Обнаженная истина

      Анжелика, дочь барона де Сансе де Монтелу, немного помедлив на пороге и сделав несколько глубоких вдохов, толкнула дверь и вошла в кабинет владельца Салона Жеманниц Монтелу. Мэтр Молин сидел за рабочим столом и с озадаченным выражением лица изучал какие-то бумаги. — О, Анжелика, вы вовремя пришли! Заходите!       Он жестом пригласил ее войти в кабинет и присесть на стул. — Мадемуазель, у меня плохие новости! — он сразу перешел к делу. — Рейтинги нашего Салона упали ниже некуда! Постоянные посетители уже отказываются продлевать абонементы! Если в ближайшие дни мы не исправим ситуацию, то понесем колоссальные убытки! — Неужели все настолько плохо? — Все без исключения Жеманницы опережают нас на десяток процентов: Нинон де Ланкло, Мадлен де Скюдери, герцогиня Бульонская… Даже ваша сестра в этом списке поднялась выше на целых два пункта! — Месье Молин, уверяю вас, это временные трудности! — попробовала оправдаться Анжелика. — Вы уже говорили об этом много раз! Давайте лучше признаем, что рассказы вашей тетушки о вышивании полукрестиком, лекции Армана де Сансе о разведении мулов, а также познавательные кулинарные минутки от Фантины, не интересуют зрителей! Нам нужен другой контент! Более провокационный! Шокирующий! — Хорошо, я обязательно что-нибудь придумаю! — пообещала Анжелика. — Уж постарайтесь! Только давайте на этот раз без вашего дружка Николя. Его «Топ 5 предметов, которые необходимо взять с собой на гоп-стоп» в прошлый раз едва не распугали нам последних зрителей!

***

      «Если уж день не задался с самого утра, то и от вечера не жди пощады» — подумала Анжелика тяжело вздохнув в двадцатый раз подряд.       В этот самый момент она, так и не дождавшись горничной, пыталась расшнуровать корсаж принимая самые замысловатые позы из тех, на которые только способно человеческое тело. Однако ничего не помогало: ни наклоны вперед, ни разгибания назад, ни поднимание рук или ног. Она даже попрыгала на месте, надеясь, что веревочки ослабнут и корсаж упадет на пол сам… Но куда там! Мало того, что какой-то изверг решил, что женщинам обязательно надо носить платье состоящее из нескольких юбок, сорочку, панталоны, чулки, туфли на каблуках, на которых постоянно рвутся ремешки, укладывать каждое утро волосы в сложнейшую прическу, так еще и корсет — настоящий пыточный инструмент — не мог иметь шнуровку спереди!       В конце концов, утратив всякое терпение, Анжелика решила отправиться на поиски нерасторопной горничной. Она вышла из своих покоев в общий коридор замка Монтелу и направилась к винтовой лестнице, ведущей в зал и подсобные помещения. Однако, проходя мимо комнаты Мари-Аньес — пятнадцатилетней сестры — отчетливо услышала, как из-за двери доносится незнакомый мужской голос.       Недолго думая, она толкнула дверь и бесцеремонно ворвалась в девичью спальню. — Что тут происходит? — спросила Анжелика с порога, озираясь по сторонам и ища глазами субъект мужского пола, посмевший посягнуть на честь молодой девушки.       Но в комнате, кроме сестры никого не оказалось. Правда, сама Мари-Аньес, едва заметив старшую сестру, вскочила со стула, стоящего у туалетного столика, и с видом нашкодившего котенка попыталась закрыть пышными юбками то, что на нем находилось. — Что там у тебя? — спросила Анжелика. — Ничего! — соврало юное создание. — Я слышала здесь мужской голос! — настаивала старшая сестра. — Тебе показалось! — Мари-Аньес изобразила на лице очаровательную улыбку. — Все мужчины, слабые и сильные, впадают в слабость от любви к женщинам, — вновь разнесся по комнате тот же голос. — От женщины зависит быть нам в сообществе или разбросанными по земле, пребывать вместе или расселяться. Состояние подавленности, в котором пребывают те, что любят, но разделены с предметом своей любви, заставляет сердца их возгораться огнем желания. Они унижены осознанием своего рабства, своей презренности и своей жалкости. Они страдают из-за превратностей своих чувств. И все это — следствие их бурного желания контакта с любимыми.       