Знакомство с соседями

      В очередной день, вернувшись из школы, Бэкхен решил хоть как-то успокоить расшатанные всей этой ситуацией нервы. А потому, заварив ромашковый чай, сел на подоконник, наблюдая за начинающимся дождем. И за тем, как к подъезду приближается смутно знакомый силуэт. Хромающий. И явно побитый.       Бэкхен сглотнул и опустил глаза. Сколько еще это будет продолжаться? Сколько все будут из-за него страдать? Сколько еще Чанель будет зарабатывать себе шрамы? Омега даже не заметил, как по лицу побежали слезы. Нужно что-то делать. Пока они все не прошли точку невозврата.       Отставив недопитый чай, Бэк слез с подоконника и сжал пальцы. Он первый должен сделать свой шаг. И он решился. И уже через минуту остановился у квартиры Паков, нажав на звонок.       Чанель только начал обрабатывать раны, но услышав звонок, нахмурился. Родителей дома не было, а гостей он не ждал. Но дверь все же открыл. И очень изумился.       — Бэк?       Увидев состояние альфы, Бэкхен едва не заплакал. Впервые за долгие недели он видел Чанеля так близко. Но это делало лишь больнее, потому что он мог «в красках» рассмотреть подбитое лицо, полное гематом и ссадин.       — Я... — он сглотнул, пытаясь сделать так, чтобы голос не дрожал. — Можно я помогу?       Пак от такой просьбы опешил. Потому что Бэкхена он в последний раз видел лишь на расстоянии ста метров.       — Да ладно... Я сам.       — Нет, — омега набрался смелости и вошел. — Пожалуйста. Это всё моя вина.       — Ну, я бы поспорил, — Чанель послушно отошёл в сторону.       — Где у тебя аптечка? — Бен разулся и постарался успокоиться, чтобы не дрожать.       — На кухне, на столе, — ответил Пак.       Бэк прошел в кухню и осмотрел лекарства.       — Сядь на стул, пожалуйста.       — Бэкхен, я справлюсь сам, — снова пошел на отказ Чанель. Потому что причина прихода омеги не была ему ясна.       Бэк обернулся и, подняв глаза, молча посмотрел на Пака.       — Что? — спросил тот, вскинув разбитую бровь.       — Я очень тебя прошу, — голос дрогнул, и Бэкхен не выдержал — закрыв глаза рукой, он зажмурился и расплакался.       Чанель глубоко вздохнул. Только этого ему и не хватало. И, вроде, он уже забыл, но слезы омеги все ещё причиняли боль.       — Бэкхен, иди домой, — он погладил Бена по плечу. — Я в порядке.       Тот мотнул головой и тут же промокнул глаза, пытаясь успокоиться.       — Я обработаю и уйду. Можно? Пожалуйста.       Альфа глубоко вздохнул и сел на стул.       — Хорошо. Обрабатывай.       Бэк еще раз промокнул глаза и, взяв ватный диск, смоченный в антисептике, начал бережно прикладывать его к ссадинам и ранкам на лице альфы. Руки дрожали — от нервов и волнения, а сердце обливалось кровью от одного вида Пака. Но альфа даже не морщился — привык к боли. Видеть сейчас омегу ему было намного больнее. Ведь Пак решил его, наконец, отпустить…       А вот Бэк наоборот — он готов был хоть сейчас отдать всего себя. Только вот нужен ли он Чанелю?...       Закончив с обработкой, Бен отложил вату. А потом внезапно обхватил лицо альфы — бережно, осторожно — и невесомо коснулся его лба поцелуем.       И Чанель оттаял, обвивая талию омеги руками и нежно прижимая его к себе. Потому что спустя такое количество терний все же получил свою звезду.       Бэкхен задрожал, и по его щекам побежали слезы. Но он молчал. Говорило, разве что, его сердце: нежный осторожный поцелуй коснулся напряженной складочки между бровей альфы, потом кончика его носа. А потом и его губ — мягко, бережно и почти невесомо.       