тюрьмы. Тогда их отношения претерпели точку невозврата, и принц тьмы, с первым хлестким ударом по обнаженной коже меж крыльев, отчётливо ощутил, как близко подбирается к нему небытие, и какой он, вкус собственной крови во рту, выскакивающей воздушным толчком из повреждённых лёгких. В тот день матушка не позволила ему сойти с ума, и сейчас он невольно ассоциировал глубокий миг сострадания со всем тем, что давно делает для него Вики Уокер. — У тебя могут быть неприятности из-за меня, отец наверняка захочет снять напряжение, — Люцифер с нежностью, на которую только был способен, убрал соломенную прядь своей спасительницы с её оголенного плеча, но, осекшись, рывком опустил руку и виновато отвёл взгляд в сторону. Ласковые девичьи руки уже обработали все кровоточащие раны, сняли потрепанные под натиском безжалостных плетей и ножей пёрышки с багровых крыльев и смогли унять значительную долю его болезненных ощущений. Теперь они сидели на белоснежной мраморной скамье и могли позволить себе кратковременное, словно выкраденное из кладезя запрещенных вещей, откровение. — Ты же знаешь, он никогда не бывает жесток со мной. Но, так или иначе, мне придется поднимать ему настроение после твоей выходки, — Вики мягко накрыла руку демона и огладила кончиками пальцев, даруя лёгкость. — Я уже говорил, что ты ужасный демон, Вики? — поначалу Люцифер выдавил весёлую ухмылку, но вмиг она померкла, будто бы её и не было вовсе. Шутка, и та невпопад; это его вина, что она приняла тёмную сторону, что вынуждена гнить в преисподней и довольствоваться райскими миражами. Графитовые крылья с выступающими сверху шипами совсем не сочетались с её светлыми волосами, фарфоровой кожей и чистыми, обрамленными густым обручем кукольных ресничек небесными глазами. А в нынешнем окружении оба они смотрелись иронично. Рай в Аду. Жар преисподней пришелся Вики не по вкусу, и тогда Сатана создал для своей возлюбленной этот павильон, весь наполненный светом, ангельской архитектурой, пышно цветущими растениями и сладостно поющими птицами. Её личная золотая клетка и своеобразный символ любви Владыки. Насколько же надо быть очарованным, чтобы не суметь отпустить возлюбленную на небеса и сотворить для неё личное пристанище безгрешной души? Скоро оба встали и пересели ближе к небольшому садовому озеру. Дьяволица опустилась прямо на мягкую траву; принц тьмы последовал ее примеру, опускаясь рядом и скоро укладываясь полностью, размещая голову на девичьих коленях и блаженно выдыхая. — Не так уж и плохо притворяться демоном. Вики издала смешок и расплылась в улыбке, она давно внушила себе эту идею, когда перспектива лить слезы по упущенным возможностям оказалась для неё не слишком привлекательной. — По крайней мере, мне нравится, что я могу хоть изредка коротать века в твоём обществе. Забавно, да? Раньше мы друг друга ненавидели, — блондинка по-доброму окинула взглядом собеседника. Она вновь начала перебирать сквозь пальцы тёмные пряди демона и размеренно поглаживать его по плечам, чем вызвала довольный вздох. Люцифер вспомнил: и правда, не так давно они больше всего на свете желали отправить друг друга на задворки небытия. Сначала самолюбие молодого дьявола задевали частые издевки со стороны новенькой, потом её равнодушие и бесконечные отказы на обольстительные знаки внимания, принижающие принца тьмы как первого среди демонов сердцееда, а после возникла и чистая ненависть к Уокер, когда Сатана так бессовестно отобрал её, не оставив и шанса на покорение этой строптивицы. Что касается Вики, то поначалу её просто раздражал этот самовлюбленный эгоист, донимавший то колкими замечаниями, то неожиданной лаской, а после рокового для них события появилась неконтролируемая злость и ядовитое презрение, ведь… как он посмел отобрать у неё жизнь, к которой она шла напролом? Им двоим понадобилось много времени и бесчисленное число передряг и следовавших за ними откровений, чтобы преодолеть раскол и разглядеть истину в глазах напротив. Сейчас же оба понимают, что перестань существовать кто-то из них, бессмертие другого тотчас потеряет всякий смысл. — Знаешь, Вики, давно хотел сказать, я… — речь Люцифера прервал звук приближающихся шагов. Демон поднял голову с девичьих колен и сел прямо. Изящный поклон. К ним подошла дьяволица, служащая Уокер в дьявольской обители. — Престол Люцифер, — служанка почтительно кивнула демону, после чего продолжила, глядя на блондинку, — Госпожа Виктория, Владыка Ада желает видеть Вас у себя. Поклонившись присутствующим под конец лаконичной речи, дьяволица поспешно удалилась из павильона. Вики неохотно поднялась с мягкого травяного покрытия. — Мне пора, Люцифер, увидимся с тобой позже. — Скажи мне сразу, если он тебя обидит, — в необдуманном порыве брюнет остановил за руку так скоро ускользающую от него бестию. Который раз он произносит эти слова, но в глубине души знает, прекрасно знает, что его отец ни за что не причинит боль возлюбленной. Потаенная часть его личности отчаянно этого хотела, только бы появился повод для того, чтобы оправданно объявить Сатане войну, выкрасть из его цепких лап хрупкую девчонку и хранить её целую вечность как зеницу ока. Как гложет принца тьмы то, что Уокер принадлежит его семье, но ни в коем разе не принадлежит только ему. Вики лишь успокаивающе кивнула и, изящно высвободив руку, отправилась на встречу к тому, кто никогда не потерпит отказа. Дождавшись, когда павильон опустеет, Люцифер издал гневный рев и ударил кулаком о мраморную стену, образовывая в ней внушительную вмятину. Демон накрыл лицо дрожащими руками и от безысходности опустился на колени, согнувшись пополам. Снова его разъедают эти навязчивые идеи. Он готов отправить в небытие каждого, кто хотя бы мысль допустит в отношении его Вики, но вот сотворить такое с отцом — не может. Остаётся, как и всегда, притуплять боль доступными средствами. Раздраженно дернувшись всем телом, Люцифер встал, выпрямился и, в харизматичной манере зачесав пальцами выбившиеся темные пряди назад, направился к выходу. Наружность мятежника всё ещё оставляла желать лучшего, но, благодаря стараниям доброй Уокер, лицо его уже имело хоть какой-то вид. Теперь, пока его отец будет снимать напряжение, грубо брать и воплощать самые пошлые фантазии в постели с его Вики, как бы ему хотелось самому, он, как это часто бывает, организует шумную вечеринку, соберет на ней самый крепкий алкоголь, сильнейшие опиаты, лучших в умении доставлять удовольствие дьяволиц, жриц любви. Брюнет безысходно снизойдет до парочки из них и временно утолит в этих играх своё горе. Люцифер вновь надевает маску самовлюбленного эгоиста и вживается в привычную ему, оставленную на коротким миг откровения роль.

《В другой раз, Вики. В другой раз мы будем свободны》