Анжелика тут же сообразила в чем дело. Она приблизилась к туалетному столику, оттолкнула сестру и ее взору предстало то, что она и предполагала увидеть. На изящной подставке стояло серебряное блюдечко с наливным яблочком. Оно показывало трансляцию Суда Любви, который проводил в своем Отеле Веселой Науки эксцентричный и скандально известный не только во Франции, но и за ее пределами, граф Жоффрей де Пейрак. — А не рано ли тебе смотреть подобные шоу? Тебе же только пятнадцать! — возмутилась Анжелика. — И вообще, как ты обошла родительский контроль?! — А я и не обходила! Это твое блюдечко, — хихикнула Мари-Аньес. — Ты взяла мое блюдечко?! И смотришь на нем эту похабщину?! — еще больше разошлась Анжелика. — Он же старый развратник! Пропагандирует свободу нравов и совращает невинных девиц, вроде тебя. Сбивает их с пути истинного! Ни в грош не ставит священный институт брака! Из-за неразделенной любви к нему сорок две женщины повесились, двадцать три — утопились, пять — проглотили медальон с его портретом и удавились насмерть. — А ты сейчас лопнешь от злости! — парировала Мари-Аньес. — Решила ждать своего сказочного голубоглазого принца, так жди, но не мешай другим наслаждаться радостями земной жизни! — и показала сестре язык.       Не найдя чем ответить малолетней задире, Анжелика схватила свое блюдечко и с гордым видом вышла из комнаты. Она продолжила свой путь в поисках горничной.       Спустившись по винтовой лестнице и оказавшись в главном зале замка, Анжелика наткнулась на двух своих тетушек. Обе старые девы сидели в дальнем углу помещения и сосредоточенно смотрели в блюдечко с наливным яблочком, периодически делая какие-то пометки в небольших блокнотах. Они даже не заметили появившуюся племянницу. — Женщины благоволят к мужчине, который постоянно озабочен служением им, — снова донесся до Анжелики голос графа де Пейрака. — Он должен быть нелукав и искренен в речах. Великодушен и смел. Приятен в разговоре. Должен всегда держать свое слово, быть рабски верен обещаниям, всегда делать то, что обещано, и говорить только правду.       Закатив глаза, Анжелика прошествовала мимо них на кухню. Здесь ее ждала примерно такая же картина. Кухарка Фантина, горничная Бабетта и Гийом Лютцен скучились вокруг еще одного блюдечка с наливным яблочком. — Вот еще советы, идущие от выдающихся знатоков любви, — донеслось из блюдечка. — Женщина — как фрукт, который испускает сладость лишь после того, как ты помнешь его в руке. Вот главное: если ты не разомнешь его как следует, он не выделит сок. Разве ты не знаешь, что янтарь, если его не согреть на коже, не заблещет и не сможет излить сокрытый в нем аромат. Так и женщина. Если ты не оживишь ее своей заботой и вниманием, ты не получишь от нее того, чего жаждешь, а значит, не испытаешь радости, разделяя с ней ложе, и не возбудишь в ее сердце ни привязанности, ни сораздельности, ни любви к себе.* — Вы что, сговорились?! — невольно воскликнула Анжелика. — Что такого вы все нашли в этом старом развратнике?! — Цыц! — прошипел Гийом. — Не мешай слушать! Мужик дело говорит! Зарычав, словно африканский гиппопотам, Анжелика бросилась вон из кухни. _____________________________ * Цитаты Пейрака взяты из книги «CАД БЛАГОУХАННЫЙ» Шейх Нефзауи

