Читающий по губам

      Мужчине безумно нравится наблюдать за тем, как губы одного из его лучших учеников вытягиваются, когда тот произносит это привычное и бесшумное «учитель Пак». Это завораживает и приковывает внимание сильнее, чем жонглирующий фокусник или глубокое декольте грудастой молодой девушки. Его даже можно назвать озабоченным, но об этом никто не знает, кроме внутренних демонов.       Он отчётливо чувствует это каждый раз, когда это случается. Следы поцелуев души не приносят боли, скорее наоборот, их появление на теле сопровождается мягким, ласковым касанием, как будто по оголённому участку кожи проводят пушистым пёрышком. Это щекочет и вызывает мурашки, и Чанёлю действительно нравится это чувство, ему приятна сама мысль, что его соулмейт ему улыбается, но с другой стороны, оно мешает работать. Поцелуи души не столько насыщают светлым удовольствием, сколько возбуждают. Особенно тяжело скрыть сей факт, когда на Чанёля смотрит тридцать пар глаз, сосредоточенно выжидая, когда же учитель объяснит, как решать ту или иную задачу. А Пак элементарно не может встать из-за учительского стола, потому что поцелуи души вибрацией идут по телу и отдаются оглушительным звоном где-то внизу живота. Конечно, мужчина уже научился контролировать своё тело, но иногда, когда он непроизвольно шутит в классе, то яркая вспышка ощущений с силой бьёт под дых — резко, чётко и так приятно.       «С этим надо что-то делать», — удручённо думает учитель, оттягивая воротник белоснежной выглаженной рубашки и неласково разглядывая в отражении зеркала свежий след поцелуя. Каждое такое ярко-розовое пятно остаётся на его теле в течение нескольких часов. Сколько шуму поднимется, если вдруг поцелуй появится посередине урока где-то на шее или даже лице? Радует тот факт, что его родственная душа не малолетний ребёнок, потому что следы вырисовываются на коже только когда к нему в кабинет заходят выпускники. Сейчас эти бедные подростки усиленно готовятся к сдаче экзамена, поэтому у Пака обычно стоит по два, а то и по три урока математики с ними. А это значит, что ему приходится едва ли не два часа беспрерывно игнорировать поцелуи души и лишь надеяться, что следующий не появится на видном месте. По этой причине Чанёль всеми силами старается не гулять по классу, потому что чем ближе он к своему соулмейту, тем больше шансов получить отметину на лице или руках.       Мужчина поджимает губы и застёгивает верхнюю пуговицу рубашки, надеясь, что это поможет скрыть свежий след поцелуя, и с усмешкой примечает, что его родственная душа уж очень сильно любит расплываться в улыбке, потому что за один урок Чанёль успел почувствовать на своём теле двадцать два новых следа. Да, он вёл подсчёт.       Сполоснув лицо холодной водой и тщательно вымыв руки, Пак собирается с мыслями и выходит из туалета. Он размеренным, уверенным шагом заходит в класс со звонком и с прищуром оглядывает присутствующих. Отсутствие некоторых балбесов его ничуть не смущает, и, встав у своего стола, он начинает второй урок не с приветствия, а с объяснения плана на следующие сорок пять минут.       — К счастью, — блаженно выдыхает мужчина, привлекая внимание учеников. — Мы с горем пополам наконец прошли все темы, которые обещают встретиться на предстоящем экзамене.       Класс наполняется счастливыми вздохами.       — Поэтому теперь остаётся только практиковаться, практиковаться и ещё раз практиковаться, — а затем присутствующие ребята уныло мычат.       Учитель берёт со стола заранее подготовленные листы с заданием и наблюдает испуганные взгляды своих учеников.       — А вы что, думали, я шутки шутил, что ли? — усмехается он и играет бровями. — Веселиться будете, когда сдадите все экзамены, — в этот момент в кабинет вбегают несколько учеников, от которых за версту несёт никотином и мятной жвачкой. Чанёль молча наблюдает за тем, как опаздывающие занимают свои места. — Хотя кому-то это точно не светит, — вполголоса парирует он, и по классу проходит волна смешков. В этот момент Пак чувствует, как очередной поцелуй души щекочет его плечо, и с наслаждением прикрывает глаза, сглатывая образовавшийся в горле ком.       Двадцать три.       Мужчина оглядывает класс, по которому танцует тёплый весенний ветер и лохматит волосы ребят, придавая им силы. На уроках Чанёля всегда царит такая атмосфера, и по большей части это его заслуга. Он обожает свой предмет и старается каждому ученику привить это чувство. На его уроках ребята не боятся ошибиться, выходить к доске и поднимать руку, чтобы ответить. Он не отчитывает ни за несделанное домашнее задание, ни за опоздания, уверяя своих коллег учителей, что это только вредит детям и их и так вконец расшатанной психике. Его урокам математики присуща спокойная, лёгкая атмосфера, небыстрый темп работы и доброе количество подколов над учениками. Куда же без этого? Единственное, что Пак не терпит, это когда не уважают его труд. Болтать на уроке, пререкаться и устраивать не пойми что на задних партах абсолютно запрещено, и все старшеклассники об этом хорошо осведомлены.       Когда задания розданы и ученики погружаются с головой в их выполнение, учитель даёт себе возможность передохнуть. Он садится за стол и внимательно оглядывает старшеклассников, довольствуясь тишиной и их вдумчивыми лицами. Взгляд неосознанно падает на первые два ряда парт, за одной из которых сидит его ученик Бэкхён и, кажется, уже десятый по счёту раз вчитывается в одно и то же задание. Его брови хмуро сведены к переносице, и, мужчина видит, как тяжело Бёну даются некоторые задачи. И это по-настоящему огорчает Чанёля, потому что он очень рассчитывает на Бэкхёна на предстоящем экзамене по математике.       Паку нравится наблюдать за тем, как парень на перемене «разговаривает» с одноклассниками. В основном Бэкхён молчит и не встревает в разговор. Он тихоня и остаётся таким, даже когда его что-то спрашивают. Он берёт свой телефон и ловкими, быстрыми движениями печатает ответ. Все уже привыкли к этому. Несмотря на тишину его ответов, Бэкхён очень эмоциональный. Учитель ни разу не видел, чтобы Бён грустил.

