WIN

      Субин и представить не мог, какая легкость его поджидала. Ожидалось все, что угодно, но никак не то, что бы просто довериться. — я и так доверяю тебе. Ты сомневаешься?       Енджун почему-то улыбается, но по-другому. Такой улыбки еще не удавалось повидать. Субин в беспомощных попытках понять, что происходит, сдвигает брови и слабо хмурится, ожидая действий от старшего, а тот медлит, заставляя сердце ощущать тянущее неприятное беспокойство. Глазами глупо хлопает, смотря на светловолосого и как тот устраивается на его кровати, давая понять, что вставать он не собирается. — нет, но хочу проверить на сколько. — кладет ладонь на затылок друга, чуть пальцами зарываясь в пряди, а потом безболезненно оттягивает их назад.       Парень не в силах оттолкнуть друга, но и пойти навстречу тоже. Ночные представления его и Енджуна пошли насмарку; и тут вспомнились слова друга пару дней назад утром: «что ожидать от других, и не узнаешь вовсе». Субин глупый парень, совсем не понял, к чему такая завязка пошла, то вчера, то сегодня. Опустил растерянный взгляд на друга, на его руки, что касались его; на шею, чуть видную из-под воротника школьной рубашки; на его волосы, а затем взгляд упал на его губы, которые он прикусывал и от этого зрелища у Субина начинало слегка тянуть внизу живота и его это ощущение в присутствии кого-то пугает.       Не найдя, что нужного ответить, Чхве младший губы в тонкую полоску сомкнул и продолжал уперто сидеть и ничего не делать. Когда оба поняли, что разговор зашел в тупик, старший надавил на чужой затылок, а сам подбородок чуть вперед вытянул. Субин в таком случае не в праве отрекаться, поэтому, непроизвольно зажмурившись, прильнул к губам, которые недавно были неисполнимой мечтой и каким-то сладким и запрещенным желанием. Губы старшего оказались сладкими на вкус, напоминающие малину, (быть может, это из-за его любимого бальзама для губ). Чужая ладонь спустилась с затылка на шею, а затем плавно скользнула по плечу и коснулась груди. Енджун не стеснялся в касаниях; завел ладонь под воротник пиджака и стал поглаживать по груди. Субин сосредоточился на поцелуе и пусть и получается неумело, ибо с этим столкнулся впервые, зато старательно и Енджун это чувствует, ему хочется похвалить его за это.       Медленно отстранившись, Субин приоткрывает глаза и смотрит из-под густых ресниц на друга и его губы, которые стали еще краснее и пухлее. Столкнувшись взглядом, он тихо сглотнул и почти сразу опустил глаза вниз, а руки (которыми так и не осмелился прикоснуться к старшему) свесил с колен. Хотелось бы извиниться за этот нелепый случай и переключить тему, но не может ни о чем другом думать, как о том, что хочется повторить это еще, еще и еще. Замедленно коснулся запястья Енджуна, будто к себе дергая, но на большее не решается, что-то огораживает его стать смелее и увереннее в себе. На этом моменте Енджун убирает руку и в груди все рушится, все распадается на осколки от того, что страх бьет сильным ударом. Неужели он сделал что-то не так? Светловолосый принял сидячее положение, а затем встал на колени, взял младшего за плечи и повалил на его же аккуратно заправленную кровать. — знаешь, твои шутки не смешные, Енджун-а…       Старший обомлел и лишь только на секунду успел нависнуть над парнем, как пришлось в недоумении снова сесть, согнув ноги под себя и положив руки на колени. — шутки? — тоном грубости со смешанным смешком произнес Чхве. — то есть, ты сейчас серьезно? — младший тупеет с каждой секундой, находясь в этой комнате наедине со своей пассией. — просто закрой рот.       Субин моментально замолк, и, наверное, даже чуть-чуть расслабился, хотя это странно после таких-то слов. Енджун, как и хотел, навис над младшим, созерцая его легкий испуг вперемешку со смущением. Перекинул ногу через него и теперь полностью уселся на бедрах младшего, устраиваясь поудобнее. Нагнулся ближе, касаясь животами, прикрыл глаза и прильнул к его губам, скользя языком по поверхности. Взяв запястья Субина, он сложил их у него над головой, как это всегда хотел с кем-то сделать; тот очень тяжело и горячо дышит в поцелуй. Как только заметил, что Субин места не находит, ерзая бедрами, старший отстранился от его губ и посмотрел довольным взглядом. Все по глазам бедного и измученного Чхве видно, как тот сильно возбудился от чувственных губ друга и тому не терпится снять напряжение в паху. Енджун убирает руку с чужого запястья и кладет на низ подбородка младшего, поднимает его голову к верху и встречается с еще большим жалостливым взглядом. — я представлял тебя именно таким. — усмехнувшись на конце, произнес Енджун. — как понять представлял? То есть, ты тоже думал обо мне в таком п-плане? — он не верит в услышанное, будто с ним реалистичный сон играет злую шутку и вот сейчас Субин проснется и познает чертовскую болезненную разницу сна и реальности.       