***

      Ночью Анжелика не спала. Сидя с пером в руке за небольшим столиком перед стопкой бумаги, она пыталась придумать новые темы для следующих вечеров в Салоне Жеманниц Монтелу. К утру она исписала несколько листов и, вполне удовлетворенная работой, отправилась к Молину.       Но Молин даже не стал читать ее труд. Едва молодая женщина зашла в его кабинет, он сразу же заявил: — Я нашел нового соведущего! Два раза в неделю он будет вести вечера в Салоне вместе с вами! — Кто же он? — поинтересовалась Анжелика.       Молин не успел ответить. Едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, как дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился не кто иной, как граф де Пейрак собственной персоной. — Неужели вы? — удивился владелец Салона Жеманниц Монтелу. — Но как вам удалось так быстро добраться из Тулузы?!       В эту минуту за графом прямо по воздуху в комнату вплыл пушистый персидский ковер. — Вот почему! — ответил граф, указывая на странный летательный объект. — Удивительная вещь! Прихватил с прошлой дуэли, — подмигнув, добавил он. — А это кто? — спросил Молин, указывая на полупрозрачное синее существо с необычными заостренными ушами, влетевшее в комнату вслед за ковром. — О, прошу вас, не обращайте на него внимания. У бедняги стокгольмский синдром. Я право, даже не знаю, что с ним делать. Я уже и три желания загадал, и домой его отправлял, и своему другу султану дарил, а он все никак не может от меня отстать. Приклеился ко мне, как пиявка, и все время бубнит какую-то тарабарщину.       Услышав, что хозяин говорит о нем, Джинн расплылся в добрейшей и немного глуповатой улыбке. — Насяльника… — промямлил он, словно младенец.       Граф пропустил реплику синетелого мимо ушей. Заметив Анжелику, стоящую около стола с раскрытым ртом и наблюдающую за странными пришельцами, тулузский секс-символ тут же улыбнулся и отвесил глубокий поклон. — Мадемуазель Анжелика де Сансе де Монтелу, — спохватившись, представил ее Молин. — А это — граф Жоффрей де Пейрак.       Анжелика перевела взгляд на мужчину. — Я знаю, кто это! Что он здесь делает? — спросила она у Молина. — Как я уже говорил, я нашел для вас нового соведущего… — Его? — догадавшись, вскрикнула Анжелика. — Нет! Никогда!       Покосившись на графа и понизив голос, Молин произнес: — Мне стоило большого труда убедить Его Сиятельство содействовать нам! Он согласился только из уважения к нашей давней дружбе! — Какое значение имеет ваша дружба, когда на кону судьба Салона? — Именно об этом я и пекусь! Только представьте, какой ажиотаж вызовет новость о том, что в нашем Салоне посетители смогут пообщаться с мессиром де Пейраком в живую?! Сюда съедутся все богачи Франции! — Нет! Нет! Я дорожу своей репутацией и ни за что не соглашусь провести с этим человеком, — она указала пальцем на графа, — больше четверти часа в одном помещении! — Боюсь, это не обсуждается! Решение уже принято!       Потрясенно ахнув, Анжелика уставилась на Молина. — И вы даже не спросили моего мнения?! — Я пока еще владелец этого Салона. А значит, последнее слово остается за мной! — Это мы еще посмотрим! — со злостью прошипела она и пулей вылетела из дома владельца Салона Жеманниц Монтелу.       Дверь хлопнула, хрустальная ваза, толщиной с молодое деревце, рухнула с полки графу на ногу. Пейрак задохнулся, но лицо удержал. — Мадемуазель не в духе? — Анжелика весьма чувствительна, но к этому мы еще вернемся, — махнул рукой Молин, — Главное, помните — первый эфир через три дня, гонорар вам выплачивается после каждого выпуска, а если провалите — я лично пущу вашу репутацию по миру. Без всяких блюдечек с яблочками. Берите вашего синенького с синдромом и направляйтесь в замок Монтелу. Там вам приготовлена комната на время реанимации нашего проекта. «А ведь когда зазывал и уговаривал подписать контракт на четыре выпуска, казался таким приветливым», — хмыкнул про себя граф.