Пак усадил Бэка к себе на колени, наслаждаясь уже забытым запахом и теплом. Всё же, любил альфа слишком сильно. И так же сильно боялся потерять.       — Прости, я такой идиот, — всхлипнул Бэкхен, кутаясь в самые теплые в мире объятия. — Из-за меня столько проблем...       Чанель поцеловал омегу в макушку и мягко улыбнулся.       — Из-за тебя я стал самым счастливым на свете.       — Да какое счастье? — всхлипнул Бен. — Быть побитым и израненным? О, боже, — он расплакался, уткнувшись в широкое плечо, а потом выпрямился и посмотрел на альфу, снова обняв его лицо тонкими ладонями. — Чанни... Я... Если ты прогонишь меня, я всё же скажу. Я люблю тебя. Просто знай это.       Пак усмехнулся.       — Кто ж тебя такого моего любименького прогонит, м?       Бэкхен улыбнулся сквозь слезы и, крепко обняв Чанеля, впился отчаянным и горьким поцелуем в его губы. Пора. Пора думать не только о себе, а о тех, кого приручил, и кто приручил.       Не прерывая поцелуя, Пак осторожно стер слезы со щек Бэка. Теперь его омега не будет плакать. Разве что совсем немного. И от счастья.       — Прости меня, — прошептал Бэкхен сквозь слезы. — За то, что так долго принимал свои чувства. За то, что заставил пройти через всё это. Я просто... Я впервые так сильно люблю...       — Всё хорошо, — Чанель прижал голову омеги к своей груди. — Мы молодые, все страдания вынесем. Тем более что они так приятно заканчиваются.       — Но этого бы всего не было, если бы не я! — всхлипнул Бен. — Наши родители теперь ненавидят друг друга, а ты... Боже, ну почему я такой дурак?! — очередные слезы увлажнили ткань футболки альфы.       Но Чанель снова поцеловал Бэка.       — Родители теперь помирятся. И все будет в порядке.       Бэкхен кивнул, а потом вдруг снова впился в губы альфы, начиная тонкими пальцами стягивать его футболку. Чанель таким напором, мягко говоря, был ошарашен. Но повиновался омеге, оглаживая его спину и уделяя особое внимание пояснице.       Разорвав поцелуй лишь на мгновение, Бэк снял футболку с альфы и отбросил её в сторону. А сам вдруг оседлал колени Чанеля.       — Покажи мне, — прошептал он, зарываясь в лохматые волосы, — что такое любовь.       — Бен Бэкхен, — Чанель резко поднял омегу и уложил на стол. — Ты очень плохой и развратный мальчик.       — Это всё из-за тебя, — надув губы, но с улыбкой пробормотал Бен. — Лишил меня спокойствия и сна.       — Кто бы говорил, — Пак снял с омеги толстовку и начал осыпать нежное тело поцелуями.       Бэкхен тихонько простонал и сжал пальцами края стола.       — Чанель... — пробормотал он. — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже, малыш, — Пак поцеловал омегу в губы, прежде чем начать расправляться с его штанами и бельем.       А Бэк вдруг понял, что не стесняется. Его не пугало, что в его теле может быть что не так, и оно может не понравится альфе. Ведь любят не за тело, а за душу...       Чанель, тем временем, устроился между ног омеги и начал ласкать сжатое колечко мышц. Запах сейчас был таким же пленительным, как и в течку. Бэкхен покрылся мурашками и негромко застонал, выгнувшись на столе, потому что альфа сейчас был неимоверно нежен.       Самыми кончиками пальцев Чанель ласкал стройное тело, а языком заставлял Бэка сходить с ума: то играл со сжатым колечком мышц, то с головкой. Омега был готов раствориться под нежными прикосновениями. И каждое сопровождалось его рваным вздохом и тихим стоном. Это не было похоже на прошлый раз, это было что-то другое.       Чанель поцеловал низ живота Бэка и осторожно протолкнул в горячее тело один палец.       — Не больно?       — Нет, — выдохнул Бэкхен, мотнув головой.       — Хорошо, малыш, — Пак с улыбкой чмокнул омегу в губы. — Любовь моя...       Бен едва не заурчал и обнял возлюбленного за шею.       — Сколько же ты вытерпел из-за меня... — он тяжело вздохнул.       — Не думай об этом, — Чанель начал мягко растягивать омегу. — Значит, мы должны были это пережить.       Бэкхен томно застонал.       — Почему я?... Чем я привлек тебя?       — Тем, что ты настоящий, — шепнул альфа в губы Бена. — А не глупая однодневка. А ещё никто не целует так, как ты.       — Так неумело? — хихикнул Бэк.       — Так нежно, — с улыбкой ответил Чанель. Приспустив штаны, он смазал член слюной. — Готов?       Бэкхен закусил губу и кивнул. Втянув его в чувственный поцелуй, Пак осторожно вошел, растягивая тугие и пока не совсем податливые мышцы. Бэк застонал, но слегка зажмурился. Всё же второй раз и долгое отсутствие «практики» сделали свое дело. И точно зная это, Чанель двигался медленно, чувствуя, как Бэкхен зажимается. Собственное удовольствие отошло на второй план, смененное волнением за омегу.       Бен выдохнул и запрокинул голову. Он хотел попросить Чанеля поцеловать его в шею и сказать, что любит, но слова никак не превращались в звуки. Было немного стыдно, ведь в чувствах альфы он всё еще немного сомневался. Но Пак словно читал его мысли. Потому что войдя полностью и лизнув изгиб шеи, альфа вдруг укусил Бэка.       Омега зашипел, но едва ли не до хруста выгнулся, потому что укус был не болезненным, а наоборот — он словно прошил тело электрошоком, заставляя покрыться мурашками.       — О боже...       — Теперь ты мой, — Чанель лизнул свежий укус и улыбнулся. — По всем параметрам.       Бэк кончиками пальцев коснулся метки и в приятном удивлении вскинул брови.       — Неужели ты... — он остановился, чтобы подобрать правильные слова. — Думаешь... нам суждено быть вместе до конца?       — Я это чувствую, — Пак чмокнул омегу в нос. — Ты не хочешь?       — Хочу, — Бэкхен отвел глаза и залился краской. — Очень.       — Тогда давай будем счастливы, — альфа погладил Бена по щеке. — Что бы ни случилось.       — Я люблю тебя, — Бэкхен обнял Чанеля за шею и нежно поцеловал. Объяснения уже ни к чему.       Пак ответил, начиная чуть быстрее, но всё еще неспешно двигать бедрами. Бэкхен как раз максимально расслабился. И это было слышно, в первую очередь, по сладким стонам омеги.       Начиная теряться в сжигающем наслаждении, Бэк разорвал поцелуй. Тонкие пальчики сжимали крепкие плечи, словно ища поддержки в том, кто сейчас сводил с ума.       Чанель осыпал омегу поцелуями, иногда переходя с нежности на страсть. Но в каждую ласку он вкладывал все любовь и обожание, на которые был способен. И жаркие стоны были за это наградой. Бэк пытался ласкать альфу кончиками пальцев, водя по спине и плечам, но иногда эти прикосновения срывались на царапины, потому что терпеть горячую страсть, искрой которой являлась любовь, было невозможно.       В какой-то момент Пак поднял омегу на руки, продолжая «занятия любовью» на весу и целуя так жарко, словно это был последний раз. Бэкхен крепко обнял возлюбленного, но поцелуи пришлось прервать. Потому что было слишком хорошо. Омега запрокинул голову, приоткрыв губы и чувствуя каждый толчок. И сейчас это было настолько сильно, что тело задрожало.       — Чанель… — прошептал он, словно в бреду.       Альфа продолжал насаживать Бена на себя, смазанными поцелуями касаясь нежной кожи. Чанель словно горел. Но в огне собственной любви.       