***

      Мужчина устало выдыхает и садится на свой стул, пока ученики скидывают все принадлежности себе в рюкзаки и поспешно выходят группами из душного класса. Он прочищает горло и расстёгивает верхнюю пуговицу белой рубашки, расслабляя оковы сдавливающего его горло воротника. Сегодня следов не так много, поэтому он не волнуется за то, что кто-то сможет их заметить. Все находятся в напряжении из-за приближающихся экзаменов. Стрессуют все, особенно ученики, которые не до конца уверены в своих знаниях.       Чанёль стреляет глазами в ученика и, заметив ответный взор, вежливо просит:       — Стукни Бэкхёна, чтоб он подошёл.       Парень мягко касается плеча соседа по парте и кидает меткий взгляд на учителя, мол, тебя зовут. Бён нервно разворачивается и немного испуганно сжимается. Чанёль без слов указывает на выданный ранее всем ученикам листок с заданиями, безмолвно прося о том, чтобы Бекхён к нему подошёл. Подросток слушается и впопыхах смахивает со стола карандаши и калькулятор в школьную сумку, накидывает её на плечо и, лихорадочно сжимая свою работу, которую он, к слову, написал не ахти, подходит к учительскому столу.       Чанёль предпочитает не вставать из-за стола, потому что его ноги сильно гудят. Когда мужчина замечает, что Бён смотрит точно на его губы, медленно и внятно произносит:       — У тебя всё хорошо дома? — с промедлением, но ученик всё равно положительно кивает головой.       — Тогда где твой слуховой аппарат? — чтобы было понятней, Чанёль указывает на своё ухо.       Бэкхён резко спохватывается и вытаскивает телефон из кармана, набирая ответ:       «Сломался на тренировке по хапкидо, новый ещё не купил»       — Понятно, — пожимает плечами учитель и вздыхает, вытаскивая из рук ученика немного помятый листок. Разворачивает его лицевой стороной к Бёну и тыкает пальцем на задачи, помеченные красной пастой.       — Когда я объяснял эту тему, у тебя был слуховой аппарат?       Парень мнётся, но ответа так и не даёт, хотя Пак всё понимает.       — Ты отлично понимаешь неопределённый интеграл и спокойно вычисляешь площадь у криволинейной трапеции, но с теорией вероятностей у тебя совсем всё плохо, хотя это считается одной из самых простых тем на экзамене.       Бэкхён виновато закусывает нижнюю губу и смотрит ему точно в глаза, как будто на суде выжидая окончательного вердикта.       Чанёлю это тоже очень сильно нравится.       — Завтра приходи после седьмого урока, я ещё раз объясню тебе эту тему, — спокойно извещает Чанёль и возвращает листок, чётче повторяя:       — Завтра. После седьмого урока.       — Учитель Пак, — игриво тянет подошедший к ним лучший друг Бэкхёна, Ким Чонин, и слащаво улыбается, — а почему вы только Бэкхёну предлагаете дополнительные занятия?       И пока Бён занят тем, чтобы убрать листок в сумку, мужчина поворачивается к Чонину и говорит:       — Просто есть большая разница между тем, когда ученик на уроке меня не слушает, а когда не слышит, — Бэкхён поднимает голову, — хотя, если у тебя есть огромное желание прийти завтра после седьмого и порешать задачки, то, пожалуйста, я всегда рад заинтересованным ученикам.       — Нет уж, спасибо, — кривится Ким только от одного упоминания задачек, представляя, как после седьмого урока сидит в душном кабинете, когда на улице такая замечательная погода. Естественно, это не входит в его планы.       — Вот видишь, — усмехается Пак, смотря на Чонина, а потом перекидывает взор на слегка потерянного Бёна, — не забудь.       Бэкхён прикасается кулаком правой руки ко лбу, а потом им же к подбородку.       — «Спасибо», — поясняет Чонин для учителя.       Мужчине безумно нравится, что насколько тихий Бэкхён может быть таким оглушительно громким.