Субин хочет быть как можно ближе к Енджуну во всех смыслах. Хочется не просто находиться рядом, случайно касаясь плечами, но и чутко целовать его, чтобы показать, как тот сильно повлиял на чувства сентиментального никому не нужного парня, что только искал во всех зацепку, но казался ото всех отвергнутым. Енджун за такое небольшое время стал для него всем и он бы отдал все, чтобы быть только с ним. Сердце часто бьется так, что грудная клетка становится маленькой неудобной коробочкой и оно хочет выпрыгнуть из груди на свободу. — знаешь, твоя постоянная смущенность наверняка была не просто так. Я так понимаю, я тебе нравлюсь? — нравишься… — неуверенно произносит Субин, все еще сомневаясь, что его сейчас не обманывают и не играют с ним, — очень нравишься. А я? Я нравлюсь тебе? — с ноткой нетерпения спрашивает. — ты щедрый, честный, стараешься всем понравиться, тихий и спокойный, с тобой мне просто идеально. Я чувствую себя нейтрально рядом с тобой, мне просто очень хорошо. — мне тоже. — не вытерпев, сказал Субин. — мне приятно, что у меня есть такой друг, как ты. — с легкой улыбкой заканчивает и снова возвращает руку на чужое запястье, которое все еще находится над головой, нагибается ближе и замечает радостную улыбку и улыбающиеся глазки. — но это наша последняя встреча.       Взгляд младшего моментально меняется, а в сердце будто вставляется толстый и острый кол, который в очередной раз убивает его надежду на хорошее, да и все хорошее, что есть в этой жизни. Собирается дернуть руками, но их крепко держит Енджун и в этот момент он понимает, что это все-таки та самая разочаровывающая гадкая реальность. — почему последняя? Я что-то не так сделал? Енджун-а! Тогда прости меня за это! Я дурак, но я исправлюсь, пожалуйста, скажи, что это неправда! — захныкал Бин и стал ерзать всем телом, пытаясь вырваться из-под Енджуна, который больше не улыбался и не был с тем хитрым взглядом и той ехидной ухмылкой, на которую бы Субин все променял. Он променял бы действительно все, но, кажется, это надо только ему одному. — тебе будет поздно исправляться. — кратко ответил и на том спасибо, потому что слишком уж тот замолк и стал неразговорчивым, только взглядом прожигал, таким леденящим, что пробирал табун мурашек. — с чего ты так решил? Енджун-а, я люблю тебя. Ты не поверишь мне, но я очень люблю тебя…       Опустив взгляд, темноволосый перестал пытаться дернуть руки на себя, перестал пытаться вырваться, потому что понимал, что Енджун настроен решительно, и, кажется, это их действительно последняя встреча, так что придется насладиться хотя бы этим. Мучил вопрос, куда же денется Енджун? Переведется в другой университет? Но он же рассказывал как с трудом попал сюда и как гордится тем, что все-таки получилось поступить. В любом случае они могут поддерживать связь между собой, созваниваться, переписываться, хотя бы раз в год встречаться, если оба этого хотят. Субин в очередной раз понял, что нет смысла за кем-то гоняться, все так похожи, как единый шаблон. Что с ним не так? Глаза стали намокать от накатившихся слез, которые собирались в уголке, но не стекали, потому что парень лежит на спине. — ответь хоть что-нибудь, но не молчи! — Субин прикрикнул и дернулся в один момент, на что получил хорошую пощечину и тут же замолк, лишь с тихим воем под конец опустил голову, прикрыв глаза и, зажмуриваясь, выпускал слезы. Это самое ужасное, что могло с ним произойти, и нет, эта не дурацкая пощечина, которая заживет вот уже скоро, а не взаимные чувства, которые будут болеть еще очень долго.       Будто лезвием проходятся по его сердцу, а в грудь бьют чем-то тяжелым, от чего и трудно дышать. Подняв свой влажный взгляд на друга, он увидел почти такой же. Но почему тот так поступает с ним? Субин молчит, не выдерживая, начинает плакать взахлёб, наивно молясь, чтобы кто-то из родителей внезапно заскочил на обед или забытой вещью, но дома были только они вдвоем. Маленький городок, маленькая мечта, что поселилась в нем не так давно, но так плотно с корнями, просто разрушается, настоящий апокалипсис настал. Но все же старший оставил в полном замешательстве и Субин ничего не соображает, опять глазами глупо хлопает, смотря на молчаливого Енджуна, которого точно подменили. Это точно не он, лишь облик взяли, иначе никак. — прошу, скажи… — сквозь слезы шепотом говорит, не боясь получить еще раз, а боясь остаться вновь проигнорированным. — заткнись.       