Бэкхен задрожал еще сильнее и крепче прижал к себе возлюбленного. Зажмурив глаза, он уже дышал через раз и шептал имя альфы. Пак и сам шептал что-то бессмысленное, покусывая мочку уха омеги. А потом и вовсе прижал его спиной к стене, срываясь в бешеный темп. И, вцепившись в спину возлюбленного, омега почти закричал. Было слишком хорошо, он словно каждой клеточкой тела ощущал все движения. И в один из следующих толчков Бэкхен задрожал и, запрокинув голову, протяжно застонал, кончая себе на живот. Чанель тут же выскользнул из тела возлюбленного, кончая следом и крепко прижимая омегу к себе, словно боясь, что он растворится в сладких судорогах.       Бен пришел в себя лишь несколько минут спустя. Он посмотрел на альфу мутноватым взглядом и на выдохе улыбнулся.       — И что теперь?... Мы... вместе?       Чанель посмотрел на омегу, как на умалишенного.       — Очень уместный вопрос. После секса и метки.       — Прости, пожалуйста, — Бэк тут же заволновался, потому что с таким умопомрачительным удовольствием успел забыть про метку. — Я просто очень волнуюсь. Правда. Я даже не знал, пустишь ли ты меня...       — Честно говоря... Я думал с завтрашнего дня завязать со всеми этими перфомансами в школе, раз тебя это все равно не вернёт, — признался Пак. — А, оказалось, вернуло.       — Но зачем же ты калечил себя? – с грустью вздохнул Бэкхен. — Я волновался. Каждый день волновался и даже хотел подойти, но...       — Думал, так быстрее забудется, — Чанель подхватил омегу на руки и отнес его в комнату.       — У тебя из-за меня проблемы, да? — Бэк сел на кровать и тут же попытался натянуть на себя покрывало.       — Да плевать, — Пак сбросил остатки одежды и, плюхнувшись на кровать, привлек омегу к себе.       — Ты не уйдешь из школы? — Бэк уткнулся альфе в ключицу.       — Не знаю. Если только выгонят.       — Не хочу, — пробурчал Бен. — Я пойду к директору вместе с тобой и расскажу, что всё из-за меня.       Чанель обнял возлюбленного и чмокнул в лоб.       — Мой храбрый малыш. Не отпущу никуда.       — И я тебя, — Бэкхен глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Всё тело охватили расслабление и усталость от так долго напряженных нервов.       Пак укрыл омегу потеплее и, сладко зевая, притянул к себе. Да и Бэк скоро уснул, кутаясь в любимый запах и теперь уже родные объятия.       Правда, проснулся тоже скоро. От дикого визга.       — Чанель! — Бен распахнул глаза. — Твоя... мама... пришла.       — Ну и ладно, — Пак обнял возлюбленного крепче. — Спим.       — К-как это?... — проблеял омега. — Она ведь сейчас...       Не успел он договорить, как в спальню влетела разъяренная Енджи.       — Мам, мы спим, — альфа широко зевнул.       — Пак Чанель! Ты совсем страх потерял?! — женщина подлетела к кровати и... замерла. — В смысле?       — Зд-здрасьте... – с неловкостью проблеял Бэкхен, помахав кончиками пальцев из-под краешка одеяла.       Пак обнял омегу ладонью за затылок и поцеловал в висок.       — Я шмотки уберу, мам, но попозже.       Енджи моргнула и выдохнула, впадая, кажется, в легкий шок.       — Ладно... Хорошо... Может...? А хотя, нет... — она отмахнулась и вышла из спальни сына. По пути ущипнув себя за руку. Их мучения, что, кончились?!       Чанель выспался лишь спустя пару часов. Проснулся с улыбкой — любимый малыш посапывал рядом. Пак чмокнул Бэкхена в губы и, натянув белье, поднялся — надо бы приготовить покушать.       — Я с тобой, — раздалось с кровати. С которой, замотавшись в одеяло, следом поднялся и омега.       