***

      Скорее всего, разумней было бы пойти в другое место, потому что в классе в середине дня не просто душно после многочисленных уроков, а до безумия жарко. Чанёль чувствует, как по его спине скатываются противные бусинки пота, и это заставляет его поёжиться. К щекам прилип жар, и даже ледяная вода из кулера нагрелась так, что пить её уже невозможно. Конец весны в этом году радует маленьких детишек, но никак не старшеклассников и их учителей, пребывающих в кабинетах до самого вечера.       Мужчина, сидящий рядом с Бэкхёном, любовно обводит взглядом своего ученика, совершенно этого не стыдясь, и понимает, что они впервые остались наедине друг с другом. Конечно, Бэкхён не раз приходил на дополнительные занятия, но тогда в кабинете, помимо них, находились ещё люди, а сегодня… Учитель осматривается, цепляясь взглядом за пустые парты позади и открытые нараспашку окна. Абсолютную тишину нарушают только редкие выкрики детей с улицы и чирканье шариковой ручки по листу. Солнечные лучи мажут парты ярко-жёлтой краской и бесстыдно нагревают температуру в классе до максимальной. Витает приятное чувство приближающегося лета.       Пака дёргают за рукав рубашки, и он снова погружается в математику, проверяя то, что написал Бэкхён. Парень же, затаив дыхание, внимательно следит за тем, где мужчина подчёркивает формулы красной пастой, а где ставит любимые сердцу плюсы. Оба облегчённо вздыхают, когда подчёркиваний оказывается не так много, как изначально, но Пак всё равно предпочитает закрепить знания Бёна дополнительными задачами.       И даже несмотря на глухоту подростка, они всё равно могут спокойно разговаривать.       — Бэкхён, а почему ты не говоришь? Ты же можешь, я слышал, как ты с Кимом разговаривал, — искренне интересуется мужчина, смотря в удивлённые глаза Бэкхёна. Это довольно непривычно и смущает, когда человек напротив совершенно не смотрит в глаза, а только на губы.       «Я плохо говорю, поэтому стараюсь молчать. По этой причине, когда я в компании друзей, чтобы их не обидеть, я много улыбаюсь»       — А дома с родителями? — их колени мягко соприкасаются под партой, и это чувствуют оба.       «Говорю на языке жестов», — пожимает плечами парень.       — Ну, раз ты язык жестов смог выучить, то, думаю, с теорией вероятностей у тебя не будет проблем тоже, — улыбается мужчина, смотря на Бёна. Бэкхён резко закрывает глаза и едва заметно дёргается, сжимая губы с такой силой, что те аж бледнеют.       — Тебе плохо? — настороженно спрашивает Чанёль, когда глаза подростка резко открываются, и тот смотрит на своего учителя, совершенно не моргая. На лице Бэкхёна яркими красками нарисованы шок и непонимание. — Теперь ты меня пугаешь. С тобой точно всё хорошо? — Бэкхён лихорадочно кивает в ответ, как кукла на пружине, которые любят крепить в машине. — Тогда я сейчас распечатаю тебе задания, посмотрим, как ты решишь их, и сможешь идти домой, а то и так долго сидим в этой парилке.       Бэкхён в ответ отнимает руку ото рта и улыбается учителю, когда тот поднимается со своего места и идёт к столу, чтобы распечатать следующее задание. И только сев на свой мягкий стул на колёсиках, Пака охватывает странное, трепещущее сердце чувство. Непонимающе уставившись на тыльную сторону своей слегка вспотевшей от жары ладони, мужчина замечает свежий ярко-розовый след от поцелуя души. И теперь уже, когда он находится один на один со своим учеником, не нужно много ума, чтобы понять, кто же на самом деле является его родственной душой и кто предначертан ему судьбой.       Это не столько удивляет, сколько просто радует. Он очень хорошо, даже слишком хорошо относится к Бэкхёну — такому тихому, но жизнерадостному парню, что всегда усердно занимается на уроках и не ввязывается в неприятности.       