***

      Два дня спустя, в гостиной замка Монтелу граф размышлял, а так ли ему нужен был этот несчастный контракт. Безусловно, Отель Веселой Науки снесли под фундамент и еще месяц будут перестраивать по новому проекту (а вибрации бетона категорически мешали трансляции на блюдечке), любимую яхту третий раз полировали (Жоффрей не переносил запаха лака), да и продюсер Бурбон обещал еженедельный эфир на столичных тарелках только после месяца стажировки в полевых условиях (Пуату подходило идеально). Однако, магистр любви все же сомневался — стоила ли овчинка выделки.       В первый же день Анжелика ткнула изящным пальчиком в источенную жучками дверь и сообщила, что здесь он будет жить. Комната удручала, ванна отсутствовала, по одеялу бегали пауки, а над головой что-то жалобно подвывало женским голосом. Сам замок категорически не подходил для трансляции — темный, страшный, таксы, крысы. Уже давно не средневековье, развалины зрителя утомляют, возвышенные умы стремятся к прекрасному. Джинн пообещал косметический ремонт и второй день щелкал вхолостую пальцами — магия Востока оказалась бессильна перед разрушениями Запада.       Еда тоже не радовала — трюфелей нет, вино кислое, прежде чем отведать пирога с зайчатиной, нужно убить зайца. Повезло еще, что Фантина к нему благоволит, граф не мог не признать, что ее «зеленый паштет а-ля Пуату» весьма недурен. Но работать в таких условиях получалось из рук вон плохо.       Сначала непостижимым образом из замка и деревни пропали все серебряные блюдечки, зато у тети Жанны на шее заискрилось серебряное ожерелье, а у Пюльшери на запястье — витой браслет. Пейрак махнул рукой и отправил слугу на ковре-самолете в Тулузу за реквизитом. Слуга не вернулся, зато конюх Николя заявил, что получил в наследство от прадедушки (восточного шейха) точно такой же ковер-самолет, как был у Пейрака и теперь устраивал налеты на прохожих в прямом смысле. Убить подлеца граф не мог, контракт запрещал уголовщину на территории замка, а на дуэль этот ворюга пришел с дубиной и сломал фамильную пейраковскую шпагу. Пока Жоффрей обдумывал, как поставить на место зарвавшегося уголовника, пришла в слезах Мари-Аньес, сообщив, что из замка и сада пропали все наливные яблочки. Эта девчонка утомляла невыносимо, с криками: «возьмите меня, я способная!» она с момента знакомства бегала за тулузской звездой, мешая писать сценарий выступления, освежать в памяти первоисточники и ловить вдохновение. Граф проклинал свою южную учтивость, но отправить мелкую хулиганку в огород полоть морковку не мог — мелкая явно вырастет красавицей, вдруг когда понадобится?       Кроме того, Пейрака удручало поведение Анжелики. Девушка демонстративно игнорировала предложенные им темы и поправки к сценариям, часами раскачивалась в гамаке, жевала невесть откуда появившиеся конфеты (надо проверить свои запасы) и одевалась так, что Пейрак искренне радовался отсутствию блюдечек — с этим тусклым гардеробом мадемуазель де Сансе только в трансляции сельскохозяйственных передач участвовать.       Вот и сейчас, поправив на глухом сером корсаже черный бантик, девушка обратила ласковый взор к тулузскому гостю. — Сударь, как вам наше провинциальное гостеприимство? — Мадемуазель, — вздохнул граф, — ну давайте же рассуждать здраво. Если мы не проведем трансляцию из вашего Салона, не только я не получу мой гонорар, но и вы останетесь без аудитории! — С чего бы это? После вашего отъезда смонтирую программу «Победоносный Север или История о том, как прогнали с болот южанина». Сделаем акцент на исторической справедливости, вспомним героизм Симона де Монфора и его печальную смерть, — Анжелика насмешливо облизала губы, потянувшись за стаканом, — Морса хотите? Яблочный! Чувствуя непреодолимое желание утопить мерзавку, граф вышел подышать воздухом. — Насяльника, — перед Жоффреем нарисовался джинн, — не будет ремонт в этот старый дом. — А иллюзию бросить? Как после опиума? Чтоб все смотрели на трещины, а видели бабочек? — потер покрасневшие от бессонных ночей глаза Пейрак. — Нет иллюзий в этой стране. Оборотни есть. Змеи есть. А денег и иллюзий нет, — видимо от расстройства, джинн начал говорить почти нормально, — и яблок нет. Не созрели еще. — Месье Пейрак, месье Пейрак! — раздался пронзительный голос младшей сестры. Граф застонал и ретировался, а Джинн с интересом уставился на юную зеленоглазку: — Хочешь новое платье, даляль*? — А еще туфельки, браслет и шляпу с пером, — деловито кивнула Мари-Аньес. — Открой чердак, хюррем. Очень старый замок, плохо действует мое волшебство — Чердаааак? Открою. Но только за плащ и меховую муфточку, - насмешливо протянула девчонка. Джинн заскрежетал зубами. _______________________________ * даляль (арабский) - кокетка