И Субин замолкает, тяжко сглатывая ком в горле. Никуда не может деть свое сырое от слез лицо, не вытереться, ни умыться, только и может носом шмыгать и иногда посматривать на Енджуна, которого не хочет помнить таким, а хочется запомнить все тем же веселым другом, что был почти всегда рядом и старался помочь. В голове сразу стали мелькать хорошие и теплые воспоминания, как на киноленте пролистываясь.       Может младший и надумывает себе слишком много и накручивает себя, но в такой ситуации никаких хороших мыслей, даже надежды на них никакой. Бедра скоро отвалятся от того, что старший непоколебимо сидит, а ведь тяжело очень, но пока терпит, все еще в надежде на то, что это некий розыгрыш и вот через несколько секунд Енджун засмеется и скажет, что тот повелся и как обычно это было, похлопает того по плечу. Но атмосфера в этой комнате очень напряженная, всхлипы Субина иногда нарушают тишину, а вот у светловолосого лишь тихо стекают слезы с щек, которые он иногда подтирает тыльной стороной запястья.       Для Чхве эти десять минут тишины были самой жестокой пыткой и он бы никому не пожелал остаться в такой ситуации, когда сначала был мягкий поцелуй, а затем пощечина и что самое главное — остаться среди запутанных мыслей и стольких загадок, а еще предательства и разочарования в людях всего лишь за полчаса. Последний тихий шмыг и неожиданно Енджун приподнимается с его бедер, от чего большое облегчение, но лучше бы он так и дальше терпел вес друга, чем терпел огромную боль и опустошение в солнечном сплетении прямо сейчас. И он уже жалеет, что спросил про шутки, после которых Енджун так разозлился или его это так задело за живое? Младший хотел бы получить ответ, но все никак не выловит хотя бы слово от друга.       Енджун, взяв подушку, вернулся в то же положение, что и несколько секунд назад, но так медленно, прямо как в триллер-фильмах. Сейчас Субин получит прямо по морде, а затем его друг рассмеется и начнется бой подушками. Так ведь? В ожидании этого, парень сглотнул и на секунду улыбнулся через боль, потому что не может быть такого, чтобы они больше не увиделись. Полгода были как за несколько лет, и он еще ни к кому так не привязывался, никого так искренне не любил и не хотел никому столько добра, как к этому светловолосому парню. — умоляю, скажи, что это шутка. Ты сильно меня пугаешь и я весь вспотел, пожалуйста, не томи, как ты это любишь делать. — стал тихо говорить Чхве, сдвигая брови к переносице, надеясь на первое, что он успел быстро проговорить, пока есть возможность.       В ответ снова ничего. И это стало раздражать. Пока руки его свободны, он подставил их по обе стороны себя и стал приподниматься, пока подушка не накрыла его лицо. Громко промычал от недовольства и стал пытаться мотать головой в разные стороны, толкаясь и, стараясь, как бы не хотелось, ударить друга. Нос и рот плотно зажимает сверху его же подушка и когда он понимает, что все концы сходятся — страх и настоящий ужас окутывает его, от чего он начинает кричать, охватывает ладонями руки друга и старается их убрать, но силы покидают его с каждой секундой, проходящей в пытках. — Енджун! Хватит! — пытается хоть что-то выронить. — прости меня за все! Я был не прав. Но я…сейчас…       Субин старается сделать глоток воздуха, только его негде брать. Руки его ослабляются и падают рядом с ним, которые он даже не контролирует больше. В грудной клетке больше нет места той боли, что причинил ему Енджун словами. Теми словами, которые были для него самой страшной вещью. — ты, — пытается еще что-то сказать Субин напоследок, но не успевает, как то ли кашель, то ли хрип в горле, похожий на него, пробирает до самых легких.       Енджун еще с минуту находился в том же положении, а слезы стекали вниз, но он стирал их об свое плечо, подставив его ближе к своему лицу. А как только убрал подушку и посмотрел, что сотворил, в ужасе медленно отложил подушку рядом с ним и также медленно взял друга за школьный пиджак. Положив ладонь на темную макушку, он повернул голову на бок. Цвет лица был очень бледным и капилляры на висках стали виднеться темно-красным цветом, уходящий в оттенок фиолетового. Чхве слез с бедер друга и стал медленно отходить назад, прикрывая рот ладонью, шепча тихое «нет».       Он ничего не трогал в доме, даже младший донес его на руках до спальни, но уходить как-то обязательно нужно и как можно быстрее. Енджун еще минуту в ступоре стоял и смотрел на тело друга, как ему подсказывало скорее сматывать с этого места и он, подтирая слезы, рванул в прихожую, быстро надевая лакированные ботинки, забирая свой рюкзак. Не успел дотронуться до дверной ручки, как тут же отдернул руку, положил сверху нее низ пиджака и только сверху руку. Прежде, чем выйти, он взглянул в дверной глазок и никого не заметив в нем, вышел на улицу, закрыв дверь плечом. Не знает, что творится с ним. Хочется бежать так, словно он на марафоне и хочет первый сдернуть телом шелковую ленту, но понимает, что наведет на себя подозрение, хотя этого не избежать.       