Чанель улыбнулся и расставил руки для объятий.       — Выспался? Я приготовлю нам поесть.       — Я с тобой пойду, — Бэкхен нырнул в объятия, как щеночек в хозяйские руки.       — Пойдём, — Пак повёл омегу на кухню, не выпуская из объятий.       Бэкхен почти урчал от разливающейся по телу нежности, но когда поднял глаза, войдя на кухню, испуганно вскрикнул и, словно пойманный на месте преступления кот, шуганул в коридор.       Пак невольно усмехнулся и пошёл за ним.       — Ну мамы!       — Кхм... Бэк что, сейчас, был в одеяле? — с запозданием уточнила Чеен, которую Енджи пригласила на чай.       — Мам, ты что здесь делаешь? — Бен спрятался за спиной возлюбленного, который сейчас обнимал его с довольной улыбкой.       — Вообще-то, тебя искала, — хмыкнула Чеен. — А ты тут с этим?!       Енджи нахмурилась, но её тут же опередил Бэкхен.       — Мам, ну давай, пожалуйста, не так грубо? — виновато попросил он. — Я знаю, что вы с тетушкой Енджи поругались из-за меня, но... Это... Это я виноват. Всё было из-за меня, — Бэк вышел вперед, опустив голову. — Чанель хотел быть со мной, а я отказывался... А потом я не выдержал напора... Но, похоже, уже слишком поздно...       — Но мы теперь вместе, — Чанель положил ладони на плечи своего новоиспеченного омеги. — Обещаю, Бэк и слезинки больше не уронит.       — Мам, — Бэкхен сглотнул, — вы же помиритесь с тетушкой Енджи? Пожалуйста. Ради нас. Обещаю не быть таким дураком больше и хорошо учиться.       Чеен вздохнула и посмотрела на бывшую подругу.       — Простишь?       — Да куда я денусь, — вздохнула та в ответ.       — Спасибо, мамуль, — Бэкхен подбежал к своей маме и чмокнул её.       — Кхм, — Чеен мило улыбнулась, но: — Бэкки, давай ты всё же оденешься?       — Да, и наденешь тапки, — кивнул альфа. — А то простудишься.       — Да, — Бэкхен в один миг сбежал в спальню.       — Ну какой заботливый, — с умиленной улыбкой вздохнула Чеен.       — Я приготовлю нам еду, мам? — спросил Чанель, надевая фартук.       — А ты не хочешь для начала хотя бы шорты натянуть, Ромео? — с усмешкой фыркнула Енджи.       — Не хочу, мне жарко, — надулся Пак.       — Чанель! — хлопнула по столу Енджи. — Ты еще в немилости. И вообще, имей уважение к гостям.       — Лааадно, — альфа надулся и тоже пошёл одеваться в спальню. Где первым делом обнял Бэка со спины, начиная зацеловывать.       Омега довольно мурлыкнул, но тут же смутился.       — Чанни, мамы же тут... Мне и так очень стыдно.       — Мамы на кухне, — Чанель чмокнул возлюбленного в шею.       — Мне кажется, они немного злятся на нас, — пробормотал Бэкхен, изо всех сил пытаясь устоять перед ласками.       — А мы сейчас с ними поговорим и все уладим, — улыбнулся Пак. — Идёт?       — Идет, — кивнул Бэк.       Когда оба переоделись (одежда, к слову, нашлась у входа в спальню, спасибо маме Пак), Чанель за руку вывел омегу на кухню.       — Садись, зайчик. Дам морковку.       Бэкхен слегка покраснел, а мамы умилились.       — Нельзя было так сразу? — хмыкнула Чеен.       — Мам! – взволнованно возмутился Бэк.       — Мы просто не думали, что вы тут, — Чанель поцеловал своего омегу в макушку.       — Да я не об этом, — улыбнулась Чеен. — Не могли сразу быть вместе? А то довели, чуть ли, не до полиции.       — Это ты, — пробормотал Бэкхен.       — Но я же волновалась!       — Не стоило, — улыбнулся Чанель. — Я просто долго искал подход.       — А я долго решался довериться, — Бэкхен обнял возлюбленного и зарылся носом в его футболку. Кто бы знал, что знакомство с соседями обернется такими крепкими чувствами.