***

Над болотом дрожала прозрачная голубовато-рассветная дымка, в которой барахтались феи, стрекозы и комары. Обхватив себя руками за плечи, замерзшая Анжелика подпрыгивала на берегу, в ожидании соведущего.       Пейрак ее раздражал. Слишком умный, слишком яркий, слишком обаятельный, слишком привлекательный, его даже эти шрамы не портили, не говоря уже о том, что с хромой ногой танцевать умудрялся, она сама видела — плясал с Пюльшери! И все, что граф говорил, к огромному сожалению, было истинной правдой — от плачевного внешнего вида замка, до ее собственного. Просто он говорил это как-то так, что незамедлительно хотелось дать в челюсть.       Утренний туман рассыпался прозрачными хлопьями, над водой явственно проступили контуры Жоффрея, сидящего в позе лотоса на ковре-самолете и выпевающего бархатным голосом серенаду. Вокруг него усердно махали крылышками жуки, их блестящие тела складывали вязью «Салон Жеманниц Монтелу». "Вот же умеет, стервец!" — задохнулась восхищением Анжелика. — Ну как? — приоткрыл один глаз Пейрак. — В смысле? — Новая заставка для программы. Подойдет? — И как давно вы, месье, стали жеманницей? — мило улыбнулась девушка. — Хорошо, оставляй ваши развалины, — неожиданно легко согласился граф, — главное, сейчас забирайся на ковер и делай все в точности, как я скажу. Молин велел меня слушаться.       Мадемуазель скрипнула зубами и прыгнула на ковер. Ведущий извлек из кюлотов банан, нарисовал фруктом в воздухе замысловатую фигуру и на серебряных блюдечках зрителей Франции, замерших в ожидании, возникла очаровательная картинка мирного болота и самого графа. Где-то в уголке скромно маячила Анжелика. — Добрый день, дорогие мои, — проникновенно заговорил Пейрак, — Сегодня в Салоне Жеманниц Монтелу я открою самый важный секрет — как мужчины влюбляются и почему остаются с возлюбленной. Мы поговорим о сложной и загадочной мужской душе. Самое главное — немедленно забудьте все, что вам говорили в монастырях, вещали матери и шептали тетушки. О необходимости вести хозяйство, быть интересной собеседницей, о скромности и благопристойности. Не поймите меня неправильно, от этих обязанностей вас никто не освобождает, но мужчинам не нужен яблочный пирог, если та, кто его подает, выглядит как служанка гугенота из портового городка. Пересмотрите свой гардероб и запомните: черный цвет уместен для кружев, серый для лошадей, а этот кошмарный коричневый неуместен вовсе! Взгляните! — быстрым движением Жоффрей толкнул на первый план Анжелику, — вот о чем я говорю!       «Убью мерзавца», — отстранено подумала мадемуазель де Сансе, облаченная в серое платье с черным поясом и замотанная коричневым плащом. — Как могут ужасные тряпки изуродовать такую красавицу! Сейчас я попрошу моего ассистента поправить гардероб мадемуазель. Джинн, окажи нам честь!       Из голубого тумана вынырнул синий джинн и замахал руками. На девушку рухнуло золотистое сияние, серое глухое платье незамедлительно стало ярко-алым, ощетинилось черными кружевами и лентами, а декольте рвануло к коленям. — Дамы, такой наряд выдает отчаянье.       Платье приобрело оттенок благородного вина, поползло к шее, зашуршало бархатом и заискрилось золотом. — Это прекрасный наряд если вам за семьдесят, и вы не посещаете тренажерные залы.       Платье обиженно фыркнуло, пожелтело и замерло на уровне ключиц. В эту же минуту из болота ракетой вылетела зеленоватая чешуйчатая фигура, пристроилась на краю ковра, гордо отбросив волосы с выдающегося бюста, чрезвычайно удачно подчеркнутого корсажем из перламутровых ракушек. Анжелика скривилась, глядя на русалку, граф заулыбался. — А теперь, друзья, взгляните на это прекрасное создание. Именно такой корсаж и нужен очаровательным женщинам — искренний, но не вызывающий. Мадемуазель, прошу, продемонстрируйте модель для наших зрителей.       Русалка оскалилась в камеру и картинно расправила плечи. Кроме бюста в ней не было ничего примечательного, и Анжелика решила, что не стоит расстраиваться из-за какой-то зеленокожей девчонки — в конце концов, у нее тоже есть грудь, просто на пару размеров меньше. — Великолепно, мадемуазель, — Пейрак поцеловал зеленую ладошку, и ундина нырнула в воду, — теперь взгляните на правильный фасон юбки. Вот это — он двумя пальцами приподнял юбку соведущей — вообще не стоит нашего внимания. Вокруг графа незамедлительно материализовались феи в длинных полупрозрачных юбочках, коротких в оборочку, полудлинных с разрезами до бедра. — Эти варианты куда более выигрышны, но боюсь, их не одобрит святая инквизиция. Женщины сегодня, увы! не могут позволить себе экспериментировать с длиной, однако то, что увидят или угадают мужчины, зависит от вас, дамы.       Юбки удлинились, уплотнились и заманчиво зашелестели шелком. Феи тут же приняли позы, позволяющие рассмотреть изящные щиколотки и определить круглые коленки. Анжелика мысленно зааплодировала — так изгибаться она могла лишь после пары кружек вина. — И снова великолепно, прекрасные сударыни, позвольте поблагодарить вас за демонстрацию. Остается прическа! Обратите внимание на мадам Мелюзину!       На берегу зашуршали деревья, открывая всеобщему обозрению ловко устроившуюся на ветке ивы очаровательную блондинку с длинными кудрями, длинными ресницами, длинным змеиным хвостом и коротким симпатичным носиком. Заколотые над ушами кудри отливали благородным оттенком качественного пепла и дивно гармонировали с рубиновой диадемой. Мелюзина приветливо махнула зрителям и вновь подхватила хвостом гребень с зеркальцем. Мадемуазель де Сансе с печалью в сердце призналась, что прическа у знаменитой феи превосходна — не чета ее жалкому пучку, закрепленному на затылке. Взгляд графа скользил за горизонт, явно подозревая там наличие светлого будущего. — Дамы, мужчины на самом деле весьма просты в обиходе. Чтобы удержать нас, вам нужно быть красивыми, стройными, яркими, элегантными. Если уж вы решили надеть обноски — извольте выглядеть в них принцессой. Страдайте молча, никому не интересны ваши проблемы. Помните, что у нас прежде всегда дела и если мы забудем о вас на годик-второй, не паникуйте, а ждите. И главное — улыбайтесь! А теперь, я выражу мое искреннее восхищение мадемуазель де Сансе. Именно для сегодняшней трансляции она пошла на героический для женщины шаг — замотала свои прекрасные волосы, смыла макияж и натянула эти ужасные тряпки!       Болото взорвалось аплодисментами, Анжелика с удивлением обнаружила, что одета в прелестное платье, расшитое цветами и изумрудами, ее шею украшает бриллиантовый гарнитур, а на плечах покоится белоснежный мех. Феи подлетели к ней с зеркалом, девушка оценила прическу, макияж и длинные сверкающие серьги. Радостно улыбнувшись, она сделала реверанс и отобрала у Пейрака банан.