Светлые стены ближе к полу покрыты бежевой плиткой. В углу стоит умывальник и в нем скрипучий кран, который немного ржавый у основания и зеленый кусок мыла в мыльнице, который разваливается почти в руках. Проветренный кабинет и лишь изредка шелестят жалюзи от ветра, что сильный сегодня. Ближе к двери стоит деревянный шкаф со стеклянными дверцами и ящиками, которые закрываются на ключ. На полках стоят много папок и прочих бумаг, некоторые из них неаккуратно навалены сверху, наверное, самые свежие и их не стали никуда убирать, ведь те еще могут, наверняка, скоро пригодиться. Рядом стоит стол, на котором бумаг не меньше, а еще стоит черный стаканчик, разделенный на сектора, в каждом из которых по раздельности сложены две ручки, карандаш, степлер, а снизу лежат скобки для него, скрепки и стикеры писать заметки. Кабинет не слишком большой, но и не маленький. Подняв голову, такой же светлый потолок, как и стены, встречают взгляд. Немного освоившись в одиночестве в чужом кабинете, позволяет себе немного поболтать ногами. — Чхве Енджун, правильно? — входит в кабинет врач и поднимает кратко взгляд на парня, а затем снова устремляет взгляд в бумаги, что держит в руках. — да. — ответ следует быстро, но тихо.       Врач дверь за собой закрывает и подходит к шкафу, открывает стеклянную дверцу и достает оттуда документы, убранные в прозрачный файл, а затем направляется прямиком к своему столу и со вздохом присаживается на стул, доставая ручку из стаканчика. Развернувшись к парню в полукорпус, положил руку на стол и стал смотреть на пациента, что как два месяца у него на учете. — ну что, Чхве Енджун. Пришли Ваши результаты анализов, — начал врач. — и как я и говорил, у Вас — Синдром психического автоматизма. — это плохо?.. — без какой либо надежды интересуется Чхве, хотя его уже давно ничего не интересует, как и собственное самочувствие. — ничего против не могу сказать, но с таким я сталкиваюсь в третий раз за все время работы. Ваши диагностические критерии соответствуют деперсонализации. Ранее Вы сказали мне, что иногда чувствуете, что живете не собой, будто кто-то управляет Вами. — да, верно. — парню ничего не оставалось, как сидеть с опущенной головой и стыдиться самого себя и врача, что будто пристально и с осуждением смотрел на него. — такой синдром трудно поддается лечению, но его нельзя оставить без внимания. Прошлые пациенты принимали антидепрессанты, но у них не было так запущено это. Один вопрос, Вы чего раньше на учете не были? — я раньше не сталкивался с таким. — в таком случае, я выпишу Вам сильные препараты. Будьте готовы к тому, что будет сильный упадок сил, скорее всего, на учебу придется не ходить в течении двух недель, пока организм не привыкнет к выписанному препарату. — взяв ручку в руку поудобнее, он расписался внизу бумажки, видимо, это был тот самый рецепт, с которым надо сходить в аптеку.       Енджун взял справку о том, где говорилось, что у него диссоциативное расстройство (психическое расстройство характеризующееся изменениями или нарушениями памяти, чувства личностной идентичности, а также нарушениями контролирования движений тела), посмотрел на нее несколько секунд и опустошенно опустил руку, держа ею бумажку. — До свидания, не задерживаете, Вы не единственный на прием у меня. — сказал поспешно врач.       Кивнув и сказав «спасибо, До свидания», парень вышел из кабинета, закрывая за собой дверь. Два месяца его преследуют кошмары во сне. А пока дело насчет Субина все еще не до конца расследовано и его то и дело вызывают в отдел полиции как подозреваемого, он зачем-то каждый раз нагло врет, при этом не краснея. Ему больно, так же больно как было и Субину, теперь он просто берет все на себя и тащит на своих плечах. Это заслуженно. И пусть он останется для своих однокурсников как тот веселый парень, поднимающий настроение одним своим присутствием, который после того случая стал серой унылой тучей и скорбит по своему другу. Никто ничего не должен знать. Не знает сам, вылечится ли, но знает точно, что невозможно скрывать что-то вечно. Он будет опозорен, когда все узнают кем он прикидывался. Субин был глуп, а Енджун чертовски смекалистый и умен, но теперь же это не играет никакой роли. Что побудило Чхве на такой поступок — написано в справке.