Дурень

      Юн остановил машину и судорожно выдохнул. В салоне сделалось слишком жарко, хотя на панели ясно высвечивалось значение «19˚С». Ладони вспотели, и жутко захотелось пить. Бутылка с водой валялась на заднем сидении, но тянуться к ней было лень. Оставалось ругать себя, страдая от жажды.       «Сэюн, соберись, что ты как маленький?» — приказал он себе мысленно.       В этот раз он обязательно решится. Он точно, абсолютно точно это сделает!       Взгляд сам собой метнулся к остановке через дорогу. Офисные работники в скучных одинаковых костюмах поглядывали на часы или что-то рассматривали в мобильниках. Их хмурые лица, почти такие же серые, как и пиджаки, навевали тоску. Вернее, могли бы, если бы не знакомая розовая макушка, мелькающая где-то позади.       Сердце Юна забилось быстрее.       Вот уже три года как он проезжает мимо этой остановки дважды в день — на работу и обратно. Три года как стоя в утренних пробках, он по сто раз перечитывает рекламные плакаты рядом с ней. И кто бы мог подумать, что эта привычная монотонность разом рассыплется на сотни осколков одним солнечным летним днем.       В то утро все валилось из рук. Он прожег утюгом рубашку, которую поленился подготовить с вечера, уронил телефон, отчего по экрану поползла тонкая трещина, и в довершении всего посредством мизинца убедился в том, что кухонный стол стоит на месте. Настроение было совершенно испорчено. Толкаясь в пробке, он придумывал, как ответит младшему менеджеру, если тот опять съязвит по поводу его «не по статусу дорогой» машины. Фантазия весьма щедро подкидывала интересные словообороты. Злорадно улыбаясь, Сэюн, как всегда, посмотрел на остановку…и все забыл. Вообще все. Совсем. Если бы в этот момент кто-то спросил его имя, то получил бы в ответ бессвязный набор звуков.       Во всем был виноват розововолосый парень. В джинсовом комбинезоне и цветастой футболке он выделялся среди серой массы, словно армерия среди скал. Пока Юн пялился на него с разинутым ртом, он привстал на носочки, высматривая что-то, затем достал из рюкзака телефон, быстро поговорил с кем-то и нырнул в подъехавший автобус. Его улыбка весь день не выходила из головы. Юн даже запорол отчет, но совершенно не расстроился из-за этого. Все, о чем он мог думать — суждено ли ему вновь увидеть этого паренька.       Оказалось, суждено.       Это случилось на следующее утро: Юн проезжал мимо в то же время, а розововолосый вновь ждал своего автобуса, качаясь на пятках вперед-назад. Движение на дороге, как назло, было плотным и быстрым, и Сэюну удалось увидеть его лишь мельком. После заваленного отчета пришлось изрядно побегать. Работы было невпроворот, и потому домой Юн возвращался позже обычного. Уставший и злой, он мечтал скорее оказаться в мягкой постели и позволить мозгу отдохнуть за просмотром какого-нибудь глупого телешоу, как вдруг заметил «своего» парня, выходящим из автобуса на другой стороне улицы. Так он узнал, когда тот возвращается домой.       А через пару дней, не совладав с соблазном последовать за ним, Юн выяснил, что розововолосый посещает Университет искусств. Он мог учиться на дизайнера, режиссера, рекламщика — кого угодно, но почему-то Сэюну казалось, что он непременно танцует. Об этом ему говорили движения парня. В его походке, манере держаться было что-то такое особенное.       Теперь каждое утро стало для Юна солнечным, несмотря на погоду за окном. Он просыпался минут за десять до будильника, будто на крыльях летел в душ, подолгу укладывал волосы и по нескольку раз переодевался, пока не оставался полностью удовлетворенным своим внешним видом. Ни хмурые лица соседей, ни сигналы едущих рядом машин его не беспокоили. Проезжая мимо заветной остановки и видя знакомую фигуру, он воспарял духом и с улыбкой добирался до работы.       Постепенно журналы о всякой всячине в его доме заменились на издания об искусстве, а просмотренное в Ютубе стало состоять сплошь из уличных танцев и танцевальных практик кей-поп айдолов. Сэюн не замечал этого ровно до того момента, пока кто-то из друзей не посмеялся над ним. Якобы он превратился в «модника-интеллектуала». Это озадачило.       Сэюн не понимал, что происходит. Он упрямо не желал себе признаваться, что влюбился в незнакомца. Нет, ну что за чушь — потерять голову от человека, о котором ты совершенно ничего не знаешь! Вдруг он детей ест или заведует подпольными казино?! И все-таки, сердцебиение неумолимо учащалось всякий раз, стоило только его увидеть. Вечно так продолжаться не могло. В конце концов, Юн решил, что он достаточно взрослый и решительный человек для того, чтобы подойти и познакомиться.       Взрослый и решительный человек дрожал как осиновый лист.       Четыре вечера подряд Юн приезжал к Университету искусств. Он видел, как розововолосый выходит из здания в окружении друзей, как прощается с ними у остановки, а затем уезжает, но так и не отваживался выйти из автомобиля. Сегодня он решил подойти к парню с утра, пока тот один. От волнения Юн не спал всю ночь и выехал пораньше, чтобы наверняка успеть. Этот шанс нельзя было упустить.       Прикрыв глаза, Сэюн сделал несколько глубоких вдохов и потянулся к ручке. Кое-что вдруг заставило его замереть. Парня на остановке не было!       «Куда он делся?»       Будто в ответ на его вопрос справа послышался щелчок. Юн повернулся и изумленно воззрился на плюхнувшегося рядом парня. Сердце бухнулось куда-то вниз.       «Ч-что? Как? Как это?!»       — Такими темпами мы с тобой и через год не познакомимся, — тепло улыбнулся розововолосый, — Я Ким Бёнкван. Это тебе, — он протянул стаканчик холодного американо. — Ну что, подкинешь до универа?