***

      В Монтелу соведущие вернулись к вечеру. После трансляции Анжелика в новом платье катала графа на лодке, угощала земляникой, слушала размышления последнего о залежах торфа на глубине вод Пуату и о возможности разработки альтернативного топлива, прикидывая актуальность трансляции на тему промышленного производства. Замок встретил их веселой гулянкой, флягами ежевичного вина и кружками яблочного сидра. Гийом с Жанной праздновали годовщину своего романа и решали, кто кого больше любит, Пюльшери вязала шарфик, Фантина смотрела на Пейрака влюбленными глазами, Мари-Аньес строила ему же глазки, Джинн грустил у окошка. Слово за слово и граф сам не понял, как начал рассказывать присутствующим о любви, необходимом количестве возлюбленных, преодолении сопротивления у прекрасных дам, утонченных чувствах и умных телах. Потягивая сидр, он рассматривал Анжелику сквозь дым старой печки и с удовольствием отмечал тонкие черты лица, красивые глаза, нежную кожу и дивные плечи. Соведущая оказалась даже более красива, чем он полагал, у нее приятный голос, наличие мозгов, желание добиться успеха. А улыбка — просто фантастическая! — Граф, расскажите еще о возлюбленных, — томно попросила Мари-Аньес, присаживаясь рядом. — Мадемуазель, ваш юный возраст не позволяет раскрывать все тайны этого высокого искусства, — вежливо сформулировал Пейрак, ища глазами куда бы сбежать. — А как же плод, который нужно тереть? — распахнула глаза нахалка, — у вас бананы еще остались? — Созревший плод, мадемуазель, созревший! — Если тереть созревший, вы его помнете и раздавите, — скривилась Мари, — Могу продемонстрировать на практике.       Жоффрей мысленно взвыл и спешно ретировался, прихватив со стола флягу с сидром.       В саду светлым пятном белело новое платье Анжелики — девушка томно сидела на скамейке и обрывала листочки с ветки дерева. Услышав шаги Пейрака, подняла глаза и спросила: — Вы и правда так думаете? — Как именно? — Что мужчины не смотрят на плохо одетых женщин? — А женщины, уверен, обращают внимание на мужчин в лохмотьях, заштопанных камзолах и протертых штанах. — Туше. У вас бананы еще остались? — Увы! Вы съели последний. — Как вы их смогли приспособить к трансляции? — Я выдающийся ученый, мадемуазель. Хотите сидра? — Хочу. Сидр пили из фляги по очереди. — Я всегда мечтала поехать в Париж. Посмотреть, поработать, прогуляться под платанами, выпить глинтвейна на Сен-Мишель. Знаете, сударь… Я должна вам признаться — сначала вы казались мне грубым, мерзким и поверхностным. — А теперь я нежный, славный и глубокий? Девушка засмеялась. — Скажем так, в вас есть некое очарование. Мозги, темперамент, стремление добиваться цели. Хотите сидра? — Хочу.