Возможно, Чанёль и раньше чувствовал, что как-то связан с Бёном, но не сильно придавал этому значения, поскольку он учитель и его задача дать каждому выпускнику максимальный объём знаний. Пак не зацикливался на мысли или идее найти поскорее своего соулмейта, потому что был слишком занят всё это время, но сейчас, когда его Бэкхён сидит буквально в двух метрах от него и подчёркивает ярко-зелёным маркером в своей толстой тетради записи, он чувствует, как по телу разливается приятное, тёплое чувство, насыщая энергией и позитивом. Бэкхён неосознанно всегда был для него таким — он радовал Чанёля своими поцелуями души, даже когда тот ни о чём не подозревал. И это действительно настоящее чудо!       Оба глупо улыбаются сами себе, продолжая сидеть в тишине. Чанёль смотрит на заранее напечатанные задания на экране ноутбука и, немного поразмыслив, от себя добавляет последнюю пятую задачу:       «Предположим, что все ученики в выпускном классе имеют равные шансы оказаться соулмейтом их учителя Пак Чанёля. Какова вероятность того, что ученик Бён Бэкхён окажется соулмейтом Пак Чанёля, если в выпускном классе 30 человек? (определить в процентах)»       Довольно хмыкнув и ещё раз проверив документ, мужчина распечатывает лист и отдаёт его Бэкхёну, который, закрыв тетрадку с формулами, начинает решать экзаменационные задачи, пока что совсем не обращая внимания на последнюю из них, а, когда это происходит, заливается краской настолько, что едва ли ученика можно отличить от красного перца или помидора. Он буквально сливается со своей красной сумкой, что лежит на полу, и Пака это очень сильно забавляет.       Бэкхён ставит последнюю точку и ещё раз внимательно проверяет свои ответы, прежде чем передать листок мужчине. Пока Бён складывает все принадлежности в пенал, закрывает калькулятор и скидывает всё в сумку, Чанёль быстро проверяет ответы всех задачек, хотя на деле же ему интересен только ответ в последней.       К огромному удивлению, Бэкхён оказывается ещё лучше, чем Пак мог предположить, потому что все задачи на теорию вероятностей тот решает верно, что даже придраться не к чему. Но вот последняя…       Бэкхён, правда, правильно её решил, записав ответ, как «вероятность того, что Бён Бэкхён окажется соулмейтом учителя Пак Чанёля ≈3,33%», но мужчина всё равно недовольно перечёркивает правильную цифру красной пастой, исправляя, и поспешно поднимается со своего места.       Он протягивает наспех проверенные задачи опешившему Бёну и тыкает пальцем на последнюю задачу.       — Ты молодец. Почти всё правильно, но я ставлю тебе четвёрку, а это повод прийти на дополнительные занятия ещё раз. Понимаешь меня?       Бэкхён встревоженно оглядывает свои ответы, пытаясь найти ошибку, а, когда видит исправления учителя, опускает глаза в пол и прикрывает рот изящной ладонью, беззвучно посмеиваясь. Он забирает листок из сильных рук и кланяется, повторяя жест, который Чанёль уже однажды видел.       «Спасибо».       Бэкхён машет на прощанье рукой, выходя из кабинета, в котором только что произошло что-то магическое.       Чанёль, как маленький ребёнок, задерживает дыхание и убирает со лба прилипшую от пота чёлку. Волнение.       Бэкхён идёт по пустым тёмным коридорам, прижимая трясущимися руками листок к груди, чувствуя, как сердце едва ли не выпрыгивает наружу. Волнение.

«Вероятность того, что Бён Бэкхён окажется соулмейтом учителя Пак Чанёля ≈3,33% =100%, потому что когда дело касается выбора родственной души, теория вероятностей бессильна!»

      И это повод встретиться ещё раз, а потом ещё раз. В классе, в школьном коридоре, на выпускном, где Пак подарит Бэкхёну букет с сотней бело-лиловых роз (потому что такова их вероятность), на улице, в уютном кафе, где они перекусят сладкими пончиками с розовой посыпкой, в кино, в различных музеях, аквапарке и даже у Чанёля дома. Они встретятся ещё не единожды, чтобы доказать друг другу, что судьба, в отличие от теории вероятностей, не ошибается.