***

      Утро наступало мучительно, как сапоги на горло. Сидр из наливных яблочек бился почему-то в голове, бился так настойчиво и яростно, что очень хотелось эту самую голову отрезать. — Казнь путем дека… декапит…декапитации! — с гордостью произнес приятный женский голос где-то в районе графской груди.       Пейрак скосил глаза, обнаружил лежащую рядом Анжелику, полюбовался на золотые волосы, белоснежную грудь и стройную ножку. Память жизнерадостно воскресила пару картинок прошлой ночи, настолько ярких, что граф зажмурился. Дверь скрипнула, в комнату заглянул симпатичный белый страус. Жоффрей ткнул Анжелику локтем. — Ты вчера рассказывал про какого-то Фуке, у которого есть белые павлины, — зевнула девушка, — потом вы с Джинном решили, что страусы покруче будут и твой синенький притащил парочку.       Пейрак нахмурился. — А еще ты почитал тете Жанне что-то из Сафо, она бросила Гийома и пошла клянчить у Молина денег для переезда в Грецию, — наябедничала Анжелика, — а Гийом отправился топиться, но на болотах познакомился с Мелюзиной, и пригласил ее попросилась пожить у нас. Пюльшери уступила фее свою комнату, святая женщина. Моя сестрица обиделась — ты отказался ее поцеловать, вскрыла замок на чердаке и выпустила нашего фамильного призрака — Даму из Монтелу. Дама понравилась Джинну и теперь они вместе летают над огородом.       Пейрак потянулся к графину с водой. — Еще вчера заглянул Молин, вы с ним поругались, ты сказал, что жить в этой дыре невозможно, а такая красивая женщина как я, требует оправы и ювелира. И обещал оплатить мой новый гардероб. Но Молин напомнил, что по контракту ты ему должен еще три трансляции или неустойку. Вы договорились о неустойке, потом о процентах, потом премии для Молина. Так что ты теперь безработный, но я бы все равно хотела обсудить обещанный гардероб, — стрельнула глазами Анжелика.       Пейрак тяжко вздохнул и попытался скормить страусу невесть откуда взявшийся кактус. Страус обиделся, граф укололся, Анжелика полезла целоваться и следующие полчаса прошли легко и непринужденно. Еще через некоторое время Жоффрей и Анжелика договорились о ее гардеробе (глубокий вырез, юбка до щиколотки, каблуки-шпильки), оттенке их постельного белья (голубоватый шелк с серебряной нитью), совместной работе (отправляемся в Париж, у меня там связи, Нинон такая деву… мой старый, проверенный друг!) и даже набросали пару тем для будущих трансляций. К обеду влюбленные героическим усилием воли выползли из постели и отправились на кухню — сообщить родным, что уезжают и попросить что-нибудь перекусить.       В углу кухни красовался ящик, набитый бананами и все обитатели замка тыкали фруктами в квадратные белоснежные тарелочки. Не успел Жоффрей удивиться, откуда в провинции тропические фрукты и последний всхлип прямоугольной столичной моды, как из фарфоровой глубины зазвучала музыка и радостные возгласы. — Сенсация! Трансляция из Пуату! Прекрасное болото, полное тайн, сокровищ и очаровательных женщин! Новости моды! Новинки психологии! Пять советов от стилиста — прически и макияж! Декор гостиной в темно-зеленых тонах! Культурное наследие Севера — легенды и истории. — Однако, — моргнул граф, — как быстро раздробили и систематизировали наш репортаж. Профессионалы столичные, что ни говори. — Это успех, Жоффрей, это успех! — Анжелика сияла начищенной сковородой, — рейтинги! Поклонники! Гонорары! Нам нужно свое шоу, новое, яркое, необычное! Назовем его… Обнаженная истина! Твоя тяга говорить правду и только правду идеально сочетается с моим умом, тактом и красотой! Провокационные ситуации, актуальные темы, смелый юмор, нестандартные решения! Может, нам необязательно ехать в Париж, останемся здесь, пока твой Отель не отремонтируют? — Оставайся, насяльника, — кивнул Джинн, ласково перебирая волосы Дамы из Монтелу, — через годик-второй на ремонт здесь заработаете, фундамент у замка крепкий. А я невесту попрошу, она не будет больше стонать и ухать у тебя над головой. — Главное, не учите Фантину южной кухне, — солнечно улыбнулась Мелюзина, задумчиво жуя ложку, — она вчера полдня искала для вас трюфели, а нашла, похоже, галлюциногенные поганки. Ничего, к вечеру будет как новенькая. — Конечно, оставайтесь! — Мари-Аньес радостно бухнулась Пейраку на колени, зазывно улыбнулась из-под ресниц и устроила нежные ладошки на мужественных графских плечах, — мы еще столько всего придумаем! — Нет, дорогая, я все же думаю, нам стоит поехать, — Жоффрей аккуратно поставил Мари на пол и отошел подальше, — стажировка в Париже отточит наш профессионализм.

***

      Огромная карета, запряженная четверкой вороных, ожидала графа и Анжелику. Рядом вились счастливые Джинн с призраком, нервно курил Гийом, заплетала французскую косичку Мелюзина и строила рожицы Мари-Аньес. Тетя Пюльшери рассеянно гладила племянницу по голове, ей еще предстояло объясняться с владельцем Салона Жеманниц Монтелу — Анжелика не захотела сообщить Молину об отъезде, боясь, что тот вспомнит контракт и заставит отработать указанный срок. Торопливо перецеловав родных, девушка нырнула в карету и обомлела — все пространство занимала великолепная кровать. — О, милый, я… — Ты же не думала, что я подарю тебе какое-то сомнительное белье на батарейках? — возмущенно пожал плечами граф, разматывая тесемки ее корсажа. — Я слышала, что это очень полезно для тренировки, — пискнула девушка. — Для тренировки полезна настоящая практика, а не суррогат, — назидательно проговорил Жоффрей, толкая обнаженную Анжелику на кровать, — да, милая, я конечно, распорядился сменить рессоры у кареты, но на наших дорогах все равно будет потряхивать. — Звучит многообещающе, — мечтательно пробормотала мадемуазель де Сансе, потянувшись к крючкам на камзоле возлюбленного. Через пару минут кучер потуже натянул шляпу на уши и засвистел песенку, дабы отвлечься от разнообразных звуков, доносящихся из кареты.

***

— Так что, моя дорогая Нинон, жди. Денька через три они прибудут в столицу, — Пюльшери подмигнула знаменитой куртизанке в двустороннее зеркало. По ту сторону стекла эффектная брюнетка с серыми глазами радостно улыбнулась. — Спасибо тебе, ма шери! Только такая умница как ты могла все организовать и провернуть за несколько дней. Тетушка Анжелики поправила стильную прическу и подкрасила губы помадой оттенка «морозный каштан». — На самом деле создать графу невыносимые условия жизни было не сложно, наши бытовые трудности и заигрывание Мари-Аньес и не таких стойких ломали. Да и Анжелика в праведном гневе страшна. Никогда не думала, что она так решительно сдаст все блюдечки в переплавку, уломает Николя умыкнуть ковер-самолет и напоет графу в уши о счастье в столице. Дорогая, спасибо тебе большое за тарелочки. Квадратная форма очаровательна! — Всегда рада. Идея твоей младшенькой о знакомстве Джинна и вашей полупрозрачной мадам меня восхитила. А как изящно Мари-Аньес потребовала с синенького обновки! Талантливая молодежь подрастает! Может, отдашь ее мне в практикантки? — Прости, милая, я уже договорилась с Мари дю Плесси*. Родня, сама понимаешь. Ты уверена, что тебе нужен этот граф? Не буду спорить, он дивно хорош на тарелочке и с бананом, но в жизни множество спорных моментов. Да и с Анжеликой у них, кажется, любовь.  — Если настоящая любовь — значит, переживет и окрепнет, — махнула рукой Нинон, — а граф… Может, он мне и не нужен, но я его хочу. Это же не на всю жизнь, так, на пару часиков. Ну или раз на пять. Пюльшери отсалютовала куртизанке воздушным поцелуем и отключила связь. Мари-АНьес, сидящая в углу в обнимку со страусом, вскинула глаза на тетю и зачастила: — Итак, темы на ближайшее вещание: джинн и призрак — как они нашли свою любовь. Жизнь среди фей, репортаж с места действия (я уже договорилась с девочками о пыльце, крыльях и парочке душещипательных историй из жизни). История любви королевы и солдата (здесь главное - сразу не показывать хвост Мелюзины, пусть в ходе интервью его продемонстрирует) Да, меня еще обещали с оборотнем познакомить, может получиться интересно! — Замечательно. А там Жанна из Греции весточку пришлет, обещала эксклюзив от любителей утонченных наслаждений. Да и не забудь про Николя! — Молин же сказал… — Мало ли что он сказал. Мерло будет у нас культурным обозревателем — самые красивые и яркие дворцы Франции. Необязательно сообщать зрителям, что эти дворцы он грабит. — А Фантина? — Фантину подстричь, подкрасить, приодеть, кухню благоустроить. Коктейльная пятиминутка каждый четверг перед трансляцией. Рецепты простые, но изысканные. Повторяю, никакой еды, только алкогольные коктейли! Скажи Джинну, что нам нужна барная стойка. Он как раз вчера меня уверял, что личное счастье благотворно повлияло на его волшебство в нашем замке. — Тетя, а что ты говорила о Мари дю Плесси? — Ну не отдам же я тебя Нинон на практику. Ты молодая, красивая, она конкуренции боится, пристегнет к себе горничной, и будешь как принц Конде при нашем суверене — подай, принеси, уйди. А чтоб Ланкло не обижалась, про родню присочинила. На самом деле я договорилась о твоем образовании в Венеции. Про Веронику Франко** слышала? Красавица, умница, стихи великолепные пишет, мужчины от нее без ума и суд у святой инквизиции выиграла не так давно. Тебя всему научит, если расписку дашь, что обязуешься после экзаменов во Францию вернуться. — Я тебя обожаю! — Мари-Аньес кинулась на шею Пюльшери. Тетушка растроганно промокнула накрашенные глаза.       Дверь за счастливой племянницей захлопнулась, старшая мадемуазель де Сансе потерла переносицу. В тот же день, как Молин заключил контракт с Пейраком, с ней связалась Нинон и предложила весьма неплохую сумму за то, чтобы граф из Пуату отправился в Париж. Это значило, что выпихнуть гостя из Монтелу необходимо было до окончания ремонта в его замке, из родной Тулузы куртизанке не удавалось выцарапать его уже год. Что ж, их план с Мари-Аньес удался, кто мог надеяться, что граф прихватит с собой еще и Анжелику. Повезло. Теперь трансляции можно наконец развернуть в полную силу, обсудить интересные темы, пригласить подруг, которым раньше отказывала старшая племянница, крича о репутации и морали. Пюльшери туже затянула пояс нового платья, подхватила бумаги и отправилась к Молину обсудить новые идеи. Кажется, она придумала, как использовать страуса. ____________________________ * Мари дю Плесси — французская куртизанка 19-го века. Прославилась как «Дама с камелиями» в романе Дюма-сына. Родственных связей ни с семьей Филиппа дю Плесси, ни с семьей Армана де Сансе де Монтелу не имеет. **Вероника Франко — венецианская куртизанка и поэтесса 16-го века.